Когда Мерилин и Робин (в целях защиты ребенка в данном случае используются псевдонимы) прогуливаются по парку, ничто не говорит о том, что последние месяцы их семейная жизнь находилась под пристальным вниманием полиции. А именно, 29-летнюю медсестру и отца ее ребенка подозревали в том, что они наказывали своего сына ремнем.

Мерилин недоумевает: "Все, кто знают меня и отца моего ребенка напуганы и находятся в замешательстве. Сами мы действительно считаем себя нормальными, хорошим родителями. Но вдруг выяснилось, что я угрожаю своему ребенку, и он, якобы, получает ремня. Я слышала разные истории о том, как люди точно также попадали под следствие".

Уголовное расследование в итоге было прекращено, и сама по себе эта история, возможно, и не заслуживала бы общественного внимания. Однако, по словам специалистов, в последние годы наряду с тяжелыми случаями физического воздействия стало поступать очень много сообщений о неуместных методах воспитания, которые защита детства и полиция должны расследовать.

"Я знаю, что многие родители говорят: меня же в свое время воспитывали так, что давали ремня и ничего плохого не случилось, - говорит руководитель Пярнуского отделения полиции Юллар Кютт. - Но я хочу у них спросить, вспомните, как вы получали ремня, как плакали, как было больно. Нравилось ли вам это?"

Мерилин столкнулась с проблемным поведением ребенка полгода назад: "Весной этого года просто были такой период, когда он словно огрызался на меня. Я ничего не могла с этим сделать. Со всем этим я обратилась к социальному психологу в нашем детском саду. Была очень приятная женщина, у нас получилась славная беседа, в ходе которой она подсказала разные варианты и предложила пройти обучение, которое организует Perepesа".

Длящееся час обучение прошло в начале июня. Пока мать слушала лекцию, мальчика предложили устроить в центре Perepesa. "Ребенок там играл и воспитатели, которые присматривали за ним, услышали, как ребенок рассказывает о том, что его наказывают дома ремнем", - сказала Мерилин.

Информацию из центра передали в Lasteabi ("Помощь детям"), откуда она поступила в социальный отдел Пярну, которым руководит Тыну Поопуу. На следующий день работник отдела посетил детский сад, в котором воспитывается Робин, и снова пообщался с ним. "Да, это обычная практика, что беседы проводятся в привычной для ребенка обстановке, чтобы не везти его куда-то, - объяснил Поопуу. - При необходимости рядом может находиться знакомый ему человек: воспитатель или какой-то другой взрослый".

Мерилин рассказывает: "Сами мы намного позже узнали, что во дворе детского сама нашего ребенка забрали и проводили с ним длительную беседу, в процессе которой ему показывали картинку ремня. Спрашивали: что это и что этим делают?"

"Он сказал, да, он знает, что это ремень, брючный ремень. Его спросили, как он думает, что им делают?" - продолжает рассказ Поопуу. Ответ привела мать ребенка: "Тогда наш на тот момент четырехлетний сын ответил, что это ремень и им наказывают детей, которые не умеют себя вести. Защитник детства на это спросил: твои родители тебя тоже наказывают? Дают тебе ремня? Наш ребенок ответил, что дают. Это, видимо, было потому, что в ходе какой-то ссоры мы могли сказать, что получишь ремня. Наша проблема действительно в том, что мы угрожали ребенку".

После этого представители мэрии связались с родителями и пригласили на беседу.

"Мы говорили больше часа. Нам зачитали то, что от руки записал работник по защите детства. Весь разговор, который он провел с нашим ребенком. Так выяснилось, что наш сын сказал, что получает ремня от родителей. Мы в свою очередь объяснили, что действительно угрожали ему, но у нас был такой период, когда он огрызался в ответ. Тогда работник привел все то, что он там заметил: дырка на коленке штанов, еще что-то. Нам пришлось все это там обсуждать: от финансового положения до детских воспоминаний", - описала те события мать.

На основании этого общения возникло подозрение, что насилие могло быть, поэтому работники по защите детства приняли решение передать информацию в полицию.

Мать и отец Робина, которые не живут вместе, но хорошо между собой ладят, на 100 процентов уверены, что нужно проверять каждый сигнал о том, что возможно ребенок находится в беде, но считают, что произошедшее после этих бесед, это уже перебор.

По словам руководителя Пярнуского отделения полиции Юллара Кютта, в ходе следствия пообщались с чиновниками, родителями и в итоге с самим мальчиком, который вновь подтвердил то, что говорил раньше: "Этот видеодопрос начинается с того, что следователь, прежде всего, объясняет ребенку, что врать нельзя. После через примеры ему объясняется, что такое врать. И после разговаривают о том, как он живет. И в итоге доходят до того, что происходит, если он нахулиганил. Тут ребенок и говорит, что родитель иногда повышает на него голос. И в какой-то момент он упоминает, что один раз он нашалил и тогда в гардеробной или каком-то месте мама или папа - тогда конкретный ребенок сказал, что мама - наказали его ремнем. И чуть позже он сказал, что получал ремня еще раз".

"Мы неоднократно говорили об этом с ребенком. Один раз он сказал, что просто пошутил. Один раз он сказал, что он ничего не говорил. Поначалу бы были в шоке, когда он вернулся из детского сада. Мы спросили: почему ты так сказал? Ребенок ответил - ну, вы же говорили, что дадите мне ремня. Мы спросили, мы его тебе давали? Нет. Но вы же говорили, что дадите. Тогда перед глазами, как какой-то фильм, пролетели год", - объясняет ситуацию мать ребенка.

Представитель полиции добавляет: "На самом деле, он говорит еще одну интересную вещь. Он сказал, что у него тоже есть ремень. Его дал друг матери. Следователь спросил: а зачем тебе ремень? Что мы с ним делаешь? Четырехлетний ребенок сказал, что когда у него когда-нибудь будут дети и они будут шалить, он будет их наказывать. Давать ремня. И когда следователь спросил: зачем ты будешь давать ремня? Ребенок ответил, что как-то же нужно наказывать".

"Если ребенок получает опыт насилия, это влияет на его чувство безопасности, это вызывает тревогу, это вызывает страх, - говорит семейный терапевт, руководитель услуги Департамента социального страхования Трийн Херманн. - Точно также влияют и угрозы. Слушать угрозы, особенно от людей, которые связаны с созданием безопасной обстановки, это вредить чувству безопасности ребенка, вызывает тревожность и страх".

Следствие продолжалось три месяца и, несмотря на то, что мальчик неоднократно и детально рассказывал о ремне, следствие по уголовному делу было прекращено в сентябре, поскольку возникла ситуация слово на слово. "Ребенок говорит одно, а родитель говорит другое, а мы не может сказать, чьи слова имеют больший вес. Они одинаково весомы. А доказательств в этом деле больше нет. Поскольку, нигде не зафиксированы повреждения у ребенка, и мы не знаем, были ли у ребенка повреждения. Найти больше доказательств тут негде и следствие прекращается", - объяснил представитель полиции Кютт.

"Очевидец" не может сказать, кто здесь прав: мать или сын. Мерилин настолько уверена в своей правоте, что согласна открыто говорить о внутрисемейных делах: "Я не знаю ни одной матери, которая не повышала голос на своего ребенка. Тот же работник по защите детства сказал мне, что это моральное насилие по отношению к ребенку. А что я вообще могу тогда делать с ребенком? Как его воспитывать? Естественно, я его хвалю, когда все хорошо. Привожу положительные моменты, чтобы это осталось у него в памяти. Я поняла, что нужно реже обращать внимание на негативные моменты. Но, я не знаю. Родительство или материнство - это процесс, в котором ты растешь вместе с ребенком".

"Очевидец" пообщался с представителями Lasteabi, работающей при Департаменте социального страхования, и с бюро Канцлера юстиции, который выполнять роль детского омбудсмена. С одной стороны, ясно, что любое насилие в воспитании ребенка запрещено уже на заре восстановления независимости, а в 2016 году к Закону о защите ребенка добавлено и понятие морального насилия. С другой стороны, специалисты подчеркивают, что четкую границу иногда сложно провести.

"Нужно понимать разницу между поступками, которые запрещены. Конвенция ООН о правах ребенка и эстонский Закон о защите ребенка говорят, что ребенка нельзя наказывать телесно и использовать иные методы воспитания, которые влекут за собой унижение. Например, издеваться, стыдить, игнорировать, оставлять без опеки? Но это не означает, что все эти нарушения прав ребенка могут быть наказуемы в уголовном порядке", - объяснил руководитель отдела прав детей и подростков Канцелярии канцлера права Андрес Ару.

Например, поставить ребенка в угол, может означать применение физического наказания, но с другой стороны, если это интерпретировать, как возможность успокоить ребенка, то суть дела меняется.

"Да, ставить в угол, на самом деле, это унижение ребенка. Все об этом говорят. Я это совершенно понимаю. Но, в то же время, ты можешь, как бы, посадить его в углу на подушке, дать возможность успокоиться, а ставить в угол нельзя. Считаю, что я чуть более строгая мама, у меня дома установлены границы и я не позволю мне огрызаться. Когда я вижу, как сегодня относятся к учителям, что у детей больше нет границ, что мы растим какое-то большое вялое общество, я не хочу, чтобы и мой сын был таким", - объясняет свою позицию мать ребенка.

Поскольку осведомленность повышается, а сообщить, например, благодаря платформам Lasteabi и полиции, стало проще, количество таких обращений увеличилось. Например, за первые девять месяцев 2025 года в Lasteabi обращались более 15 000 раз, по 55 раз в день, что на 14,5 процента больше, чем за тот же период прошлого года.

Эта цифра включает в себя всевозможные проблемы и конфликты, а недопустимые методы воспитания - это лишь крошечная часть жалоб. Какой бы ни была проблема, все специалисты подтверждают, что у них нет цели любой ценой наказать родителей в уголовном порядке, цель - как можно раньше выявить, что кто-то находится в беде.

Подводя итоги, специалисты предлагают действительно простую идею о том, где проходит красная линия в общении с ребенком. "Может быть, проще запомнить, что то, что ни один взрослый не может делать в отношении другого взрослого, это нельзя делать и в отношении ребенка. То есть, нельзя наказывать физически, ребенку больно. Мы говорим о том, что угроза - это такое же преступление. Если кто-то угрожает причинить физическую боль взрослому, то это является угрозой, это наказывается в уголовном порядке. Но почему кто-то считает, что в случае ребенка можно по-другому?" - сказал сотрудник полиции.