Энекен Лаанес: секьюритизированный взгляд Эстонии на прошлое отвел русским лишь роль оккупанта

Энекен Лаанес.
Энекен Лаанес. Автор: Veikko Somerpuro

Исследователи коллективной памяти в целом согласны с тем, что проблема восстановивших независимость стран Балтии заключалась в том, что вся вина за насилие XX века была возложена на Советский Союз, и не было желания помнить, что насилие, которое хоть и пришло извне, затронуло и местных жителей, пишет Энекен Лаанес.

Война против Украины, обусловленные этим снос памятников Второй мировой войны и болезненная реакция на это некоторых (действительно лишь некоторых) людей русского происхождения как в Эстонии, так и в других странах, вызвали оживленную дискуссию об идентичности и взглядах русской диаспоры в Восточной и Западной Европе, десятилетиями жившей в российском информационном пространстве.

Эта проблема, конечно, особенно остро стоит в странах Балтии, где такие люди составляют значительную часть нашего общества. Этим дебатам не хватает понимания того, как связаны коллективная память, памятники, места, которые ее увековечивают, и идентичность.

Как хорошо видно после демонтажа нарвского танка, перемещение памятников само по себе не сводит на нет нарративы прошлого, которые эти памятники представляют. Наша задача как общества состоит в том, чтобы заниматься этими нарративами.

Секьюритизация памяти

Эстонский политолог Мария Мялксоо обратила внимание на негативные аспекты секьюритизации памяти как в России, так и в странах Балтии.

Что означает секьюритизация памяти? Это означает, что вопросы прошлого напрямую связывают с коллективной идентичностью, и что сомнения в нарративах прошлого воспринимаются как сомнения в коллективной идентичности.

Миф о Великой Отечественной войне, который Владимир Путин перенял у Советского Союза, является нарративом, который закладывает основу постсоветской России. Он создает у русских ощущение, что они спасли Европу от нацистов. Это не просто вопрос о памяти о Второй мировой войне, речь идет об идентичности, о том, кем русские считают себя как нация.

Именно поэтому Путин использует тот же любимый россиянами миф о Великой Отечественной войне, чтобы оправдать войну на Украине, обосновывая вторжение необходимостью денацификации, поскольку знает, что это работает.

Французский социолог Морис Хальбвакс, в первой половине XX века заложивший основы изучения коллективной памяти, уже тогда показал, что индивиды не могут осмыслить свое место в истории без рамок социальной памяти. Эти коллективные рамки, как правило, укореняемые государствами и обществами, позволяют индивидам понять свое место в истории и приспособить к нему свои личные воспоминания о прошлом.

Поскольку значительная часть эстонских русских десятилетиями жила в российском информационном пространстве, то ясно, что они опираются на те коллективные рамки, которые были доступны в этой информационной культуре. Трудно упрекнуть русских в том, что они не помнят о сталинских репрессиях, но в России никогда не создавались социальные рамки для памяти о насильственном прошлом своего государства. Вместо этого были предложены героические мифы о спасении Европы от самой себя как в прошлом, так и в настоящем.

Именно этим можно объяснить кадры с плачущими из-за демонтированного танка женщинами и детьми, которые искренне непонятны большей части эстонской общественности. Печально, что у этих людей нет других нарративов для осмысления своего прошлого в этой стране, нежели те, которые символизирует этот танк. Но почему это так и что мы можем сделать в этой ситуации?

В нынешних публичных дебатах в основном звучали призывы к бесконечному давлению: снесем все памятники, заставим всех говорить по-эстонски, урежем гражданские права и т. д.

В этой схватке, неизбежно склоняющейся во мгле войны к крайностям, может оказаться размыта наша реальная цель. Если Россия в последние десятилетия своими вторжениями в Грузию и на Украину нас чему-то и научила, так это представление о том, что самое мощное оружие против империалистического соседа – это сплоченное общество. Это делает Путина безоружным. Но способствует ли огульное давление как на риторическом, так и политическом уровне большему сплочению общества?

В нынешней ситуации у Эстонии в целом есть два варианта.

Первый касается вопроса о том, почему определенная часть русских не приняла распространенные в эстонском обществе коллективную память и социальные рамки для осмысления своего прошлого? Одна из причин заключается в том, что по большей части секьюритизированное понимание Эстонией прошлого очень узкое и отвело местным русским лишь роль оккупанта. Кому захочется постоянно думать о себе как об оккупанте? Могло ли эстонское общество предложить и может ли предложить сейчас рамки памяти, которые вместили бы опыт большего числа людей? Определенно.

Исследователи коллективной памяти в целом согласны с тем, что проблема восстановивших независимость стран Балтии заключалась в том, что вся вина за насилие XX века была возложена на Советский Союз, и не было желания помнить, что насилие, которое хоть и пришло извне, затронуло и местных жителей.

Как общество мы воспринимаем себя потомками депортированных и репрессированных и не хотели помнить о том, что и эстонцы помогали Советскому Союзу депортировать и репрессировать людей, нацистам – убивать евреев и совершать военные преступления, а русским – стереть с лица земли Нарву. Какими бы ни были наши личные семейные истории, как общество мы должны взять на себя ответственность и за такую историю.

Социальные дебаты о том, что еще помимо роли жертвы мы можем извлечь из периода Второй Мировой войны, предложили бы и местным русским возможность идентифицировать себя с этим прошлым. И их семейные истории включают как опыт жертв, так и тех, кто был ответственен за насилие.

Второй вариант – отказаться от секьюритизации памяти, от позиции, что те, кто не отождествляет себя с нашим нарративом жертвы Второй мировой войны, автоматически становятся нашими врагами. Нужно ориентироваться на настоящее и искать точки соприкосновения. С освобождением в начале 1990-х годов и построением государства в последние 30 лет страны Балтии преподали миру хороший урок. Мы прошли через процесс распада Советского Союза почти без насилия и построили одни из наиболее успешных стран в Восточной Европе.

О влиянии этого урока недавно свидетельствовало заимствование идеи Балтийского пути гонконгским протестным движением. Сила этого урока в последние месяцы также сквозила в выступлениях премьер-министра Каи Каллас на международной арене. Все люди, которые живут здесь, пошли на жертвы и внесли свой вклад в это достижение.

Экономические жертвы нашего народа были особенно велики, и нынешняя ситуация снова требует от нас этого. Но у нас есть свободная и демократическая страна, где мы можем доверять как правителям, так и прессе, и что стало особенно ценным в свете войны на Украине – у нас царит мир.

Мы должны сосредоточиться на тех ценностях, которые помогают сохранить эту страну и дело жизни наших людей за последние тридцать лет. Этого можно достичь лишь стремлением к более сплоченному обществу, как с точки зрения экономического равенства, так и с точки зрения общих ценностей.

Единая эстонская школа

Эстония является мультикультурным обществом, хотим мы этого или нет, и это необходимо учитывать стоящим у руля государства. Поэтому ключевое значение сейчас имеет продвижение в вопросе создания единой эстонской школы. Ученые многие годы считали это ключевым вопросом развития Эстонии и безопасности, но в последнее время эта тема, к сожалению, была политизирована более чем одной партией.

Необходимо создать более широкие возможности для того, чтобы дети с различными родными языками росли и учились вместе, что впоследствии привело бы к взаимопониманию и равным возможностям для участия в жизни общества. Единая эстонская школа решила бы проблему как знания государственного языка, так и противоречивых нарративов прошлого.

Парадоксально, но Украина показывает нам путь многонационального и многоязычного общества. За Украину в этой войне сражаются не только этнические украинцы или говорящие по-украински люди. За Украину также сражаются русские и русскоязычные, а также люди из других бывших республик Советского Союза, которые в течение последних лет, после аннексии Крыма поняли, что живут в стране, которая лучше, чем не имеющая политической оппозиции, свободной журналистики и экономически коррумпированная Россия.

Так должно быть и в Эстонии. Давайте сосредоточимся на ценностях, которые делают нас лучшей страной, чем Россия, и давайте вовлечем как можно больше людей, независимо от их этнической принадлежности или родного языка, в ее постоянное создание и пользование ее преимуществами. Только так мы будем двигаться к более сплоченному обществу, которое не сможет расколоть даже Путин.

Редактор: Евгения Зыбина

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: