Случай с необоснованным криминальным обвинением бывшего генерального директора Департамента полиции и погранохраны Эльмара Вахера и его фиктивного (в течение двух лет) сослуживца из таможенно-налоговой службы без каких-либо сомнений показал, что в деятельности прокуратуры необходимы серьезные изменения. "Казус Вахера" - это лишь видимая над водой верхушка прокурорско-следственного айсберга, который порождает пустые многолетние уголовные расследования. Или - напротив, не дает ходу очевидно необходимым процессам

Задним числом сейчас легко говорить, но с самого начала дела Вахера и Хелдна внимательный читатель СМИ-сообщений задавал себе вопрос: "Ну, словчили два больших начальника со льготным стажем одному из них; ну, не продлили главному полицейскому чиновнику очередной срок его высокой должности. Но причем тут уголовно наказуемое мошенничество, для состава которого требуется наличие огромного ущерба, причиненного обманщиками?" И потребовались все три судебных инстанции, каждая из которых выносила и выносила оправдательные приговоры обоим фигурантам, чтобы доказать очевидное отсутствие преступления.

Двуликая прокуратура?

Что же оказалось скрытым "под водой", на чем основан этот условный айсберг, по-прежнему грозящий произволом для правосудия.

Уверен, что главной причиной обнажившейся для общества ситуации является практическое совмещение в нынешней прокуратуре двух абсолютно разных сфер деятельности - надзора за законностью досудебного расследования уголовных дел и, одновременно, детальное, до мелочей руководство этим же самым расследованием.

Почему же прокуратура руководит, осуществляет процесс, за законностью которого обязана наблюдать? А потому, что с 2003 года новый Уголовно-процессуальный кодекс (УПК) обязал прокурорских работников наряду с законностью обеспечивать еще и результативность досудебного производства!

На обыденном языке это означает, что если уж расследуешь дело, то надо довести его до суда. А если ты, как прокурор, засомневался в исходе процесса, то лучше его прекратить, и чем раньше, тем лучше. Для экономии ресурсов, естественно.

Казалось бы, по тексту УПК такое невозможно - следователь полиции открывает дело, проводит необходимые действия и по результатам расследования либо составляет обвинительный акт, либо - постановление о прекращении производства.

Собственно, лет 15-20 назад так и было; дотошные "следаки", повинуясь природному или выработанному чувству справедливости, искали - и часто находили - ту важнейшую улику, того важнейшего очевидца, давно искомую зацепку, которые замыкали железную цепь доказательств вины подозреваемого.

Но постепенно, думаю, с изданием ведомственных указаний и циркуляров, следователь становился вынужденным согласовывать каждый свой процессуальный шаг с надзирающим помощником прокурора. На первый взгляд, это замечательно, когда все заранее согласуешь с прокуратурой, и тогда ей не надо отменять неправильные постановления следователя, не надо письменно указывать следователю на неправомерность его действий.

Однако тут обязательно возникает, и она возникла, расцвела, а затем превратилась в каменную (или - ледяную, кому как нравится) стену практически полной невозможности добиться у прокурора отмены какого-либо следственного документа. А уж чтобы прокуратура признала противозаконным некие действия следователя, - это из области советской ненаучной фантастики и/или той же поры фильмов о принципиальных следователях, противостоящих косным прокурорам-ретроградам.

Ну, вдумайтесь сами, - какими глазами после этого следователь полиции посмотрит в лицо своего надзорного чиновника: ведь все было заранее обговорено и согласовано. И чаще - даже по инициативе самой прокуратуры…

В свою очередь, следователь давно лишился, согласно нормам УПК, права обжаловать указания прокурора по конкретному делу. И тем самым ему, скрепя сердце от несправедливости, а порой - скрипя зубами от служебной злости на куратора, но надо выполнять все, что рекомендует ему "смотрящий за делом".

Можно ли в такой ситуации обеспечить законность при расследовании дела и, повторяю, одновременно - его результативность (требование § 30 УПК)?! Разумеется, нет.

Закон не содержит ясных критериев

Известно, что для защиты прав любого участника любого правоприменительного процесса требуется соблюдение нескольких принципов. В частности, принципа полноты и объективности ведения дел.

Так, в гражданском судебном процессе несколько норм Гражданского процессуального кодекса (ГПК) закрепили обязанность сбора доказательств и обязанность оценивать их всесторонне, полностью (в совокупности) и объективно (§ 232). Закон об административном производстве обязал любой административный орган устанавливать обстоятельства, имеющие существенное значение для рассмотрения дела, а при необходимости - собирать для этого документы по собственной инициативе (§ 6).

Но вы удивитесь, а некоторые могут даже поразиться, когда узнают, что в УПК отсутствует как обязанность собирать доказательства, так и требование взвешивать их объективно, учитывая все обстоятельства и факты. Поставленная в УПК общими словами задача вести расследование, естественно, не может заменить приведенные выше принципы, и следовательно, добывать или не добывать "улики" - лишь дилемма, остающаяся на профессиональной совести следственного органа и прокурора.

Более того, самое, пожалуй, важное в уголовном процессе понятие доказанность в законе сжато до "убежденности суда в наличии или отсутствии обстоятельств, связанных с предметом доказывания", то есть достаточно личного, индивидуального мнения должностного лица. И если еще раз акцентировать, что в соответствующей норме УПК (§ 60) доказанность относится только к суду, то логически и правомерно считать, что у следователя и/или у прокурора эта внутренняя убежденность, конечно, желательна, но вовсе не обязательна!

А ведь у следователя, который знает все детали и обстоятельства происшедшего, может быть полностью противоположная прокурорской убежденность, но он, по нынешнему процессуальному закону, ничего со своим убеждением сделать не вправе…

Не отсюда ли наличие того произвольного отношения к доказанности в уголовных делах, о которых все чаще со справедливым упреком говорят и средства массовой информации, и правозащитники.

Поэтому сейчас самое время восстановить в УПК процессуальную самостоятельность следователя и удалить из этого же кодекса требование от прокуратуры "результативности" досудебного производства. А цель доказанности поставить не только перед судебным решением, но и для постановлений следственного органа.

За прокурором же останется единственная, но не размытая обязательством "выдавать дела на-гора" задача проверять в порядке надзора и контроля, соответствуют ли действия и/или документы следователя процессуальным и материальным нормам права. Тогда и качество расследования повысится (следователь не будет прикрываться прокурором, кивая на его указания или на их отсутствие), и у прокурора отпадет служебная обязанность любой ценой довести дело до суда.

Нужна пара кардинальных изменений в законодательстве

Изложенным выше совсем не ограничиваются глубокие прокурорско-следственные проблемы, всплывшие в результате громкого оправдания полицейского генерала. Имею в виду полную правовую безнадзорность действий и решений Департамента полиции и погранохраны (ДПП).

Любому понятно, что это ведомство находится на передовой линии борьбы и нейтрализации правонарушений, когда сотни полицейских и пограничных работников ежедневно контактируют с лицами, не соблюдающими миграционные и дорожные правила, нормы общественного поведения, включая преступные деяния, семейные и бытовые конфликты и т.п.

Понятно, что не всегда даже опытные работники ДПП успевают принять правильные решения, очень часто не могут это сделать из-за недостаточной квалификации. Порой сотрудник полиции осознанно поступает неправильно, обоснованно считая, что в огромной массе принимаемых им решений или действий один-два случая просто останутся незамеченными никем.

Мотивы таких поступков бывают самые разные - от ложно понимаемых интересов службы или желания помочь сослуживцу по тяжелой и опасной работе (как, вероятно, решил бывший гендиректор ДПП Эльмар Вахер) до жалости к бабушке, убедившей офицера погранохраны на Нарвском КПП-1 отдать ей паспорта 2-х и 4-летнего внуков, чтобы мама этих детей не смогла выйти из Эстонии к себе домой в Ивангород. Мама с детьми несколько недель была вынуждена жить в приюте, добиваясь новых паспортов в российском посольстве (она сама и дети являлись гражданами РФ). Разумеется, она писала жалобы и руководству Департамента полиции и погранохраны, и обратилась с иском в Нарвский судебный дом.

Содержание ответов из этих инстанций можно не приводить, они читателю известны заранее: пресс-служба ДПП порекомендовала обратиться в суд, а судья Вируского уездного суда резонно пояснила, что детские паспорта передали родственнице, и пограничников суд не может обязать вернуть документы родительнице…

Представляется, что каждый читающий эти строки хоть раз в жизни встречал или слышал о нечто подобном: в руках работников ДПП сосредоточена огромная, не сравнимая ни с какими другими ведомствами власть над людьми. И превышения либо злоупотребления этой властью неизбежны – в силу той же объемности контактов и жизненных ситуаций.

Каждый раз "подавать в суд" на эти злоупотребления? Унтер-офицер погранохраны свое беззаконие в описанном выше случае с паспортами совершил в течение нескольких минут, а судебный процесс против этих действий шел бы годами… Уже и дети выросли бы, и их маму-ивангородку поселили бы в какой-нибудь муниципальной комнате нарвского городского общежития.

Что касается темы "обращения к начальству", чтобы оно поставило какого-нибудь полицейского или пограничника на место, объявив его действия незаконными и восстановив чьи-то нарушенные права, то тут - в условиях полной закрытости ведомства от гражданского контроля - свою силу проявляет ее величество корпоративность. Обе стороны этой "монеты" давно изучены специалистами.

С одной стороны, трудолюбивый и способный сотрудник знает и уверен, что руководитель, конечно, отругает и даже пригрозит неприятностями за проступок, но никогда "не сдаст" его. То есть, не известит жалобщика, и уж тем паче – общественность, что такой хороший и дельный работник всё-таки в чем-то виноват, и за это наказан. А значит - нарушенные права пострадавшего будут восстановлены, или хотя бы извинены.

Другая сторона корпоративности состоит в том, что провинившийся, но не "сданный" служащий будет еще вернее служить, долго испытывать личную благодарность начальству и без колебаний выполнять любое его распоряжение…

Возвращаясь к исходному предлогу и поводу данной публикации, выскажу свою профессиональную догадку о том, почему Госпрокуратура упорно (правда, бесславно и с позором) пыталась доказать состав преступления в действиях двух упомянутых выше крупных руководителей по созданию фальшивого льготного стажа для досрочного выхода на пенсию одного из них.

Вся интрига завязалась тогда, когда ведомственная комиссия МВД в мае 2023 года прекратила служебное расследование противоправных действий Эльмара Вахера в связи… с увольнением того из органов полиции по истечению очередного пятилетнего срока пребывания в должности. То есть, вопрос о том, превысил ли он свои полномочия или нет, остался открытым.

Вот КаПо и попыталась единственно возможным в демократической стране процедурным способом доказать виновность Вахера. Парткомиссий и судов офицерской чести давным-давно нет, и всеобщий прокурорский надзор, присущий тоталитарному государству, естественно, отменен лет 30 назад.

Вот только виновность в криминальном правонарушении и виновность в служебном проступке - это (как, может быть, до сих пор говорят в Одессе) две большие разницы. И поскольку нет прокурорского контроля, в частности, за работой органов полиции, а внутренний, ведомственный контроль заканчивается в момент увольнения работника, то самый проштрафившийся чиновник остается вообще без какой-либо квалификации своих противоправных действий.

Разумеется, и судебная власть в рамках рассматриваемого криминального дела вынуждена была упомянуть лишь о неэтичности действий бывшего служащего полиции и о том, что при получении дополнительного пенсионного стажа своему товарищу по службе руководитель нарушил принцип равенства…

Всего этого нагромождения - многих томов пустого уголовного дела, 2-летнего предварительного следствия и еще 1,5 лет судебных процессов можно было бы избежать, а самое главное - и в дальнейшем нейтрализовать корпоративное влияние на расследование проступков работников ДПП, если вернуть прокуратуре право надзора за действиями и решениями Департамента полиции и погранохраны.

Само собой, органы прокуратуры давно следует вывести из состава Министерства юстиции и воссоздать прокурорский надзор в качестве самостоятельного ведомства, каковым, например, является КаПо. При этом никакого увеличения штатов прокурорских работников не потребуется, поскольку они будут освобождены от нынешней обязанности вести, то есть повседневно курировать, наблюдать за ходом каждого уголовного дела и руководить работой следователей.