Снова приходится констатировать, что ситуация с насилием в близких отношениях остается крайне плохой. В контексте последних инцидентов и публичных высказываний стоит напомнить, как мы решаем эти вопросы, ведь это помогает понять, почему эта проблема продолжает оставаться актуальной и почему уровень насилия не снижается.

Я писал об этом более подробно в 2019 году, и должен признать, что ни одна из проблем, описанных тогда, до сих пор не решена. Ситуация осталась такой же плохой, если не хуже, потому что в юридической среде уже привыкли к этому.

Уже много лет в судебных процессах приоритет отдается минимизации ограничений прав насильника и принуждению жертв к сотрудничеству и примирению. Вместо этого следовало бы сосредоточиться на предоставлении жертвам надлежащей защиты. Приведу несколько примеров недостатков в правовой системе.

В гражданских делах жертва не имеет права требовать отдельного допроса, отделенного от насильника. Невозможно даже попросить, например, установить ширму между жертвой и насильником, чтобы сделать судебное заседание хоть немного более комфортным для жертвы.

Конфликты между жертвой и насильником в суде – обычное явление. В теории есть исключение для дел по вопросам опеки и общения с детьми, однако и там отдельный допрос зависит от усмотрения судьи. В большинстве случаев это не предоставляется. Часто даже отказ не обосновывается, поскольку его все равно нельзя оспорить. В других случаях, например, по делам о запрете на приближение, подача запроса на отдельный допрос вообще невозможна.

Насилие в близких отношениях не учитывается в семейных делах. До сих пор не существует ни одного правового акта, который бы обязывал суд принимать это обстоятельство во внимание. Личные взгляды судей по этому вопросу могут сильно различаться. Позиция, согласно которой насилие в близких отношениях не имеет значения при решении вопросов опеки или общения с детьми, является устоявшейся практикой.

Аналогично, насилие в близких отношениях не имеет значения, например, в делах об алиментах. Насильственное отнятие ребенка у другого родителя дает тому родителю, который совершил этот поступок, право предъявить денежное требование к жертве. С экономической точки зрения очень выгодно насильно забрать ребенка и таким образом разлучить его с другим родителем. Поскольку это не имеет юридического значения, эти обстоятельства в процессе не учитываются, а соответствующие доводы отклоняются как несущественные.

В гражданских делах невозможно скрыть от другой стороны свои контактные данные, включая информацию о месте проживания. Это касается, например, и дел о запрете на приближение. Жертва обязана представить эти данные в суд, и суд передает их насильнику. В рамках процесса нет юридического основания для того, чтобы скрыть от насильника информацию о месте проживания жертвы.

Для передачи детей без контакта – даже если, несмотря на насилие, все же устанавливается порядок общения, что случается довольно часто – отсутствуют четкие нормативные акты и юридическое основание. Моменты передачи детей после установления порядка общения обычно становятся ситуациями, когда насильник снова может продемонстрировать свое негативное отношение к жертве и применить насилие.

В гражданском процессе суд всегда может обязать стороны участвовать в принудительном примирении. В семейных делах без иска суд должен учитывать насилие, однако даже при этом он может обязать жертву участвовать в примирении. Хотя теоретически жертва может отказаться от примирения, это часто приводит к стигматизации и интерпретируется против нее. Жертва часто боится отказать и в рамках примирения терпит повторное насилие, чтобы избежать ярлыка "неспособности к сотрудничеству", что может повлиять на ее права по опеке над детьми.

В уголовном процессе потерпевший не имеет права самостоятельно ходатайствовать перед следственным судьей о временном запрете на приближение для своей защиты во время расследования. Это право предоставлено только прокурору. Потерпевший может подать такое ходатайство напрямую только в гражданском процессе, однако около трех четвертей этих заявлений остаются без удовлетворения, а примерно половина из них даже не рассматривается.

В материальном праве отсутствует норма, обязывающая суд учитывать опасность, исходящую от насильника, при принятии решения о запрете на приближение. Либо это вовсе не оценивается, либо оценка носит поверхностный характер. Несмотря на наличие соответствующих методик и специалистов, они не применяются в судебной практике, а научно обоснованная оценка угрозы заменяется стереотипами: мол, он больше не повторит поступок, а запрет на приближение станет слишком серьезным нарушением прав нарушителя, поэтому его нельзя применять.

Запрет на приближение не может быть установлен на срок более трех лет. Для жертвы это всего лишь кратковременная передышка, за время которой она может попытаться восстановить свою жизнь, прежде чем насильник вновь вмешается и разрушит ее.

В случаях насильственных преступлений компенсации за нематериальный ущерб крайне низки: за тяжелое избиение могут назначить всего несколько сотен евро. Практически никто не предъявляет такие требования, так как они не дают реальной компенсации, и при этом забыта превентивная функция деликтного права – с помощью возмещения ущерба сдерживать противоправное поведение. Даже в делах о клевете компенсации обычно выше, чем при насильственных действиях.

Суд и прокуратура исходят из того, что насильник тоже является жертвой и должен, несмотря на насилие, которое он применяет, продолжать свою жизнь. Часто такое "продолжение жизни" означает продолжение систематического насилия в адрес жертвы.

Эти проблемы происходят из неправильной постановки цели. В делах о насилии в близких отношениях всегда первым приоритетом должна быть защита жертвы. Не насильник, а жертва должна продолжать свою жизнь. Мы должны защищать жертву от насилия. Все остальное – вторично.

Очевидно, что права насильника нельзя полностью игнорировать, но для защиты жертвы это и не нужно. Учитывая, что судебная система практически не реагирует на большинство случаев насилия в близких отношениях, в тех немногих случаях, когда вмешательство происходит, отдавать приоритет правам насильника недопустимо. В любом случае государство через бездействие правоохранительных органов и повторно травмирующие процедуры фактически способствует продолжению насилия.

При этом защита жертв в правовой системе практически отсутствует. До сих пор это пытались компенсировать подходом, основанным на предоставлении услуг. Безусловно, жертва насилия в близких отношениях нуждается в консультациях, поддержке и практической помощи, но это вторично. Основная проблема жертвы – продолжающееся насилие. Правовая система должна обеспечивать возможность выхода из этой ситуации и защищать жертву как во время судебного разбирательства, так и после него. Наша правовая система этого не обеспечивает.