В начале года традиционно появляется множество самых разных прогнозов. Я ознакомился с рядом обзоров и остановился на совместном докладе нескольких европейских аналитических центров, в котором были сформулированы риски для Европейского союза. Я добавлю к ним некоторые собственные соображения.

В основе обзора лежат мнения примерно 500 экспертов, обобщенные в рамках единого исследования. Для оценки рисков, стоящих перед Европейским союзом, участникам опроса было предложено 30 различных угроз, которые следовало расставить по степени значимости.

В любом случае исследование выявило пять рисков высокого уровня для Европейского союза. Среди них: отказ США от гарантий безопасности для европейских союзников; вооруженный конфликт между Китаем и Тайванем; военная агрессия России против соседних стран, не входящих в НАТО; перемирие в войне в Украине, выгодное для России; а также масштабная гибридная атака России на критическую инфраструктуру ЕС.

Последний риск считается наибольшей угрозой. События на Балтийском море в новогодний период показали, что эта тенденция развивается и представляет серьезную опасность. Кабели, трубопроводы, коммуникационные сети - во всех этих сферах готовность к отражению атак, мягко говоря, вызывает сомнения, как с технической, так и с юридической точки зрения.

В международном праве и национальных законодательствах в этой области, по-видимому, существует серьезный пробел. Например, Конвенция ООН по морскому праву была принята в 1982 году и, в свою очередь, опиралась на Конвенцию о защите подводных телеграфных кабелей 1884 года. Очевидно, что вся эта правовая база устарела. Следовательно, европейским государствам стоит активнее поднимать вопрос о необходимости обновления нормативной базы.

Вполне естественно, что некоторые государства, представляющие угрозу подводной инфраструктуре, выступают против этого, пусть и не открыто, а скорее под предлогами. Поэтому имеет смысл рассмотреть региональные решения или форматы с ограниченным числом участников, а также тщательно изучать действующие правила.

В более широком смысле, возможно, имеет смысл четче квалифицировать гибридные атаки как террористические акты. Это позволило бы проще закреплять за государством‑организатором статус террористического. В свою очередь, это юридически открыло бы значительно более широкие возможности для ответных мер - как в случае атак на суше, в воздухе, так и под водой. Вероятно, мы все еще находимся на начальной стадии гибридной войны, хотя уже пришло время называть происходящее прямой войной.

Но вернемся к перечню рисков. Наибольшим по потенциальным последствиям считается военный конфликт между НАТО и Россией, хотя вероятность его реализации оценивается как умеренная. К другим рискам среднего уровня относятся применение Россией ядерного оружия, прямое столкновение США и Китая, региональная эскалация конфликта между Ираном и Израилем, насильственные столкновения между политическими группировками в США, возможный крупный теракт в Европе с многочисленными жертвами, резкое расширение наркотрафика в Старом Свете, а также неконтролируемая миграция в Европейский союз с Ближнего Востока, из Северной Африки и из стран к югу от Сахары.

К умеренным рискам также относятся обострение конфликта в Ливии, активизация боевых действий в Красном море с влиянием на судоходство, полный переход правительства Грузии на пророссийский курс, агрессивная политика Китая в Южно-Китайском море и срыв перемирия между Израилем и ХАМАС.

Борьба за власть в России с сопутствующей нестабильностью рассматривается как косвенный риск, равно как и организованное политическое насилие с участием экстремистских группировок в странах Европейского союза.

В перечне рисков отсутствуют различные выборы. Я бы, однако, добавил их. Например, в апреле в Венгрии пройдут парламентские выборы, за которыми стоит внимательно следить. Особенно с учетом прямых высказываний администрации Дональда Трампа по вопросам внутренней политики европейских стран.

Правительство Виктора Орбана в определенной степени служит для окружения Трампа своего рода ориентиром в Европе. Протрамповские силы за прошедший год укрепились по всему континенту, и существует реальная угроза праворадикального сдвига. Если же Орбан потерпит неудачу, это может отразиться и на праворадикальных силах в других странах. Местные выборы во Франции станут одним из индикаторов, хотя партия Марин Ле Пен на самом деле более умеренна, чем "Альтернатива для Германии" (AfD) со своей пророссийской ориентацией.

Также станет ясно, насколько представители администрации США готовы открыто поддерживать определенные силы. И не только они, но и техноолигархи вроде Илона Маска, который публично высказывался по поводу внутренней политики Европы. Далее мы логично подходим к ноябрьским промежуточным выборам в США и их значению. Если демократы добьются там очень хорошего результата, это окажет влияние на весь трампизм и через него - на протрамповские силы в Европе. Отдельным вопросом остается организация выборов в этом году и проведение предвыборных кампаний.

Роль социальных сетей постоянно возрастает, и если кампания концентрируется прежде всего в цифровом пространстве, возникает вопрос о владельцах социальных медиаплатформ и их поведении. С помощью всевозможных алгоритмов можно многое провернуть, поэтому необходимо обеспечить равные возможности для предвыборных кампаний и в социальных сетях.

Появление искусственного интеллекта принесло новые возможности, но и новые риски. Как именно их снижать - я не берусь утверждать. Как известно, американские технологические гиганты и администрация США выступают против любого регулирования. Начнет ли отсутствие контроля и ограничений уже в этом году оказывать влияние на избирательные кампании, или этот процесс отложится, покажут ближайшие месяцы. Возможно, тематика выборов в целом начнет приобретать иной, ранее нехарактерный оттенок.

Я оставляю за рамками этого краткого обзора экономику, в которой, по-видимому, можно с уверенностью говорить как минимум о продолжающемся росте роли Китая. Также не имеет смысла обсуждать возможные сценарии развития войны в Украине: на данный момент видимых эффективных решений нет, и ситуация может продолжать затягиваться.

Начало нового года принесло военное вмешательство США в Венесуэле, что, независимо от целей, является нарушением международного права. Косвенно это может задним числом послужить оправданием агрессии Владимира Путина против Украины и дать Китаю формальное обоснование для агрессии против Тайваня - по крайней мере на уровне формальностей.

И, наконец, в завершение: с большой вероятностью самым серьезным риском окажется то, что пока не было описано и что мы не можем предвидеть. Такой "черный лебедь" - упитанный и непредсказуемый.