Вероятно, многие телезрители, в том числе и автор этих строк, испытали в свое время шок, когда президент республики в своей праздничной речи с тревогой в голосе сказал: "Сегодня государственный праздник. Полиция знает – в праздники людей избивают чаще всего. Избивают там, где должно быть безопаснее всего: дома. Так бывает на Рождество, на Иванов день. Так бывает и в День независимости".

Президент Керсти Кальюлайд в 2017 году также обратила внимание общества на прискорбный факт: в длинные выходные регистрируется больше случаев домашнего насилия, чем обычно. Хотя в последние годы число случаев семейного насилия демонстрирует тенденцию к снижению, более трех тысяч инцидентов в год – это все равно слишком много.

По данным Всемирной организации здравоохранения, почти треть женщин сталкивались в партнерских отношениях с физическим и/или сексуальным насилием со стороны своего партнера. Женщины, пережившие насилие, присутствуют рядом с нами каждый день – в общественном транспорте, в очереди на кассе, за столом в комнате для собраний.

Домашнее насилие остается одним из самых распространенных и опасных видов преступлений, составляя около 50% всех насильственных преступлений. Для жертв домашнего насилия при поддержке государства и добровольцев создан ряд жизненно необходимых услуг – от женских опорных центров до телефонов доверия.

Но кто протянет "руку помощи" агрессору? Кто поможет мужчинам Эстонии, поднявшим руку на близкого человека? Или мы так и будем считать, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих? Вряд ли ужесточение наказаний или желание полиции на трое суток изолировать агрессора от семьи что-то существенно изменят. Мужчины должны открыто, от своего лица осудить домашнее насилие и действовать так, чтобы мужчинам, оказавшимся во власти агрессии, предоставлялась необходимая помощь.

Можно бесконечно искать причины насилия – будь то травмы детства или стереотипные гендерные роли, – но это ни на шаг не приближает нас к решению. Дискуссии о том, связана ли неготовность обращаться за помощью с социальной стигматизацией, страхом перед правовыми последствиями или недостаточной осведомленностью, лишь затуманивают реальность и отдаляют нас от сути проблемы.

Если мы будем исходить из предположения, что мужчины в Эстонии считают обращение за помощью подрывом своей мужественности, что страх перед оценкой со стороны "своих" удерживает их от обращения за помощью, это не приведет к необходимым результатам. По выражению Рейна Таагепера, нужна "смелость быть слабым" – способность открыться и освободиться от накопившегося внутри. Но чтобы прийти к такому отношению, неизбежно требуется время.

Второй шаг – отказаться от предположений и стереотипного мышления, когда речь заходит о домашнем насилии. Опубликованный несколько лет назад "Теневой доклад. Стамбульская конвенция в Эстонии" (2023) подчеркивает в качестве проблемы отношение общественности к домашнему насилию. Исследования показывают, что каждый третий житель Эстонии по-прежнему считает тему семейного насилия чрезмерно раздуваемой в публичном пространстве. Мы все еще думаем, что в нашем окружении этого не происходит. Не является ли причиной такого "невидения" то, что мужчины в Эстонии не умеют или не хотят говорить на эту тему?

Недостаточная осведомленность, вероятно, связана и с тем, что тема мужчин редко рассматривается в публичном пространстве. Анализ онлайн-медиа показывает, что лишь в каждом десятом материале о домашнем насилии подчеркивается потребность в оказании помощи агрессору. Однако потребность в такой "услуге" налицо.

Решением точно могут стать программы, направленные на склонных к агрессии мужчин, с целью изменения их поведения. Подобно закоренелым нарушителям скоростного режима, агрессоров следует направлять на прохождение программ, в которых участник принимает раннее вмешательство, тем самым признавая, что его поведение требует обращения за помощью.

Отсутствие доступных услуг для мужчин может быть одной из причин, почему случаев домашнего насилия по-прежнему много. Более того, помимо отсутствия широкой общественной дискуссии, нам, похоже, не хватает специалистов, действительно способных помочь мужчинам.

Необходимо также разнообразить всевозможные опорные услуги, чтобы склонные к агрессии мужчины могли анонимно получить консультацию, рассчитывая на уважительное отношение. Правоохранительные органы раз в год призывают добровольно сдать незаконное оружие. Почему бы аналогично не призвать агрессоров сдаться на попечение поставщиков услуг?

Создавая программы поддержки для склонных к насилию мужчин, мы должны помнить, что изменения не происходят быстро. Однако для успешного вовлечения необходимо, чтобы мужчина сначала взял на себя ответственность за свои поступки, а затем сосредоточился на улучшении своего поведения. Предоставляя помощь мужчинам, мы поспособствуем более здоровым отношениям и лучшему обществу, в котором с наступлением праздников никто не чувствует страх, а только радость от проведенного с близкими времени.