Что изменили четыре года войны в Украине? Мир не меняется: plus ça change, как говорят французы (французское крылатое выражение plus ça change, plus c'est la même chose - чем больше все меняется, тем больше все остается по-старому - ред.). Война между Россией и Украиной уже продлилась на месяц дольше, чем последняя война между Россией и Германией. Если и произошли какие-то изменения, то только в самом начале, а все остальное прошло под знаком тщетных надежд. От Эстонии и других стран Восточной Европы требуют отказаться от надежд.

К настоящему моменту ясно, что помощь НАТО не является автоматической, а зависит от политической воли каждой страны. США не будут защищать Нарву так же бескомпромиссно, как Манхэттен. При этом на протяжении 35 лет Эстония придерживалась прямо противоположного мнения. Я не знаю, начали ли где-то задумываться, почему президенты и премьер-министры распространяли эту ложь, и почему критика этой догмы все еще грозит отлучением от эстонской политики. Или задумываются ли где-то, чем ее заменить.

Идет тридцать пятый год потраченного впустую времени. Эстонское государство и его дипломатия не предназначены для этого мира, который вновь стал самим собой. Представления Эстонии о мире являются абсурдно упрощенными.

Небольшой скетч: предположим, что в Эстонии к власти придет правительство, которое сделает совершенно разумный вывод, что независимость Эстонии тем прочнее, чем дальше в прошлое уходят ее корни. Правительство примет решение, что размывание Тартуского мирного договора было ошибкой, и снова объявит территорию по ту стороны Нарвы и Печоры частью Эстонии. Это демократическое решение суверенного государства, являющегося членом НАТО. Следовательно, НАТО будет автоматически обязана вернуть эти территории Эстонии, при необходимости с помощью ядерного оружия. Все это вытекает довольно прямолинейно из официального толкования статьи 5 [Североатлантического договора].

Рассматривая ситуацию в более широком контексте: Эстония (среди прочих) требует возвращения Украине границ 1991 года, поскольку так гласит международное право и [принцип] pacta sunt servanda (лат. договоры нужно соблюдать). Нужно пересечь Одер и Нейсе, чтобы прийти к здравому пониманию: международное право не предназначено для того, чтобы силой поддерживать административные границы СССР, хотя бы и с помощью ядерного оружия.

Украина имеет полное юридическое право на свои признанные границы, но границы не равны. Все важные границы в Европе установились на протяжении веков и в ходе войн. Чем больше войн, тем надежнее граница и тем более суверенным является ее владелец.

Это никоим образом не оправдывает вторжение России в Украину, но дает определенный реалистичный взгляд на мир. Международное право - это не слово Божье. Оно регулирует - постфактум - границы между странами, которые их признают. На большее оно не способно, все остальное - вопрос силы и воли.

Суверенитет имеет историческую глубину, о которой Эстония и Восточная Европа, похоже, не имеют ни малейшего представления. Строго говоря, суверенитет является функцией солидарности, альфой и омегой любой безопасности.

Чем больше можно рассчитывать на помощь, тем более суверенным ты являешься. Но солидарность не возникает автоматически с провозглашением независимости и вступлением в альянс. На помощь приходят не во имя "мирового порядка" или какого-то другого, зачастую лишенного содержания и морали принципа. На помощь приходят, когда просящий о помощи считается достойным помощи: за него готовы рискнуть всем, включая ядерное оружие.

Союзник тем эффективнее, чем ближе он находится. Самым естественным союзником Эстонии всегда была Финляндия. Наиболее разумной доктриной безопасности Эстонии на протяжении как минимум 35 лет было сближение с Финляндией любой ценой. Однако делалось прямо противоположное, иной раз с усмешкой.

Несмотря на войну между Россией и Украиной, мы по-прежнему считаем, что живем в выдуманном Фукуямой мире вечно равнозначных величин, история которого остановилась в 1991 году (американский политолог Фрэнсис Фукуяма в 1992 году выступил с концепцией "конца истории", согласно которой распространение либеральных демократий по всему миру является конечной точкой социокультурной эволюции человечества - ред.). Достаточно провозгласить республику, чтобы быть равным Великобритании; вступить в НАТО, чтобы быть сильнее Финляндии и быть в такой же безопасности, как США.

Идея о том, что реальная безопасность, суверенитет, солидарность являются плодом больших и длительных усилий, нам совершенно чужда. Но должно же иметь какое-то значение то, что Magna Carta (содержащая, в частности, основы правового государства) была подписана за два года до смерти Лембита, и с тех пор Великобритания сохраняет и укрепляет свою внутреннюю и внешнюю силу уже более 800 лет.

Последние четыре года были одним долгим уроком истории, который пытаются перекричать. Я не знаю, чтобы кто-то в Эстонии воспользовался возможностью подумать о том, почему из соседних стран, воевавших с Россией на протяжении последних ста лет, на Запад попала только Финляндия. Этот вопрос когда-то анализировал в литературном приложении к газете Times Роберт Купер, рецензируя книгу Рона Асмуса о Грузии.

Похоже, что для ясного взгляда нужна имперская перспектива. Финляндия, конечно, опережает другие бывшие части России в плане обороноспособности и суверенитета (бывший статус великого княжества), но решающими были последовательные, мудрые политические решения, которые укрепляли реальный суверенитет. За сто лет финские политики достигли такого положения, что в современном бардаке они умеют ладить как с США, так и, при необходимости, с Россией - лучше, чем кто-либо другой.

У нас много говорят о "ценностях". Но на самом деле о ценностях не думают. Это понятно, ведь результатом был бы разрушительный для государственного мышления морально-когнитивный диссонанс.

Если в Украине на карту поставлены основополагающие ценности Эстонии, то почему наши войска уже пятый год не находятся в Украине? Если нация имеет право на государство и вечный абсолютный суверенитет, то почему Эстония не встала на защиту абхазов, каталонцев, саамов и прочих?

Или, если задать вопрос посерьезнее: какой этический аргумент вообще делает Эстонию достойной того, чтобы США сбросили ради нее ядерную бомбу на Москву или Санкт-Петербург? В ситуации, когда нашим категорическим императивом является мыслимое в биологических категориях сохранение нации, для чего остальной мир является лишь средством.

Комментарий Ахто Лобьякаса был первоначально опубликован в журнале Sirp.