О крупных хищниках обычно говорят в контексте нападений на домашних животных или скот, что нередко приводит к конфликтам. Поэтому вопросы, связанные с хищниками, часто воспринимаются как касающиеся лишь узкого круга людей. Однако хищников следует рассматривать как объект интереса всего общества, ведь они играют ключевую роль в природе: контролируют численность своих жертв и тем самым поддерживают здоровье экосистем, включая растительность и ландшафт.

Чтобы понять, почему присутствие хищников необходимо для баланса экосистем, важно разобраться в динамике "хищник - жертва".

Человек как суперхищник: влияние на природную динамику

Динамику хищников и их жертв хорошо иллюстрирует модель Лотки-Вольтерры, разработанная примерно сто лет назад. Она демонстрирует возможность устойчивого сосуществования хищников и жертв. Этот баланс объясняет, почему численность, например, грызунов, хищных птиц или мелких куньих не растет бесконечно, даже если человек прямо не вмешивается в эти процессы.

Благодаря универсальности природных законов, этот принцип применим ко всем видам, и леса не становятся "перенаселенными" животными. Таким образом, когда говорят о необходимости регулировать природу, речь идет не о природе как таковой, а о попытках человека исправить собственные ошибки.

Сегодня нередко человек выступает в роли суперхищника, одновременно охотясь как на хищников, так и на их жертв. В результате численность хищников снижается, а популяции жертв растут, поскольку давление со стороны хищников уменьшается.

Такой подход часто используют при управлении популяциями и для удовлетворения охотничьих интересов. Однако он может создавать новые проблемы для фермеров и лесников, например, из-за увеличения ущерба от диких животных, вызывая почти зависимые отношения с охотниками.

Однако, разумеется, возможны и другие варианты. При охоте только на хищников численность жертв увеличивается, а популяция самих хищников остается стабильной. Если охота ведется только на жертв, сокращаются как хищники, так и их добыча. Если человек не вмешивается в популяции, численность и хищников, и жертв растет до уровня естественной емкости среды, который определяет динамику системы "хищник - жертва". На практике охота исключительно на хищников маловероятна, поскольку люди прежде всего охотятся на копытных, и полностью отказаться от охоты человечество вряд ли сможет.

Сценарий охоты исключительно на жертв наилучшим образом иллюстрирует соотношение популяций рыси и косули в наших условиях.

Рысь - крупный хищник, который по возможности предпочитает питаться косулями. В 2009–2010 годах из-за суровых зим и сильного охотничьего давления численность косуль резко сократилась, а частично вслед за этим уменьшилась и численность рысей. После введения охотничьих ограничений восстановившуюся популяцию косуль начали активно вновь отстреливать, достигнув одних из самых высоких показателей за несколько лет. Так, в 2019 году было отстрелено более 31 000 косуль, а в следующем году - почти 26 000 особей.

Хотя охотники часто обвиняют крупных хищников, численность косуль вновь снизилась именно из-за интенсивного отстрела, наглядно показывая усиление "суперхищнического" влияния человека. В результате популяция рысей, которая ранее начала восстанавливаться, также демонстрирует признаки замедления роста, хотя по официальным данным ее численность еще не достигла прежнего уровня.

Динамика "рысь - косуля" не является полностью простой и линейной: при снижении численности косуль рыси не остаются голодными, они начинают использовать других жертв. Этого достаточно для выживания, но недостаточно для поддержания прежнего уровня плодовитости вида.

Охота на волков способствует распространению африканской свиной чумы

Ситуация становится значительно сложнее, если у хищника несколько основных жертв. Примером здесь является волк.

Согласно исследованию Тартуского университета, в рационе волка наряду с косулями часто встречаются другие хищники, грызуны и кабаны, реже - лоси и зайцы. Использование нескольких видов жертв снижает давление хищника на численность каждого отдельного вида и делает самого волка более гибким и устойчивым, поскольку он не зависит от одного источника пищи.

Кроме "широты рациона", волк отличается от рыси и своей охотничьей стратегией. Если рысь - это скрытный хищник, нападающий на ближайшую жертву независимо от ее пола или возраста, то волк изматывает жертв, преследуя их, из-за чего чаще добычей становится слабое, больное или молодое животное. Кроме того, волки могут питаться уже мертвыми животными, а не только теми, которых они сами убили, благодаря чему волк известен как природный санитар леса.

Волки оказывают сдерживающее влияние на распространение ряда заболеваний, включая африканскую чуму свиней (АЧС), поскольку вирус не сохраняет жизнеспособность при прохождении через пищеварительный тракт животных, питающихся падалью, а больные животные чаще становятся добычей волков. Роль "санитара" проявляется только при достаточной численности волков; вмешательство человека в виде "регулирования" популяций может нарушить естественную динамику системы "хищник - жертва".

АЧС впервые была обнаружена у диких кабанов в Эстонии в 2014 году. В этом году Эстонию снова охватила крупная вспышка болезни. Так как лекарства от нее нет, меры профилактики включали убой тысяч свиней на фермах и интенсивную охоту на кабанов. Новая широкомасштабная вспышка показывает, что хотя эти меры временно сдерживают распространение вируса, они могут быть не самым эффективным решением в долгосрочной перспективе.

До недавней вспышки численность диких кабанов в Эстонии была очень высокой: кормовые площадки круглый год искусственно увеличивали естественную емкость среды, создавая благоприятные условия для распространения болезни. Одновременно численность хищников была снижена до такой степени, что они не способны ограничивать распространение заболеваний.

Резкое сокращение численности кабанов, особенно на фоне падения численности других потенциальных жертв, может заставить волков искать пищу у человека. Учащение нападений на скот и домашних собак закономерно вызывает страх и недовольство среди людей, что ведет к давлению на снижение численности волков.

Терпимость общества к крупным хищникам определяет их выживание

Судьба крупных хищников зависит от нас больше, чем мы обычно предполагаем. Исследования показывают, что выживание их популяций напрямую связано с уровнем терпимости общества к этим животным.

Часто вспоминают, как десятки лет назад волки нападали на домашний скот и людей, но при этом упускается из виду, что тогда в природе широко распространялось бешенство, а численность диких жертв была крайне низкой. Кабан вернулся в Эстонию после нескольких столетий отсутствия лишь в первой половине прошлого века, бобр был повторно заселен только в 1957 году после массовой истребительной охоты более ста лет назад, а численность лосей и косуль оставалась очень низкой из-за неконтролируемой охоты и суровых зим.

Балтийские страны - один из немногих регионов Европы, где человек с момента заселения жил вместе с волками и другими крупными хищниками, хотя даже здесь хищников временами почти полностью уничтожали. Тем не менее страх и негативное отношение к крупным хищникам в Эстонии нередки, но при этом довольно нелогичны. Большинство людей никогда не сталкиваются с волком в природе лицом к лицу и не несут прямого ущерба от их присутствия.

Пока еще неопубликованное исследование териологов Тартуского университета показывает, что уровень терпимости к крупным хищникам в обществе распределен неравномерно и сильно зависит от социальной группы человека. Обычные граждане относятся к волкам значительно мягче, чем охотники или фермеры. Несмотря на более позитивное отношение обычных людей к хищникам, их мнение редко отражается в общественных обсуждениях.

Экологическая неграмотность и кризис образа хищников

Так называемое "общественное мнение" формируют прежде всего наиболее активные и эмоционально вовлеченные группы, часто испытывающие негативные эмоции, например, скотоводы, чье отношение напрямую влияет на судьбу крупных хищников. Эффективное решение проблем этих групп крайне важно, однако случайная охота и чрезмерное регулирование популяций естественных жертв не помогают фермерам и скотоводам.

Даже если управление популяциями диких животных не учитывает динамику природных процессов и все межвидовые отношения, необходимо осознавать сложность этих систем. Решения об управлении не должны основываться на упрощенных и наивных предположениях, например, что экологическая емкость среды неизменна или прирост популяций предсказуем и всегда полезен человеку.

К сожалению, мы пришли к ситуации, когда пользователями природных ресурсов становятся "эксперты", прошедшие сомнительные курсы охоты, а представители групп интересов на круглых столах и в советах зачастую не способны и не хотят понимать происходящее в природе во всей его сложности, тем более представлять интересы всего общества.

В результате часто считается, что за любой проблемой стоит линейная зависимость от численности того или иного вида, и решение всегда одно. Однако экосистемы не проще других сложных систем, таких как общества, крупные города или глобальная экономика.

Распространение экологической неграмотности приводит к тому, что вместо сбалансированного управления природой происходит "регулирование" от одного экстремума к другому, а науки о природе маркируются как идеология.

Политизация и предвзятость при принятии природоохранных решений, а также "участие общества", основанное только на интересах отдельных групп, оставляют в стороне ту часть населения, которая готова мириться с небольшими неудобствами ради того, чтобы видеть рядом с косулями и лосями и других животных. Если мы на самом деле не спрашивали у общества, мы не знаем, какая позиция действительно преобладает. Неужели государство оставило этот вопрос без внимания из-за страха перед ответом?

Даже внимательный мониторинг освещения крупных хищников в СМИ показывает, что оно редко бывает сбалансированным и учитывает разные аудитории. Позитивное отношение обычных людей к этим видам почти не отражается в публичных обсуждениях, так как сообщения сосредоточены на эмоционально окрашенных конфликтах и случаях ущерба. Это создает искаженный образ, где хищник воспринимается как опасный враг, а не как естественная и необходимая часть экосистемы. Такой подход усиливает общественное разделение и мешает сбалансированному пониманию сосуществования человека и крупных хищников.

Это не означает, что люди не признают наличие конфликтов, однако их желание решать проблемы альтернативными способами значительно выше. Не случайно почти в каждой европейской стране выведены собаки или даже отдельные породы, предназначенные для защиты скота от волков. В традиционной эстонской сельской культуре было привычно, что овцы днем находились под присмотром, а на ночь возвращались в хлев. Возможно, в этом скрыт намек для гибкого производителя: удовлетворяя ожидания сознательного потребителя, можно повысить продажи.

На перекрестке биологического разнообразия, экономики и комфорта

Сложные ситуации между человеком и волком хорошо иллюстрирует недавний случай в Соомаа, где стая волков напала на крупный рогатый скот. Здесь коровы свободно пасутся на обширной территории круглый год, включая период рождения телят и ночевки под открытым небом, полностью доступные для хищников.

Волки питаются как дикими копытными, так и домашним скотом, отдавая предпочтение дикой добыче, как показало крупномасштабное исследование, охватившее 27 стран. Волчата перенимают у взрослых особей стратегии охоты и кормежки. Например, на восточном побережье Северной Америки сформировалась популяция прибрежных волков, которые питаются рыбой и морскими животными.

Для млекопитающих это типично: они учатся и передают успешные стратегии поведения следующим поколениям. Аналогично и стая волков в Соомаа переняла эффективную стратегию питания, которая продолжается у последующих поколений.

С точки зрения законов природы логично, что при свободном выпасе волки могут питаться крупным рогатым скотом, чего ранее не происходило, так как коров содержали иначе. Однако, если учитывать, что коровы помогают поддерживать чистоту лугов - работу, которую раньше выполнял человек, - это наглядный пример того, насколько сложно найти баланс между сохранением природного разнообразия, изменившимся образом жизни людей и экономическими интересами.

А где же должны жить наши крупные хищники? Вопрос заключается не только в том, может ли волк обитать в Соомаа — одном из самых природно целостных крупных заповедников Эстонии, который последние двадцать лет служил ядром и опорной зоной для местной популяции волков. Вопрос в том, способны ли мы формировать ландшафты, включая ментальные и эмоциональные, в которых есть место и для хищника, занимающего высшее положение в пищевой цепи.

В городе волку жить не следует, и мы этого точно не хотим, но стоит задуматься: где на наших ландшафтах найдется место для него? В Эстонии, стране, чьим богатством видов и еще сохранившейся дикой природой мы всегда гордились - по крайней мере, пока это не мешает нашему комфорту.