После пенсионной реформы в Эстонии в 2021 году, в первую волну выхода, свои накопления из второй пенсионной ступени забрал каждый пятый ее участник. Сейчас доля вышедших выросла примерно до трети. "Настоящий момент истины наступит через несколько десятилетий, когда на пенсию выйдет поколение, у которого была возможность на протяжении всей трудовой жизни откладывать деньги во вторую ступень. Тогда станет заметен контраст между теми, у кого есть накопления, и теми, у кого их нет", – сказала главный специалист по исследованиям финансового поведения Тартуского университета Хайди Рейнсон порталу Novaator.

Сейчас, когда с момента реформы прошло ровно пять лет, ее можно оценивать ретроспективно, считает Рейнсон. Она изучала как более широкое влияние реформы на общество, так и демографический портрет людей, вышедших из второй ступени, а также причины, по которым люди решили выйти из нее или остаться. "Оба решения могли быть как эмоциональными, так и хорошо обдуманными", – отметила исследовательница.

Чье мнение оказалось решающим?

Большинство участников, вышедших из второй пенсионной ступени, приняли решение еще во время первой волны, которая отличалась от последующих. "Там наверняка присутствовали недоверие и политический протест. Люди, которые не доверяли пенсионной системе, государству или банкам, принимали принципиальное решение: даже если деньги им непосредственно не были нужны, они все равно забирали их, потому что считали это правильным", – пояснила Рейнсон.

В то время она работала в Kantar Emor и изучала, кому люди доверяют, принимая финансовые решения. В спонтанных ответах респонденты часто называли два имени – Индрека Нейвельта и Кристи Сааре. "Поскольку пенсионная тема сложная, мы очень сильно опираемся на мнение лидеров общественного мнения или близких людей", – объяснила исследовательница. При этом общество, образно говоря, разделилось на два лагеря: сторонники одного публичного эксперта считали выход из второй ступени правильным решением, сторонники другого – нет.

"Похоже, что первая волна была скорее психологической, а затем решение стало в большей степени экономическим", – сказала Рейнсон.

Ежегодно существует три так называемых временных окна, когда можно забрать накопления, и в каждой волне находились семьи, решавшие вывести деньги. Однако все последующие волны были заметно меньше первой, а принимаемые решения – более взвешенными.

Вышедшие из системы понимали, что делают

Рейнсон также изучала демографический портрет типичного участника первой волны выхода из второй ступени. Она обнаружила, что чаще из системы выходили люди с родным языком, отличающимся от эстонского, люди, выплачивавшие быстрые кредиты, а также многодетные семьи. Люди с высшим образованием, напротив, чаще оставляли свои накопления во второй ступени. "Возможно, здесь сыграл роль и нарратив о детях как о пенсионной опоре: если у тебя есть дети, тебе якобы не нужно отдельно откладывать деньги, потому что в будущем они о тебе позаботятся", – отметила исследовательница.

По ее словам, главной причиной выхода было недоверие. И люди, забравшие деньги из второй ступени, и те, кто вообще не откладывает на пенсию, делают это из-за недоверия к пенсионной системе. "Если людям, которые ничего не откладывают, дать возможность отказаться от обязательной пенсионной ступени, они с большей вероятностью ею воспользуются. Это означает, что в будущем финансовая брешь у них будет еще больше", – сказала Рейнсон.

Вопреки распространенным стереотипам, решение людей не было связано с их незнанием правил второй пенсионной ступени – например, особенностей налогообложения и наследования накоплений. Напротив, было видно, что вышедшие из системы знали правила не хуже, а иногда и лучше тех, кто решил остаться. "Те, кто продолжил участвовать, в некотором смысле тоже действовали вслепую – они доверяли системе и слышали, что вторая ступень хороша, поэтому не считали необходимым детально разбираться в ней. Скорее было видно, что люди, забравшие деньги, хорошо понимали краткосрочные последствия своего решения", – уточнила Рейнсон.

В более новом исследовании Рейнсон также изучала решения людей увеличить взносы в добровольную третью пенсионную ступень. За неделю до истечения срока изменения размера взносов участникам по электронной почте отправляли различные напоминания. "Лучше всего сработало сообщение: "Помоги обеспечить будущее себе и своим близким". Именно среди получателей этого сообщения сумма взносов выросла больше всего", – вспомнила Рейнсон.

Главным "победителем" оказалось государство

Кто на самом деле выиграл, а кто проиграл в результате пенсионной реформы, станет понятно лишь через несколько десятилетий. По словам Рейнсон, отчасти в шутку, но опираясь на факты, можно сказать, что крупнейшим победителем оказался государственный бюджет. "Люди, вероятно, не задумывались о том, что государство получило от первой волны выхода 1,3 миллиарда евро, с которых был уплачен подоходный налог. Но я бы поставила слово "победитель" в кавычки, потому что фактически государство превратило будущие расходы в сегодняшние доходы", – сказала она.

Прогнозы Министерства социальных дел и Министерства финансов на уровне всего населения показывают, что в будущем явно выиграют те, кто останется во второй пенсионной ступени. При этом Рейнсон не может однозначно сказать, какое решение было лучшим для каждой отдельной семьи. "Если немного утрировать, возможно, для семей, которые пять лет назад потратили полученные деньги на поездку во время школьных каникул, это было абсолютно правильное решение. Возможно, благодаря этому какой-то брак не распался или дети стали счастливее", – отметила она.

Однако, вероятнее всего, проигравшими окажутся те, кто забрал накопления, не имея никаких других сбережений или запасного плана. Если у человека есть только первая пенсионная ступень и он думает, что все равно не доживет до пенсии или до этого начнется война, его пенсионные годы будут беднее. "Именно здесь возникает большое неравенство: они будут смотреть на своих коллег, которые всю жизнь откладывали во вторую и третью ступени и теперь наслаждаются комфортной пенсией", – отмечает исследовательница.

В широком смысле пенсионная реформа разделила общество, считает Рейнсон: "Теперь мы идем по двум разным путям. С одной стороны – люди, у которых есть только первая ступень, а с другой – те, кто долгое время откладывал деньги во все три ступени".

Влияние этой так называемой пенсионного разрыва впервые проявится среди поколения, родившегося в 1980-х годах, которое к пенсионному возрасту либо накопит средства за 40 лет, либо не накопит их. "Это может вызвать новую волну ощущения несправедливости и политическое давление с требованием либо увеличить первую пенсионную ступень, либо больше выплачивать пособий на проживание. Я бы сказала, что пенсионная реформа в будущем усилит неравенство", – отметила исследовательница.

По мнению Рейнсон, страны, которые также планируют реформировать пенсионные системы, могли бы рассматривать опыт Эстонии как предупреждение. Любые реформы следует тщательно продумывать заранее. "Эстонская реформа была чрезвычайно радикальной, поскольку мы позволили людям забрать и ту часть денег, которая была уплачена в виде государственного социального налога. В международном контексте это кажется невероятным: ни одна другая страна не дала людям возможности забрать деньги, уплаченные в качестве социального налога", – сравнила исследовательница.

В то же время Эстонии, по ее словам, стоит подражать в другом решении – так называемом периоде обдумывания, предоставленном людям, решившим выйти из второй ступени. Иными словами, человек подает заявление на выход, но не получает деньги сразу. Для сравнения, после недавней аналогичной реформы в Южно-Африканской Республике люди получили возможность, образно говоря, снять пенсионные накопления практически в банкомате. "Эстонская система таким образом предотвращает импульсивные решения", – сказала Рейнсон.