Госбюджет дошел до Рийгикогу, и дискуссии покажут, в каком виде он в итоге будет принят. Легко ничего не дасться, поскольку у правительства меньшинства больше нет "катка" для голосования.

Правы те, кто утверждает (например, Совет по бюджету), что экономия носит временный и краткосрочный характер и достигается главным образом за счет переноса некоторых расходов в будущее. Структурных изменений сделано не было.

Это понятно, потому что на носу выборы, и никто перед выборами не станет останавливать индексацию социальных пособий или урезать расходы на образование. Занимаются скорее косметическими вопросами, имеющими символическую ценность.

Например, премьер-министр Кристен Михал заявил, что повышения зарплат высших государственных чиновников не будет в том объеме, который предусмотрен формулой (законом). В реальной жизни это означает, что части госслужащих снизили коэффициент, по которому должен расти оклад, еще в 2023 году. Пониженный коэффициент изначально должен был действовать до 2028 года, а теперь этот срок решили продлить до 2031-го. Финансовый эффект символический, но как послание - важный шаг для получения дополнительной поддержки. Проще говоря, чистая политтехнология.

Один из негативных аспектов всей бюджетной стратегии, на который постоянно указывают критики - это быстрый рост долговой нагрузки и процентных расходов, которые придется начать выплачивать в 2030 году.

Если государственный долг составляет около 26% ВВП, то, согласно текущим планам и прогнозам, к 2030 году он вырастет до 38,6% ВВП. Процентные платежи увеличатся с 205 миллионов евро до 650 миллионов евро. Чтобы хоть как-то разрешить эту ситуацию, бюджет необходимо как можно скорее привести в баланс.

Согласиться нужно с тем, что покрывать текущие расходы за счет кредита - особенно те, которые к тому же проиндексированы с учетом роста цен - не слишком разумно. Текущие расходы должны покрываться текущими доходами. Звучит логично. Если же необходимо делать инвестиции, то есть затраты, которые в будущем принесут доход, то заимствование практически неизбежно.

"Следует иметь в виду, что инвестиции - это не только вливание денег в бетон или железные дороги, но и вложения в человеческий капитал. Будь то с целью повышения рождаемости, улучшения здравоохранения или образования. Все эти расходы в будущем принесут больший доход - в виде большего числа налогоплательщиков, либо в виде лучшего здоровья и более умной рабочей силы.

Но давайте вернемся к тем трем утверждениям и рассмотрим каждое из них по отдельности. С первым все просто. Что произойдет, если к 2030 году долговая нагрузка вырастет до 39% ВВП? Честный ответ: ничего не произойдет. Безусловно, и тогда мы останемся в тройке или, может быть, четверке стран Евросоюза с самым низким уровнем госдолга, но общей картины это не меняет.

Исходя из базовых принципов Евросоюза, допустимой считается доля долга в 60% ВВП, а средний показатель по ЕС составляет 90% ВВП. Государственный долг Финляндии движется к этим 90%, и Финляндия получает кредиты на финансовых рынках под вполне нормальные проценты. Страшилки в духе того, что после этого нам никто больше не даст взаймы - мягко говоря, оторваны от реальности.

Второе утверждение о том, что через четыре года процентные расходы составят столько же, сколько мы сейчас тратим суммарно на науку и высшее образование, не выдерживает критики по очень простой причине. Перенос нынешних расходов в будущее предполагает, что мы должны учитывать рост цен - я имею в виду то, что из-за инфляции стоимость денег в будущем снижается.

Расходы в 650 миллионов евро через четыре года будут эквивалентны 589 миллионам евро, если мы заложим скромный рост цен на уровне 2,5%. Учитывая то, что происходит в мире, можно предположить, что влияние нефтяного кризиса на цены окажется более долгосрочным и глубоким, а значит, в этот расчет вполне можно закладывать и трехпроцентную инфляцию за год. В таком случае ценность 650 миллионов евро через четыре года составит 578 миллионов.

Теперь вторая часть уравнения. Затраты на наше высшее образование через четыре года уж точно не составят 650 миллионов евро. Если предположить, что расходы на высшее образование будут расти примерно на 5% в год, то через четыре года их объем достигнет 790 миллионов евро. Сравним два числа: 578 и 790, пожалуй, не совсем одного порядка. Пятипроцентный рост за год - прогноз более чем скромный, ведь исторически этот показатель бывал гораздо выше.

Третье утверждение о том, что мы любой ценой должны вывести бюджет в баланс и лишь тогда на нашей улице наступит праздник, тоже не выдерживает никакой критики. При росте долговой нагрузки мы забываем о двух факторах, которые влияют на всю картину - это экономический рост и рост цен.

Экономического роста хотят все, а от роста цен - по крайней мере до какой-то степени - точно не уйти. Задумывался ли кто-нибудь когда-нибудь о том, почему в Евросоюзе установлены требование к дефициту бюджета в 3%, предел долга в 60% и целевой показатель инфляции в 2%?

Если подставить эти цифры в формулу и посчитать, как меняется долговая нагрузка за год, когда экономика растет, например, на 3%, инфляция составляет 2%, а дефицит бюджета - 3%, то мы получим удивительный результат. При реализации этих условий долговая нагрузка за год не вырастет, а останется прежней.

Если пойти в рассуждениях дальше, то нынешняя средняя долговая нагрузка в 90% от ВВП за год уменьшится на 0,8 процентного пункта, если мы возьмем прогнозируемую инфляцию в 3%, дефицит консолидированного бюджета в 3,3% и заложим экономический рост на уровне 1,5%. Именно такие показатели могли бы характеризовать экономику еврозоны в 2026 году. И все это происходит в то время, когда бюджет находится в дефиците на 3,3%, а вовсе не сбалансирован. Чтобы долговая нагрузка не росла, бюджету при определенных условиях совершенно не обязательно быть сбалансированным.

Разумеется, никто не знает, какими будут наш экономический рост, инфляция или реальная долговая нагрузка через четыре года. Это невозможно спрогнозировать из-за колоссальной глобальной неопределенности. Именно поэтому строятся разнообразные модельные расчеты, которые в свою очередь опираются на различные предпосылки.

Прогнозирование экономики превратилось в чистую математику. Тем важнее говорить о номинальных и реальных показателях, о том, как инфляция в будущем снижает покупательную способность денег и как экономический рост меняет любые соотношения по отношению к ВВП. Жизнь устроена немного сложнее, чем простое жонглирование цифрами, масштабы которых обычному человеку все равно трудно вообразить. Страшилка в комнате гораздо меньше, чем нам ее пытаются нарисовать. Примерно размером с коробок спичек.