Нет сомнений, что в международных отношениях сейчас сложный период, который бросает вызов и международному праву.

Правопорядок, созданный после Второй мировой войны, оказался под серьезным давлением, но от него пока не стоит отказываться, как в последние месяцы заявляли некоторые политики в мире. Несмотря на свои недостатки, этот правопорядок на протяжении десятилетий - уже 80 лет - служил международному сообществу и поддерживал международный мир, стабильность и сотрудничество.

Такие принципы, как суверенитет, территориальная целостность и запрет на применение вооруженной силы, защищали интересы всех и предотвращали доминирование силы. Миропорядок, основанный на правилах, является ценностью и для малых государств - это вопрос их выживания.

Действительно, последние годы справедливо заставляют задаваться вопросом, не утратили ли эти принципы авторитет; что значит миропорядок, основанный на правилах; заменяет ли сила вновь право, как это бывало в далекой истории.

Мир тревожен, насилия много. Почти на всех континентах продолжаются вооруженные конфликты, в которых часто нарушаются элементарные правила ведения войны. Международный комитет Красного Креста подсчитал более 120 активных вооруженных конфликтов в мире. Вероятно, большинство из нас сможет назвать лишь несколько из них.

Для некоторых стран применение вооруженной силы снова стало инструментом реализации государственной политики, прикрываемым юридическими хитростями. Чтобы избежать ответственности, прячутся за должностью, иммунитетом или амнистией.

Именно в такое сложное время необходимо международное право, которое служит надежным фундаментом и общим языком, обеспечивая международному сообществу предсказуемость и стабильность - согласованные правила, которые создают ясность, определяют взаимные права и обязанности и помогают оценивать поведение участников. Международное право должно быть не избирательным идеалом для хороших времен, а надежной крепостью в бурные годы.

Почти четыре года назад Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Это не спор о границах и не исторические разногласия, а необоснованная агрессия, классическая война завоевания, которая прямо нарушает ключевые принципы Устава Организации Объединенных Наций.

Напомним, что все государства взяли на себя обязательство воздерживаться от применения вооруженной силы в международных отношениях, в том числе против территориальной целостности и политической независимости других стран, а также обязались решать свои споры мирным путем. Ситуацию делает еще более абсурдной тот факт, что Россия, как постоянный член Совета Безопасности ООН несет особую ответственность за поддержание международного мира и безопасности, но при этом сама выступает агрессором.

В парадоксальной манере Россия пыталась оправдать свою агрессию с помощью юридических аргументов, тем самым признавая актуальность международного права. Международное сообщество отвергло попытки Москвы представить свои действия как коллективную самооборону, предотвращение геноцида, защиту граждан за рубежом или другие якобы альтруистические цели.

Следует отметить, что с точки зрения международного права не имеет значения, объявила ли одна страна войну другой или как она маркирует свои действия. Уже ставшее известным выражение России "специальная военная операция" никоим образом не меняет того факта, что это является незаконным применением вооруженной силы против Украины.

Четыре года военных действий привели к большим человеческим потерям и масштабному материальному ущербу. Мы видим день за днем, что Россия намеренно и систематически нарушает элементарные правила ведения войны. Атаки на гражданское население и гражданские объекты, к сожалению, стали обычным явлением. Украинских детей депортируют в Россию, где их воспитывают как россиян и прививают враждебное отношение к украинскому языку и культуре.

Ситуация в Газе также поставила серьезные юридические вопросы. Определение военных целей, оценка пропорциональности, защита гражданских лиц и обеспечение гуманитарной помощи - все это находится в центре международного гуманитарного права, то есть правил ведения войны. Даже в самых ожесточенных конфликтах недопустимо целенаправленное нападение на гражданское население. Никто не может быть произвольно и бессрочно задержан.

Больницы, школы и религиозные объекты не являются военными целями. Голодание не должно использоваться как метод ведения войны. Нейтральные гуманитарные организации должны иметь возможность выполнять свою работу. Да, Израиль имеет право на самооборону, но это не оправдывает любые последующие действия. Как и в случае с отдельными людьми, государство при осуществлении самообороны должно оценивать необходимость и пропорциональность своих действий и направлять их на отражение угрозы, а не на достижение иных целей.

Поговорка о том, что на войне и в любви все средства хороши, с юридической точки зрения некорректна. Международное право ограничивает способы и средства ведения войны, связывая применение насилия с военной необходимостью и предотвращая неоправданный ущерб гражданским лицам и объектам. Человечество достигло уровня развития, когда не все допустимо, даже в условиях вооруженного конфликта.

Нельзя забывать, что правила ведения войны должны соблюдаться обеими сторонами конфликта. Палестинцы не освобождаются от своих обязательств, ссылаясь на право на самоопределение или возможные нарушения со стороны Израиля. Мы ожидаем, что все участники вооруженного конфликта ведут себя одинаково корректно. Более того, при оценке любого акта насилия необходимо учитывать, что лица или объекты, которые сами начинают участвовать в боевых действиях, теряют свою защиту и становятся законными целями для нападения - это суровая юридическая реальность.

США недавно провели военную операцию в Венесуэле, которая вновь привлекла внимание к ключевым принципам международного права и поставила неудобные вопросы. Политический, экономический и социальный кризис в Венесуэле долгое время вызывал серьезные дискуссии о соблюдении прав человека, санкциях, ответственности и суверенитете.

Можно утверждать, что Николас Мадуро не обладал легитимностью, а его режим не имел устойчивой поддержки. Но означает ли это, что другие государства имеют право вмешиваться во внутренние дела и смену власти? Применение односторонней вооруженной силы против территориальной целостности и политической независимости другого государства с целью ареста его лидера, установления более "удобного" правительства или выдвижения экономических требований в своих интересах представляет собой серьезный вызов международному праву и суверенитету.

Это скользкая дорожка. То, что является легитимным, зависит от того, кто и как это оценивает. С точки зрения международного права, легитимность какого‑либо лидера не определяется универсально и зависит от признания другими государствами: для Соединенных Штатов Николас Мадуро не был легитимным, а для России таким легитимным не является Владимир Зеленский.

Международное право традиционно занимало амбивалентную позицию в отношении выбора политического режима государства. Верно, что международное право в целом предпочитает демократию, но оно не утверждает прямо, что демократия - это правильно, а все остальное - неправильно. Такая позиция выбрана во многом потому, что международное право должно быть общим языком для чрезвычайно разнородного международного сообщества, и не может классифицировать государства как правильные или неправильные на основе их политического строя.

В истории есть примеры вмешательства одних государств в поддержку или смену режима в других странах, но за благими лозунгами часто скрывались эгоистические интересы. Даже если в определенной ситуации смена власти может казаться благородной, важно помнить, что это создает прецедент, который могут использовать другие государства с несколькими менее благими целями.

Россия, а раньше и Советский Союз, в течение десятилетий указывали на западные страны с комментарием "вы сделали это раньше, теперь делаем мы". В этом контексте стоит вспомнить примеры из истории: события в Венгрии, Чехословакии, Афганистане, Грузии и Украине - во всех этих случаях внешние государства вмешивались в дела других государств под предлогом доброй воли.

Нельзя отрицать, что международное право время от времени нарушается, но это не уникально для международной правовой системы - любые правила могут быть нарушены, и это действительно происходит. Важно помнить, что нарушения правил не означают, что сами правила не имеют значения.

Также нарушение правила не означает, что правило не действует. Напротив, мы квалифицируем определенное поведение как незаконное именно потому, что существует юридический стандарт.

Если мы осуждаем агрессию, то делаем это потому, что агрессия определена и запрещена международным правом.

Если мы говорим о военных преступлениях и преступлениях против человечности, то делаем это потому, что эти деяния определены и наказуемы международным правом. Международное право дает нам язык, с помощью которого можно оценивать поведение и при необходимости осуждать его.

Представим на мгновение мир без международного права. Не существовало бы запрета на применение вооруженной силы. Государственные границы изменялись бы через завоевания. Не было бы обязательства защищать гражданских лиц. Отсутствовали бы международные суды и механизмы расследования. Не существовало бы общей системы, с помощью которой можно требовать ответственности за международные преступления.

Вероятно, такой мир нам не нужен - в нем правил бы закон силы. Международное право помогло нам создать мир, который не подчиняется этим характеристикам. Да, международное право не устраняет все конфликты. Оно не меняет человеческую природу и не устраняет геополитические напряжения. Но международное право устанавливает границы, определяет, что разрешено, а что нет. Оно предоставляет механизмы для мирного разрешения споров. Оно дает защиту малым государствам и легитимность - большим.

Государства не наблюдают за происходящим безразлично; они чувствуют и выражают обеспокоенность положением международного права.

Например, в январе в Совете Безопасности ООН прошло сразу два открытых мероприятия, посвященных вопросам международного права. Актуальность тем подтверждалась тем, что выступить на них пожелала около половины членов ООН, и мероприятия затянулись намного дольше запланированного времени. В выступлениях многих государств повторялись мотивы уважения суверенитета, сохранения территориальной целостности, запрета на применение вооруженной силы и обеспечения ответственности. Чувствовалась обеспокоенность.

Государства также ищут новые решения для укрепления соблюдения международного права и закрытия существующих пробелов. В качестве примера можно привести агрессию России против Украины, где предпринимаются усилия по реализации ответственности как отдельных лиц, так и государства, а также по укреплению международного права.

Международный уголовный суд расследует военные преступления и преступления против человечности, совершенные в Украине. На данный момент уже выдано шесть международных ордеров на арест, в том числе в отношении президента Владимира Путина. Но также верно и то, что из‑за ограничений юрисдикции Международный уголовный суд не может заниматься преступлением агрессии. Это специфический вид преступления, при котором политическое или военное руководство государства привлекается к ответственности за планирование, подготовку, развязывание и осуществление акта агрессии.

Преступление агрессии - это как ворота, открывающие возможность для совершения всех остальных международных преступлений. Оно открывает путь к самым различным ужасам, и поэтому этот вид преступления нужно рассматривать отдельно. Более двух лет государства работали над созданием отдельного специализированного трибунала по преступлению агрессии. В этом процессе активным участником была Эстония.

Летом прошлого года этот трибунал был создан. Примечательно, что это первый после Токийского и Нюрнбергского процессов специализированный трибунал, который занимается преступлениями агрессии. Это важно, потому что справедливый и устойчивый мир в Украине требует ответственности за международные преступления.

Агрессия России причинила огромный экономический ущерб - речь идет о сотнях миллиардов евро. По международному праву Россия обязана возместить этот ущерб, однако пока она не демонстрирует готовности это сделать.

Опираясь на резолюцию Генеральной Ассамблеи ООН, единомыслящие государства начали процесс создания механизма компенсации, который фиксировал бы, оценивал и возмещал ущерб, понесенный Украиной, ее предприятиями и гражданами. В конечном итоге ущерб должен оплачивать не кто‑то другой, а Россия как агрессор. Это примеры того, как предпринимаются новые шаги для укрепления международного права.

Эти процессы не обязательно принесут мир сразу, но они посылают четкий сигнал: такое поведение неприемлемо, и рано или поздно наступит ответственность. Не стоит забывать, что международные преступления не имеют срока давности, и за них могут судить все государства.

Международное право подвергалось испытаниям бурями, но не рухнуло. Оно оказалось гибким, но не сломленным. Каждый раз, когда государство оправдывает свои действия с точки зрения международного права, оно косвенно признает существование правил и их значимость. Это и есть сила международного права.

В конечном счете международное право необходимо всем государствам - и большим, и малым. Даже самые могущественные нуждаются в стабильной и предсказуемой системе. Сегодняшняя сила не гарантирует завтрашнюю безопасность. Без согласованных правил растет неопределенность, увеличивается риск ошибок и углубляются конфликты. Международное право предлагает архитектуру мирного сосуществования.

Если мы хотим сохранить мир, безопасность и благополучие в мире, мы должны защищать цели и принципы Устава ООН. Мы должны требовать соблюдения правил ведения войны. Мы должны применять международное право последовательно и без двойных стандартов, чтобы наша деятельность имела глобальную поддержку.

Бури могут быть сильными, конфликты - кровопролитными, а политические напряжения - глубокими, но без международного права мир был бы еще более опасным. Международное право не идеально, но оно необходимо.

Именно поэтому международное право - это надежная крепость посреди бурь. Не потому, что оно устраняет все кризисы, а потому, что оно дает общую основу для построения мира, справедливости и стабильности.

Я понимаю, что это может звучать наивно, но я сохраняю оптимизм.