В обществе часто говорят о праве и справедливости, и обычному гражданину назначаемые судами наказания нередко кажутся либо слишком мягкими, либо, наоборот, слишком суровыми. Также, к сожалению, укореняется представление, что уголовные дела, которые часто начинаются с большим общественным интересом и существенно задевают чувство справедливости в обществе, в итоге просто заканчиваются истечением сроков давности. Сколько людей верят в то, что в деле НКО "Слава Украине" решение будет принято до истечения сроков давности? Или нам придется признать, что не будет достигнуто ни право, ни справедливость? Но, конечно, будем надеяться на лучшее.

Нельзя обойти вниманием и ставшее ходячим выражение "ведение производства до смерти", когда обвиняемые, независимо от того, виновны они или нет, проводят годы между процессуальными жерновами правовой системы, а результат, как правило, сводится к репутационному ущербу для всех сторон и внушительному счету для налогоплательщика. Думаю, таких результатов никто из нас на самом деле не хочет.

Но, к сожалению, в общественной памяти есть немало примеров: недавнее уголовное дело "Таллиннского порта", "молочная война" Айво Пярна, дело польских и турецких судоверфей, а также уголовное дело Каяра Лембера. Хотя средняя продолжительность большинства крупных дел существенно меньше, чем в этих примерах, приведенные случаи хорошо иллюстрируют проблему и формируют образ нашей правовой среды.

Это, в свою очередь, сказывается на экономике и инвестиционном климате, поскольку когда разрешение споров медленное и непредсказуемое, риски для инвесторов возрастают, а имидж государства портится. Не помогает и то, что мы пытаемся с педантичной точностью объяснять общественности, чем эти дела отличаются друг от друга или в чем разница между истечением срока давности и превышением разумного срока производства. Для общественности процесс начинается тогда, когда полиция или прокуратура возбуждают производство, и заканчивается завершением судебного процесса.

Очевидно, что в сложных производствах действительно требуется время, и качество не должно страдать. Если в деле много сторон и огромное количество материалов, нельзя торопиться, потому что наряду с наказанием преступников мы должны обеспечить и то, чтобы не были наказаны невиновные. Однако это не должно означать, что в ходе длительного производства мы наносим невиновным необратимый вред, а виновные уходят от ответственности из-за истечения срока давности или превышения разумного срока производства.

Если прокуратура хочет в каком-то спорном вопросе повысить правовую ясность, унифицировать практику или создать прецедент, это не может происходить за счет времени, репутации, денег или здоровья обвиняемого. Для таких случаев у нас существуют четкие возможности через правотворчество, то есть на уровне министерств, правительства и Рийгикогу. Если необходимо повысить правовую ясность, следует инициировать изменение закона так, как подобает правовому государству.

Найти одно и ясное решение, которое сразу исправило бы все проблемы, сложно. Однако мы могли бы поучиться хотя бы у северных соседей, где продолжительность уголовных дел и временные рамки государственного обвинения стремятся обеспечить с помощью четко установленных правил и фильтров.

Если обвиняемый оправдан судом первой инстанции, государственный обвинитель не может так просто обжаловать это решение. Не помешало бы также взглянуть на основы категоричности англо-американской правовой системы.

Такое обсуждение было бы сейчас весьма уместным, поскольку случай бывших руководителей полиции свежий и тема уже поднята. Международные примеры наверняка можно найти, и было бы полезно проанализировать, какие из них лучше всего подошли бы нашей правовой системе.

Финляндия и Швеция используют в высших инстанциях в качестве фильтра разрешение на принятие жалобы к производству, и разрешение на обжалование выдается на основании критериев, описанных в законе или судебной практике. Проще говоря, это означает, что обжалование, как правило, происходит только в том случае, если представлены весомые аргументы для опровержения предыдущего решения.

Есть и другие страны, где в той или иной степени взят курс на то, что для обжалования необходимо суметь доказать существенное нарушение процессуальных правил. Нельзя просто идти и пробовать, а вдруг во второй или третьей инстанции примут более подходящее для обвинителя решение, или идти создавать правовую ясность. У нас же действует принцип, что и государство должно всегда иметь возможность обжалования до последней судебной инстанции. Действительно ли это оправдано?

Больше быстрых и качественных решений, вероятно, было бы и в том случае, если бы у нас было достаточно компетентных судей. Если судам необходимо дать дополнительные ресурсы или увеличить число судей, чтобы снизить перегруженность, то это следует сделать. Это в интересах нашей правовой и экономической среды.