В начале июля партнер и адвокат юридической фирмы Levin Пауль Керес подал в Министерство внутренних дел официальное ходатайство о возбуждении надзора за деятельностью КаПо, поскольку, по его мнению, организация часто не информирует лиц, чьи телефонные разговоры прослушиваются.

В своем ходатайстве Керес привел в пример дело предпринимателя Парвела Пруунсилда и возникшие проблемы, связанные с законностью осуществляемой КаПо деятельности по ведению наблюдения и невыполнением обязанностей по уведомлению о прослушивании телефонных разговоров.

Адвокат просил, чтобы Министерство внутренних дел установило степень нарушения Пенитенциарного кодекса, включая число всех лиц и лиц, не уведомленных о существенном нарушении их основных прав, а также установить причины нарушений и ответственных должностных лиц.

Керес ходатайствовал, чтобы в связи с решением о надзоре министерство признало не соответствующие закону действия КаПо незаконными и вынесло предписание об устранении допущенных нарушений.

Министерство внутренних дел ответило Кересу, что не будет инициировать служебный надзор в отношении КаПо.

По оценке министерства, из обращения Кереса не ясно, в чем именно заключается нарушение Конституции Эстонской Республики.

Министерство отметило, что одним из условий информирования третьих лиц о проведении оперативно-розыскных действиях является существенное вмешательство в их семейную и личную жизнь. (Министерство подчеркнуло слово "существенное" в своем ответе – прим. ред.).

"Хотя ограничение конфиденциальности сообщений нарушает основные права и свободы человека, это не означает, что прослушивание каждого частного разговора влечет за собой существенное вмешательство в семейную или личную жизнь. Поскольку термин "существенный" не имеет четкого определения в Пенитенциарном кодексе, его определение остается на усмотрение лица, ведущего производство", – говорится в ответе министерства.

"Значимость вмешательства оценивается в контексте оперативно-розыскных действий в целом, а не на основе отдельных звонков", – отметило министерство. "Значимость вмешательства в права человека зависит прежде всего от степени вмешательства в права человека, а не от того, использовался ли в качестве доказательства в уголовном процессе подслушанный разговор или не является ли сам человек подозреваемым или обвиняемым в уголовном процессе".

Министерство подчеркнуло, что, хотя Тартуский уездный суд оправдал Пруунсилда, судебное разбирательство по его делу всё ещё продолжается, и возбуждение административного надзора повлечёт за собой риск вмешательства в текущий судебный процесс, поэтому возбуждение административного надзора в настоящее время нецелесообразно и необоснованно.

Министерство добавило, что министр внутренних дел сохраняет за собой право инициировать административный надзор на основании закона, если это будет сочтено необходимым в сложившихся обстоятельствах.

Керес: аргументация министерства – чистая демагогия

По словам подавшего в МВД ходатайство адвоката Пауля Кереса, министерство пытается уйти от ответственности за надзор и связать ходатайство с делом Парвела Пруунсилда, хотя это нарушение, вероятно, затрагивает десятки тысяч людей.

"Ответ МВД полон демагогии и является лишь попыткой уйти от ответственности за инициирование надзора", – прокомментировал Керес.

Он отметил, что, хотя в ходатайстве поднимается более широкая проблема нарушения государством основных прав граждан посредством слежки, министр внутренних дел Игорь Таро попытался обосновать заявление только одним уголовным делом, утверждая, что судебное разбирательство всё ещё продолжается. "Но это дело не касается и никогда не касалось только дела Парвела Пруунсилда, а касается, вероятно, десятков тысяч людей по всей стране", – сказал Керес.

"По моему мнению, ответ министра внутренних дел убедительно доказывает, что в Эстонии нет и не может быть гражданского контроля над органами слежки, пока ситуация кардинально не изменится. Последний министр, пытавшийся осуществлять гражданский контроль над прокуратурой, был, насколько я помню, отстранён от должности, и против него было возбуждено уголовное дело", – добавил он, имея в виду бывшего министра юстиции Калле Лаанета.

Керес пояснил, что Пенитенциарный кодекс предусматривает для осуществляющих слежку органов конкретную обязанность информировать лиц, чья личная жизнь была существенно нарушена в результате оперативно-розыскных мероприятий.

"Я прочитал в этом ответе, что министр внутренних дел откуда-то взял такую категорию, как прослушка телефонных разговоров не является "существенным" вмешательством в частную жизнь человека". Впервые слышу о подобной идее", – сказал он и с добавил в виде шутки: "Если министр действительно так считает, то, возможно, он не будет против, если, например, всё общество сможет постоянно наблюдать за происходящим у него дома с помощью камер видеонаблюдения".

Адвокат отметил, что необходимо различать виды слежки, которые могут осуществлять ведущие наблюдение соответствующие органы.

"Некоторые виды слежки могут и не приводить к существенному вторжению в частную жизнь. Например, это может быть случай, когда на улице ведётся скрытое наблюдение, фиксируется передвижение какого-либо человека, а затем мимо камеры проходят один-два-три-четыре человека, не имеющие к этому никакого отношения. В таком случае КаПо или Центральная криминальная полиция не обязаны информировать тех, кто просто на мгновение попал в объектив камеры", – привел пример Керес.

А случаи прослушивания разговоров людей и сохранения их в базе данных департамента всегда являются "существенным" вторжением в частную жизнь, подчеркнул адвокат.

"Я узнал от коллеги, какие случаи наши спецслужбы не считают существенным вторжением в частную жизнь. Например, случай, когда были записаны несколько разговоров подозреваемого с его бывшей женой, а их совместный ужин был снят на видео", – сказал Керес. "То, что нам говорят в МВД, – это полный абсурд".

Керес отметил, что значение слова "существенный" в данном контексте не является расплывчатым.

"Например, прослушивание телефонных разговоров, тайное наблюдение и другие подобные действия, при которых личная жизнь человека становится действительно доступной для сотрудников службы слежки, за ней наблюдают, прослушивают и записывают, – это "существенное" вмешательство в частную жизнь", – сказал Керес. "По моему мнению, здесь нет другой возможной интерпретации".

По словам Кереса, проблема возникает, когда органы слежки считают возможным иное толкование. "В результате в Эстонии десятки тысяч человек подвергались прослушиванию, но ничего об этом не знают. Я считаю это серьёзной проблемой", – сказал он.

Замечание министра внутренних дел о том, что лица, подвергшиеся прослушиванию, имеют возможность подать жалобу, кажется Кересу гротескным. "Я бы очень хотел понять, как человек, за которым велась тайная слежка, но который об этом не знает, может подать жалобу на то, что его не информировали".

Керес подчеркнул, что его просьба связана с более широкой проблемой, чем уголовное дело Парвела Пруунсилда, и ссылка на это дело как на причину не начинать надзор, по его мнению, является просто оправданием.