Хотя история татуировок насчитывает тысячи лет, а украшение тела является частью многих культур и религий, в советское время это ассоциировалось главным образом с армией, тюремной жизнью и криминальной средой. В приличном обществе окрашивание себя чернилами – особенно среди женщин – было табу.

68-летняя Эха Онтон работает кассиром в Кадриоргском художественном музее. По мнению многих посетителей, она сама является произведением искусства. Несмотря на то, что в молодости она держала популярный рок-клуб и в кругу ее знакомых много людей с татуировками, сама Онтон сделала свою первую татуировку лишь десять лет назад. Причиной стала внезапная влюбленность.

"Это был Manowar, который свел меня с ума. Я была на пяти их концертах. В Эстонии они, кажется, выступали четыре раза, а потом я еще поехала в Швецию, чтобы их послушать. И так как я влюбилась в басиста, я очень хотела сделать себе такую же татуировку, как у него", – рассказала Онтон в передаче "Очевидец" на канале ETV. В итоге у нее на руке появилась первая татуировка – орел, выполненный по мотивам татуировки басиста Manowar Джоуи Де Майо.

Через некоторое время на правой руке Онтон появилась татуировка в виде тигрового питона Эдгара, затем – Малышки Мю, за ними – озорные коты на обеих руках, ветка рябины с птичкой, ягуар, загадочный мужчина с зажигалки и так далее. Сегодня две трети рук Онтон покрыты черно-белыми татуировками, каждая из которых имеет значение и историю, и у нее уже есть как минимум три новых идеи.

"В принципе, это зависимость. Сделал первую, и все, ты уже продал свои руки дьяволу. Уже не остановиться. Моя младшая дочь сначала спросила, зачем я сделала себе такое, а пару дней назад поинтересовалась, где я это сделала. Задумалась о том, чтобы тоже сделать", – рассказала Онтон.

Тату-эпидемия охватила многих. Например, директор Ныммеской основной школы Ыннела Леэдо-Кюнгас в прошлом году осуществила свою давнюю мечту и вытатуировала на руке ласточек; лошадь, потерявшую очки, и фиалки, напоминающие ей о дорогих людях.

"О моих родителях и лучшем друге, который ушел довольно молодым. Это не что-то мрачное, не как кладбище, а скорее как напоминание о том, что эти люди были в моей жизни", – пояснила она.

Депутат Рийгикогу Раймонд Кальюлайд сделал первую татуировку примерно десять лет назад и сейчас уже пошел на второй круг, то есть переделывает старые рисунки.

"Самый крутой, наверное, этот волк. Мне нравится природа Эстонии. А вот тут был слон под парусами, но издалека он выглядел как кусок пиццы. Люди спрашивали: "Почему у тебя это? Тебе нравится пицца?" Тогда я перекрыл его этим волком", – сообщил Кальюлайд.

В последнее время многие общественные деятели и артисты решили показать свои татуировки. Дошло до того, что некоторые телеведущие даже делают их в прямом эфире. С другой стороны, по словам мастера тату Биби Кахк, дорогу в тату-салон нашли и совершенно новые категории людей – люди среднего возраста, родители, а иногда и пожилые люди.

"Приходят и матери клиентов, говорят, что у ребенка уже столько татуировок, это забавно и хочется тоже попробовать. Обычно женщины решают, что пришло время пожить для себя: начинают делать татуировки, путешествовать, немного менять внешний вид", – рассказала Кахк.

"Думаю, для моего поколения это как часть самовыражения. Почему мы вообще что-то делаем? Из-за тщеславия. Почему покупаем красивую одежду и ходим к парикмахеру?" – рассуждает Кальюлайд.

"Это просто разнообразие в повседневной жизни, что-то новое для себя. Кто-то покупает новое платье, а я делаю себе татуировку и чувствую себя хорошо", – пояснила Онтон.

"Я сделала эти татуировки, смотрю на них сейчас и чувствую, будто я пришла домой. Я стала совершеннее благодаря этому. Это часть меня", – рассказала Леэдо-Кюнгас.

По словам Кахк, профессия татуировщика немного похожа на работу психолога.

"Нанесение татуировки – довольно интимный процесс. Нужно очень доверять человеку, к которому идешь. Если доверяешь ему свою кожу, доверяешь и очень личные истории. Иногда я думаю, когда человек выходит из салона: "О, боже, был ведь чужой человек, а теперь я столько о нем знаю". И сам начинаешь делиться своим опытом. Такое открытие происходит быстро", – отметила мастер.

Кахк делает татуировки на всех возможных участках тела и создает крупные формы, нанесение которых может занимать месяцы. Если раньше люди делали, например, иероглифы, не зная их значения, и в худшем случае получалось что-то вроде супа с лапшой, то современные тенденции позволяют спокойно делать себе татуировки в виде лапши, героев мультфильмов или даже органических овощей.

"Моя племянница сделала себе татуировку в виде спаржи. Нашла в саду сухую спаржу и подумала, что у нее забавная форма. Сфотографировала ее и сделала себе тату на руке", – рассказала Онтон.

Летом к Кахк обратились с просьбой сделать татуировку в виде кровяной колбасы.

"Это был американец, молодой человек, чьи бабушка и дедушка бежали из Эстонии во время войны, сначала в Германию, а потом в Америку. Он сам больше не говорит по-эстонски, но уважает Эстонию. Каждое Рождество они делают в Нью-Джерси несколько сотен килограммов кровяной колбасы, и он большой фанат этой еды. Он сделал татуировку и сказал, что будет с гордостью показывать ее эстонским тетям. Это было очень смешно и неожиданно", – вспоминает мастер.

Хотя под влиянием поп-культуры и соцсетей традиции стали гораздо либеральнее, и, например, учитель, врач или юрист с татуированными руками уже не вызывает особых вопросов, Кальюлайд отметил, что публичные должности все же требуют учета негласных правил.

"Думаю, большинство моих коллег в других странах НАТО никогда не видели меня без галстука", – привел пример он.

"Мы в Европе слишком позволяем нашей должности определять, кто мы есть. Но если я директор школы, адвокат или президент, это не значит, что я родилась с красной ручкой и классным журналом в руках. Моя должность – директор школы, она частично меня определяет, но не полностью. То же самое касается и других профессий. То есть работа не может диктовать все", – считает Леэдо-Кюнгас.