Я не оспариваю того, что Европа должна взять на себя ведущую роль в переговорах с Россией и самой возглавить этот процесс вместо американцев, но для эстонских политиков вопрос прежде всего должен заключаться в том, каким образом это делается и как в этом процессе представлены интересы Эстонской Республики.

Дело не в том, что мы не можем доверять нашим британским, французским и немецким друзьям – можем. Через тесное сотрудничество в формате NB8, то есть стран Северной Европы и Балтии, у нас также есть сильный рычаг влияния на политику. Но, несмотря на это, следует относиться с большим скепсисом к переговорам, основанным лишь на E3.

Даже если за рулем хороший друг, все равно важно, куда едет машина. Внешнеполитические интересы Западной и Восточной Европы по многим вопросам совпадают, но могут и существенно отличаться.

Напомню некоторые вещи, о которых неприятно, но необходимо говорить.

Во время Второй мировой войны также велись переговоры о будущем Европы. Их тоже вели крупные государства – Великобритания, Соединенные Штаты и сталинский Советский Союз. На этих переговорах с Советским Союзом была решена судьба стран Балтии.

Со Сталиным договорились, что Советский Союз оформит насильственную оккупацию Эстонии, Латвии и Литвы более приличным образом – проведет выборы или референдумы, которые позволят представить аннексию стран Восточной Европы как выражение свободной воли их народов.

Полвека спустя, в 1989-1991 годах, для нас стало серьезным вызовом то, что в Западной Европе окончание Холодной войны связывали с падением Берлинской стены. Нас как будто забыли или было удобнее не думать о нас.

Поддержка восстановления нашей независимости для стран E3 вовсе не была чем-то само собой разумеющимся. Балтийский вопрос, например, в Берлине считался крайне раздражающим фактором для продолжения хороших отношений с Советским Союзом, которым руководил Михаил Горбачев.

После прихода к власти Владимира Путина многие западноевропейские политики считали преувеличенными наши предупреждения о том, какую угрозу безопасности Европы представляет растущий реваншизм и империализм России. Поняли ли это сейчас? Я не до конца уверен.

Я не хочу этим сказать, что мы в принципе не можем доверять странам E3. Просто мы должны понимать, что у этих стран может быть иное видение принципиальных для нас вопросов и собственные интересы, которые не совпадают с нашими.

Важно учитывать и то, что договоренности, направленные на завершение войны в Украине, затрагивают нас напрямую гораздо сильнее, чем страны Западной Европы. От предоставляемых Украине гарантий безопасности зависит то, в какой степени Россия сможет свободно и быстро перебрасывать свои войска в направлении стран Балтии и Финляндии, а от этого, в свою очередь, уровень военной угрозы в нашем регионе. Парадоксально, но в случае затухания или окончания боевых действий в Украине он может, наоборот, резко возрасти.

Все это должно дать нам четкое право находиться за столом, где принимаются решения. Мы не должны соглашаться на обещания информировать нас или консультироваться с нами. Мы должны поставить ногу в дверной проем и отказаться уходить.

Дипломатией занимаются люди, и в итоге кто-то физически отправится с делегацией вести переговоры с русскими. Перед кем этот человек несет ответственность? Перед теми, кто его уполномочил. Если нас нет в этом круге, у нас нет равного положения с крупными государствами E3. Почему мы должны соглашаться на такую роль бедного родственника?

Можно также воспринять как сигнал тревоги признание бывшего генерального секретаря НАТО Йенса Столтенберга о том, что он был готов обсуждать с Россией так называемые буферные зоны. Вряд ли он принимал это решение в одиночку. Можно предположить, что как минимум консультировались с США, а также с Великобританией, Германией и Францией?

Последняя причина, по которой мне не нравится подход, в центре которого страны E3, заключается в том, что, на мой взгляд, он не учитывает новую реальность, сложившуюся в Европе.

Великобритания, Франция и Германия – очень важные и влиятельные страны, две из них обладают ядерным оружием, но Европа уже не совсем та, какой была во времена Холодной войны, когда важны были прежде всего позиции Лондона, Парижа и Бонна.

И с практической точки зрения, если представить, что переговоры действительно состоятся, крайне важно, чтобы не возникло двухуровневого информирования: чтобы часть стран (E3, то есть крупные) получала обзоры первой, а остальные – позже, и, возможно, заранее согласовывалось бы, что и как будет говориться.

Короче говоря, мы не можем смириться с тем, что вопросы, определяющие наше будущее, обсуждаются там, где нас нет. История научила нас, что это опасно. Поэтому мы не должны поддерживать новую дипломатическую инициативу в отношении России, основанную лишь на E3. Это не соответствует нашим государственным и национальным интересам.