Если, например, человек считает, что жена должна сидеть дома, выходить на улицу только с закрытым лицом и в сопровождении мужа, а любая женщина, которая идет по улице одна, да еще и в мини-юбке – это проститутка и ее надо насиловать, то мне глубоко безразлично – эстонец он или, скажем, выходец с Ближнего Востока. Для меня такие взгляды на жизнь неприемлемы в принципе, и к расизму это никакого отношения не имеет. Точно так же для меня неприемлемы взрывы в электричках, расстрелы редакций сатирических изданий или нападения с ножом на посетителей магазина кошерной еды. Разумеется, не все мигранты носители таких идей, но практически все носители таких идей –мигранты в первом или последующих поколениях из определенных регионов планеты.

Напротив, если человек разделяет демократические ценности, то никаких проблем с его национальностью или религией возникать не будет. У нас в ТТУ работают преподаватели из нескольких десятков стран, и у них нет никаких сложностей. География наших студентов еще шире. Если кто-то надумает их дискриминировать – я первый встану на их защиту.

Именно нынешняя консервативная система позволяет детально изучить претендента и решить, насколько он соответствует критериям беженца или, если он является экономическим мигрантом – насколько он может быть востребован на эстонском рынке труда без ущерба для занятости местного населения.

От войны или ради лучшей доли?

Тут нам надо разобраться чем беженец отличается от экономического мигранта. Не хочу вдаваться в юридические тонкости, скажу словами своего коллеги из бюро Верховного комиссара по делам беженцев: "Беженец уезжает из своей страны ради жизни. Мигрант – ради лучшей жизни". Другими словами – беженец едет ради безопасности, мигрант – ради лучших экономических условий.

Действительно, есть обязательство принимать беженцев, но беженец – это сугубо индивидуальный статус. Никаких обязательств принимать экономических мигрантов нет. Даже война на территории страны отнюдь не является причиной автоматически предоставлять человеку статус беженца. Почему не предоставляют статус беженца украинцам? В ответах эстонских властей говорится, что украинцы могут поехать в части Украины, не затронутые войной. Почему к мигрантам из других регионов подходы должны быть иными?

Более того, почему беженцы должны ехать именно в ЕС? Лига арабских государств насчитывает 22 государства. Африканский союз насчитывает 54 государства-члена, Исламская конференция – 57 государств. Среди них большинство безопасные и есть более чем богатые, монархи которых, приезжая в Европу везут для гостиницы всю мебель из золота и застилают дорогими коврами парковки при отелях, чтобы, не дай Бог, не ступить ногой на голый асфальт. Почему не поехать в страну с близкой культурой и религией? Зачем ехать в страну с другими традициями, а потом, не успев приехать, начинать требовать раздельные бассейны для мужчин и женщин, производство халяльной еды или считать поздравление с Рождеством дискриминацией? Это, к слову, и ответ на спекуляции о том, что эстонцы тоже были беженцами – эстонцы бежали в страны с максимально близкой культурой и с надеждой вернуться назад.

О том, что мы в большинстве своем имеем дело не с беженцами свидетельствует и тот факт, что данных лиц не интересуют безопасные Венгрия, Эстония или, скажем, Греция – им нужны богатые Германия и скандинавские страны, которые своей безответственной социальной политикой фактически приглашают мигрантов к себе, а потом начинают вести разговоры о Европейской солидарности. Пытаясь добраться до этих стран, мигранты грубо нарушают законы и вступают в прямую конфронтацию с силами правопорядка.

До появления новых Брейвиков уже недалеко

Теперь к вопросу о том, чем опасен дополнительный прием мигрантов в дополнение к тем, которых мы и так принимаем? Тут место для дискуссии не так уж и много, так как мы уже имеем печальный опыт ряда западноевропейских государств.

С приемом мигрантов в этих странах существенно увеличилось количество террористических атак, вырос уровень уголовной преступности, включая уровень уличной преступности и количество изнасилований. Возросла нагрузка на систему социального обеспечения. Часто мигранты категорически не желают интегрироваться и превращают районы своего компактного проживания в криминальные гетто. Более того, представители ИГИЛ открытым текстом говорят, что посылают в Европу с беженцами своих бойцов. Сможет ли нас защитить полиция? – Очевидно нет. Практически все организаторы европейских терактов были в поле зрения полиции, и чем это помогло? Не учиться на ошибках других – это верх безрассудства. Все это несет раскол в общество и рост экстремистских настроений. Возмутительный поджог в Вао – печальное тому подтверждение. Игнорируя эту проблему можно дождаться и появление своего Брейвика.

Существует миф, что без мигрантов будет некому работать. Тут есть два аспекта. Во-первых, нынешняя система и так позволяет принимать мигрантов, необходимых для эстонской экономики. Во-вторых, согласно прогнозу советника стратегического бюро госканцелярии Сийма Сиккута, развитие инфотехнологий в Эстонии за 20 лет может привести к тому, что без работы останутся до 70% занятых на рынке труда, то есть 431 000 человек. Более того, уже сейчас в Эстонии насчитывается 34 000 человек, или 5,5% занятых на рынке труда, о которых с уверенностью можно сказать, что их функции в скором будущем будут выполнять машины. Даже если эти прогнозы являются преувеличением – тенденция сокращения рабочих мест очевидна.

Таким образом, нам надо решить – учиться на ошибках других или набивать собственные шишки с непредсказуемыми последствиями.