X

Laadi alla uus Eesti Raadio äpp, kust leiad kõik ERRi raadiojaamad, suure muusikavaliku ja podcastid.

Кая Каллас: не знаю, как видится со стороны, но в действительности правительство работает

Кая Каллас в студии Радио 4
Кая Каллас в студии Радио 4 Автор: Aleksandr Hussainov/ERR

Покупательная способность жителей Эстонии за год значительно повысилась, средний рост зарплат составил 10%, пенсии выросли на 18%, что очень много, и это при 4-процентной инфляции, то есть доходы жителей растут быстрее, чем растут цены, что важно. Euribor в последние недели уже показал признаки снижения, на рынках ожидается дальнейшее снижение, что тоже оживит экономику. Трудности Северных стран скорее временные, потому что их экономика циклична, поэтому уже в следующем году жизнь должна улучшиться, сказала в интервью Радио 4 премьер-министр Кая Каллас.

Также Кая Каллас в эфире радиопередачи "Особый взгляд" ответила на вопросы: кто из коалиционных партнеров мог сказать, что желает отставки премьер-министра, почему на повышение зарплат учителей денег нет, а в министерствах раздают щедрые рождественские премии, устал ли Запад от войны и намерен склонять Украину к переговорам с Россией и др.

- На прошлой неделе президент встречался с представителями парламентских партий, после чего заявил, что якобы и кто-то из правящей коалиции говорил, что выходом из парламентского кризиса могла бы стать ваша отставка. Вы можете предположить, кто из ваших партнеров мог сказать такое?

- На пресс-конференции спрашивали как у председателей партий, так и у тех, кто встречался с президентом. Ни один представитель коалиционной партии ничего такого не говорил. Вероятно, надо спросить Кариса, где он это услышал. Этот разговор не подтвердил ни один представитель коалиционной партии.

- А как вы в целом оцените состояние здоровья коалиции?

- Состояние здоровья у коалиции, несомненно, хорошее. Идут серьезные обсуждения, но они по существу, и по отношению друг к другу есть уважение. Я считаю, что это важно. Я не знаю, как это видится со стороны, но в действительности правительство работает.

- В Латвии разгорелся большой скандал из-за частого использования бывшим премьер-министром Кришьяном Кариньшем частных авиарейсов. После того, как наши СМИ опубликовали аналогичную информацию о ваших поездках, ко мне обратились за комментариями латвийские коллеги. Они настойчиво спрашивали, будут ли призывать вас к отставке из-за того, что из 66 зарубежных визитов за три года во главе правительства вы 28 раз использовали частные авиарейсы. Насколько, на ваш взгляд, это вообще оправдано?

- Если сравнивать с Латвией за тот же период времени и в те же самые кризисы, то у них ушел 1,3 млн евро, а у нас меньше миллиона – 900 000. Во-первых, после начала полномасштабной войны международных встреч на высшем уровне стало гораздо больше. Я три раза летала в бизнес-классе, обычно использую эконом-класс, но иногда это действительно невозможно. Например, когда была встреча Европейского политического сотрудничества в Кишиневе, то все регулярные рейсы были запрещены, туда можно было долететь только заказным рейсом. Или, например, один раз у меня утром были встречи в Лондоне с премьер-министром, министром иностранных дел и министром обороны Великобритании, а утром – встреча с премьер-министрами Латвии и Литвы и канцлером Германии. Уместить это в один день было невозможно.

Кроме того, были случаи отмены рейса, было не долететь, и мы были вынуждены сделать этот ход. В этом плане я очень конкретна: мы используем это только в крайнем случае. Европейские советы проходят так, что Совет Европы оплачивает рейсы, чтобы все прилетели заказными рейсами. Поскольку заседания длятся долго, то это делают для того, чтобы никто не уезжал, пока не закончатся обсуждения, чтобы никто не зависел от рейсов. Но я должна признаться, что летала и на самолетах других премьер-министров. Например, когда я ездила в Финляндию, то улетала оттуда с финским премьер-министром, их заказным рейсом. Из Великобритании летела рейсом британского премьера, и даже рейсом премьер-министра Греции мне довелось лететь. С учетом того, что авиасообщение такое, какое оно есть, я на каждом шагу пытаюсь использовать деньги налогоплательщика очень экономно.

- То есть можно сказать, что вы в этом отношении даже скромничаете?

- Ну да. В любом случае мы не использовали это как-то непропорционально много, даже если сравнивать с предыдущими премьер-министрами, у которых не было таких кризисов. Возьмем хотя бы похожий период – за три года Юри Ратас использовал заказные рейсы 24 раза. С учетом того, что тогда не было войны и не было таких постоянных встреч на высшем уровне, как сейчас, то пропорция такая же.

- Еще один повод для критики Каи Каллас, и он тоже связан с зарубежными мероприятиями. В Дубае прошла встреча в верхах в рамках конференции по изменению климата при ООН. От совместного фотографирования из-за присутствия белорусского президента Александра Лукашенко отказались лидеры Латвии, Литвы и Польши. Вы же на фото попали. Председатель Isamaa Урмас Рейнсалу назвал ваше появление на одном фото с диктатором совершенно неприемлемым. Почему так вышло?

- Ну, во-первых, на самом деле мы вместе с президентами Латвии, Литвы, Польши решили, что если фотографироваться будет и Лукашенко, то мы не пойдем. Это очень сложно описать: когда на одной фотографии 200 человек, то, чтобы сфотографироваться, ты должен пройти через охранные ворота. Мы ждали у ворот, чтобы все прошли. Лукашенко не видели. Значит, его там нет. Тогда мы вчетвером тоже прошли через ворота и заняли свои места. Но президенты стоят в первом ряду, а я была в пятом. И в какой-то момент они заметили, что Лукашенко тоже стоит там, он прошел с другой стороны, где тоже были охранные ворота, не оттуда, где ждали мы. И когда они это заметили, то ушли. Но я действительно этого не заметила, как не заметила и того, что они покинула помещение. И в общем, я не смогла уйти.

Кстати, когда мы уходили и прогуливались с другими премьер-министрами, то я издалека заметила затылок Лукашенко и сказала: "Ой, черт!". То есть я поняла, что он все же там был и из-за этого будет большая проблема. На что другие премьер-министры, конечно, сказали: "Да какая проблема, ведь никто никогда не смотрит на эти общие фотографии, здесь 200 человек, ты не могла этого увидеть". И я сказала: "Подождите". И на следующий день, или даже в тот же день, когда разгорелся этот скандал, я могла сказать другим премьер-министрам: "Вот видите, я же говорила. Смотрят не только на общие фотографии, но смотрят также видео, как собирались для общего фото". И на это один премьер-министр сказал: "А, так на тебя действительно нападают абсолютно из-за всего". Я сказала: "Да, так и есть".

- Экономический спад в третьем квартале составил 3,9%, и это худший результат в еврозоне, не считая Ирландии, хотя предполагалось, что больше 2,5% не будет. Цены у нас тоже растут быстрее, чем в остальной Европе – в еврозоне инфляция 2,4%, а в Эстонии 4,1%. Вы сказали на инфочасе в парламенте: "Неверно было бы представлять будущее в настолько темных тонах, если реальные цифры показывают нам совершенно другую картину". Я тоже привел сейчас реальные цифры. А вы о каких говорите?

- Во-первых, эта картина очень пестрая, она не только в черных тонах. Если обычно большинство показателей одновременно красные или одновременно зеленые, то в этот раз ситуация другая. Например, мы видим явно отрицательные показатели, будь это в росте ВВП, росте экспортной промышленной продукции, какое-то время также в развитии в розничной торговле и строительстве. Но есть и положительные показатели, например развитие рынка труда. Показатели занятости исторически высокие.

Что это значит? Рабочих мест прибавилось, следовательно, предприниматели создают новые рабочие места. Хотя да, безработица тоже выросла, но трудовая занятость выросла больше, чем выросла безработица. И если мы посмотрим на наших соседей, то по сравнению с ними наша безработица скорее ниже, и зарплаты тоже в среднем растут на 10% в году, что в историческом сравнении достаточно быстрый темп. Инфляция замедлилась до 4%, если взглянуть на последние 2,5 года, то такой низкой инфляция еще не была. И если взять то, что доставляло нам беспокойство – цены на энергию и на топливо, то Eesti Gaas в январе снизит цены на газ в рамках гибкого пакета для домашних потребителей еще на 20%, и это в ситуации, когда в декабре цена уже снизилась. Кроме того, цены на топливо стали ниже, и стоимость электричества у нас снова на 25% меньше, чем в среднем по Европе. Это важные элементы для функционирования экономики.

- Но ведь в этом нет заслуги правительства!

- Мы должны говорить об этом объективно. Поскольку тогда сможем принимать объективные решения. Я хочу сказать, что рисовать картину в таких черных тонах неверно, и мы все же можем смотреть в будущее оптимистично. Что мы сделали для того, чтобы экономика была лучше? Мы приняли ряд решений в возобновляемой энергетике и в энергетике в общем, чтобы у нас имелась надежность поставок и цена на энергию была ниже. Это шаги правительства, и в экономике они очень важны. Во-вторых, мы приняли ряд шагов для развития инноваций. Кризисы – это всегда возможность проводить структурные изменения в экономике, для этого нужна поддержка, и мы делали это с помощью разных механизмов поддержки инноваций.

Я не буду вдаваться в детали, но есть целый ряд возможностей, как помочь предпринимателям, как сделать этот структурный прыжок, как произвести дополнительную ценность. Если взять важные элементы, то налоговая нагрузка у нас по-прежнему почти на 10 процентных пунктов ниже, чем в Северных странах. Затраты на рабочую силу у нас тоже ниже. Понятно, что наша экономика во многом связана с Северными странами: если у них плохо, то и у нас не будет хорошо. Что нам, правительству, делать в этом случае? Мы, например, ищем новые рынки для экспорта и пытаемся открыть двери предпринимателям. К примеру, я ездила во Францию с нашими бизнесменами и там получила четкий ответ, что большая делегация французских предпринимателей приедет в Эстонию, чтобы укрепить торговые и экономические отношения. Потому что во Франции, в отличие от Германии, дела идут хорошо.

Во-вторых, та самая климатическая конференция в Дубае – там я встретилась с президентом Объединенных Арабских Эмиратов, и он тоже обещал собрать в Эстонию бизнес-делегацию из 20-30 человек, чтобы в свою очередь искать решения. Это то, что мы можем сделать для улучшения ситуации в бизнесе. На самом деле покупательная способность жителей Эстонии за год тоже значительно повысилась. Средний рост зарплат составил 10%, пенсии выросли на 18%, что очень много, и это при 4-процентной инфляции, то есть доходы жителей растут быстрее, чем растут цены, что важно. Euribor в последние недели уже показал признаки снижения, на рынках ожидается дальнейшее снижение, что тоже оживит экономику. Трудности Северных стран скорее временные, потому что их экономика циклична, поэтому уже в следующем году жизнь должна улучшиться.

- Центристская партия собирает подписи под петицией за вашу отставку, подписались уже больше 25 000 человек. Вас лично это как-то задевает?

- У нас есть конституция. В ней предусмотрены возможности, каким образом можно освободить премьер-министра от должности. Оппозиции и тем, кто поддерживает оппозиционные партии, глава правительства никогда не нравится. Конституция дает возможность выразить вотум недоверия и провести по нему голосование в Рийгикогу. Такого инструмента по оказыванию давления, как сбор подписей, в Конституции попросту нет.

- В день выхода нашего интервью Союз работников образования должен решить, когда и в какой форме пройдет забастовка учителей. Но ее, по всей видимости, уже не миновать, потому что договориться с учителями не удалось. Как вы восприняли эту новость?

- Правительство прикладывало всевозможные усилия для того, чтобы повысить зарплату учителей еще больше. Напомню, учителя единственные, чью зарплату мы повысим в следующем году, а теперь министр образования нашла еще 8 миллионов для этих целей. Никому другому мы зарплаты не поднимаем: ни полицейским, ни спасателям, ни социальным работникам, ни работникам культуры. Учителя же получат дополнительное повышение зарплат. В этом плане сейчас я не вижу никаких причин для забастовок. Особенно, если взглянуть на средние зарплаты по уездам. Действительно, в Таллинне учителя получают ниже средней зарплаты в этом регионе. Но, например, на Хийумаа этот показатель составляет – 137,5% от средней зарплаты по региону, то есть намного выше среднего. В Ида-Вирумаа – 144%, в Ярвамаа – 126%, Ляэнемаа – 137%, Ляэне-Вирумаа – 134%. Я хочу сказать…

- Но Таллинн и Харьюмаа – это же половина Эстонии.

- Это именно то, о чем я хочу сказать. На самом деле организация образования – это задача местного самоуправления. В Харьюмаа самоуправления нашли дополнительные средства, чтобы повысить зарплаты учителям. И там зарплата учителей составит 114,7% от среднего по региону, в то же время в Таллинне она намного ниже, а бюджет Таллинна – миллиард. И если посмотреть на бюджет Таллинна, то там очень много денег, которые можно использовать на дополнительное повышение зарплат столичных учителей. Почему Таллинн этого не делает, я сказать не могу, поскольку другие самоуправления, где такая проблема есть, это делают. Но что я хочу этим сказать? Государству тяжело, все идет из кармана налогоплательщика – повышение зарплат, пособий. Налогоплательщик сейчас очень зол, поскольку его просят платить больше налогов. Так что если посмотреть на все это обсуждение налогов, то мне кажется, что у требований тоже есть какие-то пределы. Мы во многом шли навстречу, но это то, что мы можем сделать. Является ли забастовка уместной при этих дополнительных усилиях…

- В новейшей истории Эстонии учителя бастовали уже четыре раза. В последней забастовке 11 лет назад приняли участие 682 учебных заведения и свыше 17 000 работников сферы образования. Яак Аавиксоо, который тогда был министром, говорил, что раньше 2015 года зарплаты не поднимут, но в итоге деньги нашлись уже в следующем, 2013 году. А сегодня вы готовы сказать работникам образования, что забастовка ни к чему не приведет?

- Во-первых, мы же нашли средства. Я хочу еще раз напомнить: в прошлом году зарплата учителей повысилась на 24%. Я думаю, что большинство людей, которые слушают радио, такого роста зарплат у себя не видели. В частном секторе рост в среднем был 10%, это во-первых. Во-вторых, в этом году зарплата учителей тоже поднимется, и мы вложили много денег, чтобы увеличить фонд дифференциации, поднять минимальную оплату учителей. Теперь министр образования нашла дополнительные возможности. Госбюджет принят, и следующая возможность требовать дополнительного роста зарплат появится со следующим госбюджетом, со следующим составлением бюджетной стратегии, что будет следующим летом. Сейчас забастовка кажется странным шагом, поскольку решение в этот период не появится.

- Итак, денег в бюджете нет. А Eesti Päevaleht написала на прошлой неделе, какие премии получат работники министерств к Рождеству. Средний размер бонуса в Министерстве финансов – 2750 евро, в Министерстве юстиции – 3833 евро. В сумме это даст порядка пяти миллионов евро бюджетных денег. Статья, кстати, называлась "Пир во время чумы".

- Конечно, мне тоже не нравится читать такое, но это не решения министров, это решения канцлеров, которые являются начальниками служащих и работников. Но что мы сделали? Мы заморозили фонд зарплат. То есть мы не можем никому запретить выплачивать премии, но это должно происходить за счет уже имеющихся средств. Если кого-то увольняют, если кого-то хотят сохранить и выплатить ему премию – оперируют теми средствами, которые у них есть. На следующий год фонд зарплат заморожен. Но я очень хорошо понимаю недовольство. Это не наши решения, не решения министров, но по голове за них получаем, конечно же, мы.

- Если говорить о поиске дополнительных средств, то появились опасения, что правительство может покуситься на родительскую зарплату. Как вы считаете, если дела с бюджетом идут неважно, то не должно быть священных коров? Можно пересматривать все бюджетные статьи? Например, об отмене индексации пенсий?

- Во-первых, мы на самом деле хотим провести в рамках всех министерств процесс нулевого бюджета, то есть пройтись по всем процессам: что мы делаем как государство, что делать нельзя, есть ли другие способы. Одной большой целью правительства было также то, чтобы пособия были больше основаны на потребностях. Ведь в таком случае они достаются тем, кто в них больше нуждается. В рабочем плане Министерства социальных дел значится проведение целостного анализа всего, что касается детей. Решения последних лет были приняты без всякого анализа. И тем не менее у нас рекордно низкая рождаемость. Мы знаем, что во многом это связано с кризисом и чувством неуверенности, что наблюдается во всей Европе, ведь в Европе тоже рекордно низкая рождаемость, в соседних странах то же самое. Но все же мы должны смотреть, что работает, а что нет. Для этого мы, с одной стороны, проведем анализ, с другой – примем политические решения на его основе. Партия реформ всегда была за родительские пособия и будет и впредь за них. Но сначала мы проведем анализ. Тогда прояснится полная картина и мы сможем понять, какие политические решения вообще начнем обсуждать, поскольку у нас не может быть таких тем, о которых мы совсем не будем говорить.

- И когда будет готов этот анализ?

- Насколько я помню, анализ должен быть готов в первой половине 2024 года.

- Выступая в эфире Радио 4 социал-демократ Евгений Осиновский сказал, что прошлая реформа образования, когда гимназии переводили на систему 60/40, провалилась, и шанс создать единую школу был упущен, поэтому нельзя упускать эту возможность сейчас. На организованной соцдемами конференции за единую школу высказались также отвечающий в столице за образование Андрей Канте и министр образования Кристина Каллас. Получается, три партии эту идею поддерживают, Isamaa и EKRE точно нет. А что реформисты думают про единую школу?

- У нас есть переход на эстоноязычное образование, который начнется в 2024 году, для этого была составлена целая программа действий. Переход должен быть постепенным, сначала в 1-х и 4-х классах, потом во 2-х и 5-х и так далее, также детские сады. Цель этого – чтобы в итоге все было на эстонском языке. Качественное образование на эстонском языке является желанием детей и их родителей. Если посмотреть на тесты PISA, то тоже ясно, что в любом случае в эстоноязычных школах образование лучше, и мы хотим, чтобы у всех были равные возможности. Когда переход произойдет, то у нас будет единая эстонская школа. Все дети будут ходить в одну школу.

- Но сколько лет пройдет, прежде чем это случится таким образом?

- Ну да, но это и значит то, что на это пойдет время. Почему этого не делали 30 лет? Этот вопрос можно задать предыдущим правительствам, в том числе тем, в которые входила партия Isamaa. Естественно, чем дальше мы откладывали решение, тем сложнее оно далось. Но теперь мы запустили процесс, вложили много средств, чтобы переход на эстоноязычное образование мог произойти. И я надеюсь, что это сработает и сработает гладко.

- Под единой школой все же подразумевается нечто иное. Например, в эстонской школе открывается параллель для детей из русскоязычных семей, которые не готовы сразу учиться с эстонскими сверстниками. Они учатся в отдельных классах, но встречаются вместе на переменах, играют вместе во дворе. Вот таких школ сегодня мало.

- У нас достаточно много школ. В этом плане мы не должны создавать какие-то новые школы, но мы должны создать возможности, чтобы в итоге не было разницы. И для этого у нас есть программа действий по переходу на эстоноязычное образование, и мы ее придерживаемся. В итоге переход приведет к тому, что все дети, вне зависимости от их родного языка, будут учиться в одной школе.

- Мы все же говорим о разных вещах. Единая школа предполагает вовлечение всего общества. Сейчас же создается ощущение, что переход на эстонский язык обучения касается исключительно русскоязычных родителей и их детей, а эстонскую часть общества вообще никак не затрагивает.

- Но ведь и сейчас это происходит. Есть школы, в которых, если смотреть на имена… Это не русскоязычные, а эстоноязычные школы. Мы знаем, что родители хотят отправлять своих детей с родным русским языком в эстоноязычные школы. И если посмотреть на списки учащихся, то это так и есть. Русские и эстонские дети во многих школах учатся вместе.

- И в то же время мы слышим немало историй, когда русскоязычным родителям отказывают в приеме детей в эстонские школы.

- Я не могу так детально комментировать. Несомненно, цель в том, чтобы в итоге не было никакой разницы, поскольку все учатся на эстонском языке. Конечно, переход установлен в программе действий и на это пойдет время. Конечно, это не случится завтра.

- Представители двух коалиционных партий, социал-демократы и Eesti 200 также считают, что в закон о реформе зря вписали переход на эстонский язык обучения с четвертого класса. И это правда выглядит нелогичным. Почему четвертый класс? Дети три года учились на русском и вдруг должны совершить такой переход?

- Социал-демократы сами участвовали в составлении этого плана. На самом деле было бы логично, если бы переход начался уже 30 лет назад, тогда было бы так, что у тебя дети ходят в детский сад на эстонском языке и у них нет никакой причины идти в русскоязычную школу, поскольку они уже освоили язык на должном уровне, тогда они идут в первый класс. Потихоньку вырастает это поколение. Переход в первом, втором, третьем классе и так далее. Я при этом детальном обсуждении и составлении плана действий сама не присутствовала. Там были наши эксперты по образованию из всех партий. Как я знаю, от социал-демократов был Евгений Осиновский. Договорились о том, что начнут в 1-х и 4-х классах, потом уже во 2-х и 5-х и так далее. Чтобы пошло быстрее, чтобы переход шел не 12 лет, а быстрее.

- Еще одна проблема в том, что у нас фактически каждый пятый ребенок сегодня – с особыми образовательными потребностями. Причем таких детей становится все больше. Может, поэтому в законе и не стали делать для них исключений? Ведь тогда исключений пришлось бы делать слишком много?

- Да, мы рассматриваем принцип единой школы в том ключе, что люди с особыми потребностями совершенно такие же члены общества, как и все остальные, их не держат отдельно. Понятно, что если они члены нашего общества, то для жизни в обществе им тоже нужен эстонский язык. Конечно, есть особенности, при которых можно рассматривать использование в учебной работе какого-то другого языка, если особенности ребенка этого требуют, но ребенок все же движется в направлении использования эстонского языка. Например, мне говорят, что изучение эстонского языка мы можем предполагать только у тех учащихся, у которых по показаниям это соответствует способностям. Сейчас в законе есть разные возможности для поддержки учеников в учебной работе: групповая работа, программа упрощенного обучения. То есть те же возможности применяются и к изучению языка.

Есть два подхода в отношении детей с особыми образовательными потребностями. Во-первых, рекомендации центра Rajaleidja по поддерживающей методике, если видно, что у ребенка есть задержка в развитии или из-за других обстоятельств переход занимает время и на каком-то этапе нужно параллельно использовать два языка. Вторая возможность: сделать исключение при умеренном или глубоком умственном недостатке, когда школа может сама выбрать язык обучения. Конечно же, обсудив это с родителями. Но в итоге должно быть так, чтобы каждый житель хотя бы на своем уровне и согласно своим способностям мог говорить на эстонском языке.

- Недавно президент Зеленский признал, что ВСУ не смогли достичь запланированных наступательных целей. В СМИ все чаще поднимается вопрос о перспективе проведения мирных переговоров между Украиной и Россией. Запад устал от войны?

- Да, этот вопрос задают часто, но если мы посмотрим на то, что происходит в России, то мы заметим, что на самом деле в России устали от войны. Мы видим все больше беспокойства о матерях солдат и из-за всего того, что россияне видят: их молодежь возвращается в гробах. Россия надеется на то, что мы устанем первыми. Но у нас демократия, а в демократии у тебя есть местные проблемы, которые выходят на первый план, поэтому этот нарратив очень хотят подкармливать, но то же время у нас нет никаких причин недооценивать свои силы. Например, коалиция "Рамштайн", то есть это те страны, которые оказывали Украине военную поддержку. Бюджеты на оборону у этих стран в 13 раз больше, чем военный бюджет России. Если взять экономическую силу Европейского союза, то она в 7 раз больше, чем у России.

Но на самом деле вопрос не в том, у кого больше силы. Поэтому мы должны продолжать эту поддержку, мы должны об этом говорить, у нас Европейский совет на подходе. Конечно, становится все сложнее, это верно. У нас новые проблемы, в Газе масштабный военный конфликт, у нас есть проблемы, касающиеся экономики, но безопасность для нас чрезвычайно важна, и наша оборона на данный момент начинается с Украины, поэтому мы должны убеждать всех продолжать оказывать поддержку.

- В мае журнал Foreign Policy выражал сомнение, что масштабные потери российских войск в Украине нейтрализовали угрозу нападения РФ на страны НАТО. А в аналитическом исследовании Германского общества внешней политики говорится, что у стран-членов НАТО в Европе остается от пяти до девяти лет, чтобы подготовиться к отражению возможного нападения России. Насколько серьезно нужно относиться к таким алармистским настроениям?

- Во-первых, мы не должны недооценивать свою позицию. У нас войны нет именно по той причине, что мы в НАТО. Мы видим признаки, что Россия с НАТО конфликтов не ищет и не хочет. Но, что тоже правда, если Россия все же выиграет, то, во-первых, это будет посылом всем государствам, что Россия – страна номер один в мире, которая берет силой то, что она хочет. Во-вторых, это в любом случае проблема для всех остальных соседей России. И прежде всего я имею в виду тех соседей, которые не состоят в НАТО. Что мы должны делать? Мы должны повысить расходы на оборону, Эстония это сделала – более 3% от ВВП, но это должны делать и другие. Чтобы усилить обороноспособность Европы, чтобы мы заказывали боеприпасы, вооружение, чтобы мы были готовы, именно для того, чтобы этого никогда не понадобилось. Это работало бы как запугивание России, чтобы она даже не думала в нашем направлении, потому что не сможет добиться здесь успеха.

- Некоторые эксперты по безопасности считают, что для лучшей готовности к возможным кризисам можно привлекать молодых людей призывного возраста к так называемой гражданской службе. Как вы относитесь к этой идее?

- Во-первых, важно, чтобы обязательная военная служба сохранилась и чтобы гражданская служба не стала никак конкурировать со срочной службой, ни по сути, ни по человеческим ресурсам. Но в обществе мы пришли к соглашению о том, что военная государственная оборона Эстонии опирается на резервистов. И это единственный способ, каким образом мы, маленькое государство, сможем при необходимости обеспечить достаточно большую армию для защиты Эстонии. Сейчас как в Кайтселийте, так и в армии и в государственном секторе работают над тем, чтобы как можно больше людей имели свою роль в кризисе. Даже если ты не служил в армии, то есть ты не часть резервной армии, но ты все же хочешь выполнить свою задачу в случае кризиса, чтобы поддержать общество в медицинской сфере, в службе спасения, в полиции или выполнением других военных задач для государственной обороны.

Как я сказала: чтобы гражданская служба не стала конкурировать со срочной службой, а скорее была дополнительным средством для привлечения населения. Сейчас самый простой вариант сделать это – это присоединиться к Кайтселийту. Если подумать, то организация Найскодукайтсе тоже во многом выполняет эти задачи, также распределяются эти задачи в Кайтселийте. В любом случае это должно дополнять друг друга, а не конкурировать друг с другом, это важно.

- Судя по критике этой идеи из уст военных, они опасаются именно того, что оборонный бюджет, предназначенный для них, придется делить с кем-то еще.

- Да, точно. Беспокоит именно то, чтобы они не стали друг с другом конкурировать. Во время кризиса ты не можешь находиться сразу в двух местах или на двух должностях. Должно быть понятно, что каждый делает в случае кризиса.

- Вернемся к Украине. На полях сражений сложилась патовая ситуация. Все чаще звучат разговоры о возможных переговорах. При каких условиях это могло бы случиться?

- На данный момент Россия не отказалась от своих целей переписать европейскую архитектуру обороны. Я вижу сигналы и признаки того, что очень хотят в чем-то договориться, но это значит ведь только то, что России что-то дадут. Россия поймет из этого только то, что это проявление слабости. И слабость в каком-то смысле провоцирует Россию. Понятно, что любая война в итоге заканчивается переговорами, каким-то соглашением. Но что для этого должно быть достигнуто? Украина выступила со своим мирным планом, в котором есть разные элементы. Мы сами тоже говорили о том, что важным является вопрос ответственности – специальный трибунал.

То есть кто все-таки возьмет на себя ответственность за весь тот ущерб, который Россия причинила Украине. И как будет: если Украина отдаст какие-то территории или они останутся России, то Россия ведь в любом случае выиграет, она ничего не потеряет. И это даст России сигнал, что оно того стоит. Что пару лет можно собираться с силами, ведь у них 20% территории Украины, и идти дальше. Потому что они ведь как будто ничего не теряют с учетом того, что в России человеческих жизней особо не считают, они только выиграют.

Редактор: Ирина Киреева

Источник: "Особый взгляд", Радио 4

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: