В выходные я прочла в Postimees, как государственные учреждения экономят за счет самых уязвимых: например, прекращают обучение беженцев эстонскому языку и предоставление бесплатной юридической помощи.

Логика таких действий понятна: чиновники и политики не хотят создавать конфликтов с теми, кто обладает влиянием и "громким" голосом. Недаром есть выражение "легче, чем отнять конфету у ребенка". Попробуй забрать эту "конфету" у крупного предпринимателя – общественность тут же услышит, насколько несправедливы налог на прибыль или экологические требования и как от этого якобы проиграет все общество, а не бизнесмен.

На уровне госбюджета происходит то же самое: с пустыми руками остаются те, кто не устроит скандала. Речь идет о давней проблеме – постоянном сокращении финансирования культуры и игнорировании свободных художников. К счастью, представители сферы культуры Эстонии не молчат, но чем громче они говорят, тем сильнее создается ощущение, что слушатели надели наушники с шумоподавлением.

На этом фоне все больше распространяются "простые и рациональные" идеи от людей, далеких от культуры.

Одна из них уже стала классикой: "В Эстонии слишком много культуры". Хотя известно, что большая часть средств на культуру уходит в бетон, а не в творчество. Пока что людям не запрещают заниматься искусством и рассуждать на эту тему, но если бы была возможность, пару галерей закрыли бы. Однако ситуацию это не изменит: как сокращение одного сотрудника в коллективе вовсе не означает повышения зарплаты остальным, так и исчезновение одного культурного учреждения не увеличит финансирование других. Бюджет просто сократится на одну (а затем и на вторую, третью) статью расходов.

Много обсуждений вызывает и вопрос собственных доходов культурных учреждений. Да, зарабатывать нужно, но не ценой снижения доступности культуры. Недавно один экономический аналитик написал в соцсетях, что в театре он видит в основном обеспеченных зрителей, а значит, можно спокойно повысить стоимость билетов. Руководствуясь этой логикой, если в ресторане есть состоятельные посетители, то цены там слишком низкие. На деле же наличие состоятельной публики в зале говорит лишь о том, что билеты себе могут позволить только люди с достатком.

Люди, которые говорят о необходимости повышения стоимости билетов как о средстве регулирования спроса и предложения, забывают простую вещь: большинство театров финансируются за счет налоговых поступлений всех жителей – включая тех, кому билеты по 40–50 евро не по карману, и тех, кто не получит ни цента выгоды от отмены так называемого налогового горба.

Такой подход далек от социальной справедливости от социальной справедливости, которая должна бы скреплять эстонское общество. Наблюдая за общественной дискуссией, создается впечатление, что главная проблема с билетами в театр заключается в том, что богатые люди не могут достаточно комфортно и быстро попасть на желаемый спектакль. А решение этой проблемы, похоже, видится в сверхдорогих билетах.

Все чаще звучит и идея отказаться от минимального оклада работников культуры, и что вместо этого размер окладов могли бы определять руководители учреждений. Я почти уверена, что увеличение так называемого фонда дифференциации не принесет больше денег на зарплаты в целом, но усилит разрыв в зарплатах в коллективе. Конечно, приятно, когда талант может быть финансово вознагражден, но существует риск, что учреждения начнут улучшать свой имидж так же, как недорогие продуктовые сети: выставят на витрину несколько дорогих вин или французских сыров, а на все остальное ресурсов не останется. 

Любопытно и то, как в коллективных видах искусства – театре или музыке, где важна каждая нота и каждая реплика, будут выбирать звезд. Минимальный оклад обязательно должен остаться – как группа не может держаться только на соло барабанщика, так и культура выигрывает от командной игры и солидарности.