- Для малых государств, как говорил президент Леннарт Мери, так называемым ядерным оружием является международное право, надежная правовая система. Мы все так же крепко держим в руках это "ядерное оружие"?

- Мне никогда не нравилась эта метафора. Ядерное оружие – прежде всего средство сдерживания, которое в идеальном мире никогда не используется. Международное право, напротив, следует применять постоянно. Я считаю, что эта метафора не самая удачная, но я понимаю, что именно хотел сказать президент Мери.

Мы как малое государство очень заинтересованы в том, чтобы международное право оставалось сильным и чтобы те правила, о которых договорились, соблюдались всеми сторонами, будь то крупные или малые государства, очень мощные в военном плане или менее мощные.

- То, что произошло в Венесуэле по инициативе властей США, а также последующие заявления – прежде всего со стороны самого Дональда Трампа – вызвали множество вопросов. Насколько эти права были применены справедливо и корректно?

- Понятно, что границы международного права в определенном смысле размыты и оно постоянно развивается. Но, безусловно, те, кто обеспокоен соблюдением международного права, не сочувствуют Николасу Мадуро.

Наши министр иностранных дел и канцлер сказали, что по Мадуро мы слез проливать не будем. Это по сути абсолютно верно, но немного мимо цели. Разумеется, мы не будем проливать слез по Мадуро. Наша обеспокоенность связана с сохранением международного права. Это и академический, и практический вопрос.

Если США снова применяют доктрину Монро или так называемую доктрину Донро (слияние слов "Дональд" и "Монро" – прим. ред.) и заявляют, что все происходящее в Западном полушарии относится к их привилегированной сфере интересов, а другие отношения к этому не имеют, что США могут утверждать свой суверенитет и над другими государствами в этом регионе, то нет ни малейших оснований полагать, что другие крупные державы не попытаются сделать то же самое в своих ближайших регионах. К сожалению, мы являемся ближайшим соседом одной значительно более злой и враждебной по отношению к нам державы, и это, разумеется, вызывает у нас тревогу.

- Не прошло много времени после ареста президента Венесуэлы, как уже заговорили о Гренландии, а затем и сама администрация США вновь публично выразила интерес к обладанию этим островом. Как будет решаться этот вопрос?

- Несомненно, Гренландия не принадлежит сегодня США. Высшие представители власти также не смогли прямо исключить возможность применения военной силы. Я весьма убежден, что до этого не дойдет. Я считаю, что у Америки уже есть военное присутствие в Гренландии. Нет существенных рычагов, которые могли бы помешать США при желании увеличить там свое военное присутствие. Я думаю, что Дания не была бы против, поскольку Дания, США и Гренландия входят в НАТО, и для укрепления безопасности Гренландии, а через это косвенно и безопасности США, США вовсе не обязательно приобретать, покупать или захватывать Гренландию.

Если посмотреть на Венесуэлу, то любопытно, что различные представители правительства США пытались придать этой операции некую более благородную цель – говорили о нелегитимности Мадуро, что является правдой, говорили о наркоторговле, что отчасти тоже верно, поскольку из Венесуэлы идет поток наркотиков, но он практически не попадает в США, а направляется скорее в Европу. То есть с американской точки зрения это вряд ли является главным мотивом. Независимо от того, что говорили другие члены кабинета, президент Трамп практически в следующем же предложении возвращался к теме нефти. Я считаю, что и в случае с Гренландией одним из основных мотиваторов являются стратегические полезные ископаемые, которые, вероятно, в будущем можно будет добывать там в еще больших объемах по мере развития технологий и изменения климата.

- Так в чем же заключается стратегия США? Силой вытеснить Данию?

- Я не знаю, стоит ли за этим стратегия или речь идет о тактических отдельных шагах, за которыми на самом деле нет большой картины. Мы видели и то, что тема Гренландии в риторике Трампа то всплывает, то исчезает. В какой-то момент появляются другие темы, а эта забывается, и все вздыхают с облегчением. Очевидно, что если США предпримут какие-то решительные шаги для того, чтобы взять Гренландию под свой контроль, это существенно подорвет и без того подорванную надежность США как союзника в глазах других союзников.

- В таком случае НАТО в нынешнем виде перестанет существовать.

- НАТО – прежде всего политическая организация, действующая на принципе консенсуса. НАТО может предпринимать шаги, если договорятся все союзники. Если один союзник начинает силой забирать территорию, принадлежащую другому союзнику, то, очевидно, что достижение консенсуса и по другим вопросам станет гораздо сложнее. Эту ситуацию, я полагаю, поспешат протестировать Китай на Тайване и, возможно, Россия на своем близлежащем регионе. Сможет ли тогда НАТО отставить в сторону кипящий котел гренландского вопроса и заняться острыми проблемами безопасности? Вот что нас тревожит.

- О чем говорят в Европе? Лидеры семи стран выступили с заявлением в поддержку Дании и сказали, что Гренландия вправе сама решать, как вести свои дела. Из Гренландии также поступают противоречивые сигналы. Часть местных жителей говорит, что их не приглашают за стол переговоров и что эта игра ведется за их спиной. А другие вообще не хотят ничего слышать об Америке.

- В Гренландии настроения таковы, что Гренландия и ее ресурсы принадлежат народу Гренландии. Конечно, есть определенный скепсис по поводу того, как Дания осуществляла свои права в Гренландии на протяжении десятилетий или даже столетий. Однако это не дает Америке права односторонними шагами брать Гренландию под свой контроль. Я считаю, что противостояние этому в самой Гренландии было бы очень сильным.

- Влияют ли на США каким-то образом заявления Европы, что ей не нравятся угрожающие высказывания со стороны США?

- В определенной степени это, безусловно, влияет. Довольно показательно, что премьер-министр Великобритании – страны, являющейся важным партнером США, – был среди тех, кто подписался под совместным заявлением. Как и премьер-министр Италии, которая по своим политическим взглядам была довольно близким союзником Трампа в Европе. То есть я полагаю, что тот факт, что практически все крупные европейские государства поддержали это заявление и выразили солидарность с Данией, наверняка не остается незамеченным и неуслышанным. Позволит ли Трамп каким-то образом повлиять на себя в своих высказываниях? Вряд ли, но я уверен, что [госсекретарь США] Марко Рубио и другие влиятельные представители ближайшего окружения Трампа это все-таки видят.