Мартин Яшко: с 2014 года угроза враждебного влияния для Эстонии не снизилась ({{commentsTotal}})

{{1516791780000 | amCalendar}}
Фото: ERR

Со времен конфликта на Украине угрозы для Эстонии, связанные с враждебным влиянием, расколом общества и подрывом доверия со стороны союзников, не уменьшились. Поэтому Эстония, как и союзники по ЕС и НАТО, увеличивает расходы на стратегическую коммуникацию в 13 раз, рассказал руководитель направления стратегической коммуникации госканцелярии Мартин Яшко.

В ближайшие четыре года Эстонское государство будет ежегодно тратить на стратегическую коммуникацию вместо 60 000 евро - 800 000. Штат экспертов в данной области в правительственном аппарате будет увеличен на восемь человек.

Для чего это делается?

После событий на Украине 2014 года при правительстве Эстонии появился советник по стратегической коммуникации. Тогда началась серьезная инфовойна, и этот шаг был понятен. Что произошло сейчас? Почему расходы государства на стратком планируется в ближайшие годы увеличить в 13 раз?

Мы не боимся серьезных угроз. В Эстонии, говоря о страткоме, мы сосредоточены на вопросах безопасности и обороны, то есть по сути - это часть правительственной коммуникации. Это координирование действий нескольких госучреждений и объяснение их политики всему обществу.

А почему расходы были увеличены именно сейчас? 

Угрозы для Эстонии связаны с враждебным влиянием, расколом общества и подрывом доверия со стороны наших союзников. С 2014 года все эти угрозы не уменьшились. Наши соседи и союзники по ЕС и НАТО - Швеция, Финляндия, Литва, Латвия, Польша - все они сейчас развивают структуры стратегической коммуникации.

Приведите примеры конкретных угроз.

Непосредственной военной угрозы для Эстонии сейчас нет. Хотя мы ее не исключаем. Но каждый год мы сталкиваемся с враждебным влиянием государств - мы говорим о нашем восточном соседе.

В России такова государственная политика, что через СМИ Россия распространяет свою политику, которая не очень дружелюбна к другим странам, в частности и к Эстонии, хотя Эстония в ней - не самый главный субъект.

Реальные угрозы существуют, и не только в информационной сфере.

Чем будут заниматься восемь экспертов, которых вы собираетесь нанять на работу, и будут ли среди них русскоязычные люди? 

Это будут аналитики, специалисты по планированию коммуникации - их национальность не имеет значения. В коммуникационном бюро правительства уже работают люди, чей родной язык - не эстонский и это очень позитивно.

Сейчас мы еще только создаем команду - имена выяснятся к концу года.

В конце прошлого года возникло много шума вокруг ПБК. Причастно ли к нему бюро стратегической коммуникации?

Действительно, речь больше идет о шуме, чем о серьезном обсуждении. Эстония - демократическая страна, и нам важно, чтобы работа журналистов была в рамках закона и журналистской этики. И любые замечания на эту тему у нас принято обсуждать - именно это и произошло в случае с ПБК, причем дискуссия еще не закончилась.  

Вопрос - не в идеологии ПБК, а в том, что коммуникация сосредоточена на одном канале, через который ее потребляет 30% населения Эстонии. Некоторые эксперты говорят, что до людей нельзя достучаться иными способами, кроме как через ПБК. Взять один канал и надеяться, что он будет работать для коммуникации - это неправильно. Нужно охватывать аудиторию через несколько каналов, привлекать другие СМИ, хотя на это действительно уйдет больше времени и средств.

То есть проблемы в идеологии ПБК нет?

Нет. В Эстонии все люди могут смотреть или читать все, что захотят. Это - не тема. Просто надо иметь выбор.

Исследования показывают, что эстонцы используют гораздо более узкий круг каналов СМИ, источников, нежели неэстонцы.

Жителей Эстонии долго пугали появлением у нас российского "Спутника". Спустя два года в связи с ним ситуация с безопасностью в Эстонии изменилась?

Чем больше мы говорим, что "Спутник" плохой, тем больше его смотрят.

В Эстонии давно сложилась ясная позиция на эту тему - правительственные учреждения не считают этот ресурс средством массовой информации. Причина в том, что это государственный информационный проект другой страны, его редакция не является независимой. И в отличие от ERR, который работает не при правительстве, а по (специально созданному для него) закону, в случае "Спутника" есть много аргументов, доказывающих его прямую связь с Кремлем. Например, указ президента России о создании холдинга "Россия сегодня", частью которого как раз и является "Спутник". А его задача была - расскзать об официальной позиции РФ.

Разве это не то же, о чем собирается рассказывать Эстония в рамках стратегической коммуникации?

Но у нас нет госканала. Правительственная коммуникация - это всего лишь один голос среди многих. У нас демократия, свобода слова и нет монополии правительства на информацию. Есть голос оппозиции, бизнеса - мы не хотим иметь такую монополию.

Но у нас же есть структуры при Минобороны, при МИДе, при Минэкономики, которые тоже занимаются стратегическим информированием. Зачем нужна еще одна отдельная структура?

У каждой из них есть свои приоритеты. Чтобы не было хаоса, в вопросах безопасности нужно координировать исходящие сообщения и быть способным объяснить свою точку зрения одним голосом. Без координации не будет хорошего эффекта. Структура в госканцелярии создана для прогнозирования ситуации и координации информационной  работы, которая уже ведется в разных министерствах.

Да, информация и раньше собиралась разными ведомствами, но до сих пор не анализировалась совокупно на достаточно высоком уровне.

После того, как информация будет собрана и проанализирована, мы будем смотреть на то, как свою информацию доносить до аудитории в Эстонии и за рубежом.

То есть будете заниматься пропагандой и контрпропагандой?

Стратегическая коммуникация - это не пропаганда и не контрпропаганда. Это рассказ своей истории. Это часть правительственной коммуникации с более узким фокусом.

Главный фокус на России или есть и другие страны?

Надо безусловно иметь хороший обзор того, что говорят российские СМИ, но не будем витать в облаках - то, что мы можем реально делать - это объяснять свою политику и подход своим жителям и нашим союзникам.

Среди русских журналистов Эстонии бытует мнение, что если эстонский журналист пишет критическую статью о действиях властей, то это высший класс работы, а если русскоязычный - то это, наверняка, пособничество российской пропаганде. Как вы относитесь к этому утверждению?

Я думаю, что это миф. Нет ни одного дня, когда в эстонских газетах не появлялась бы  критика в адрес правительства и политиков. И для нас нет разницы - пишет об этом эстонский Postimees или русские "Деловые ведомости". Я хотел бы видеть больше хороших критических, аналитических, расследовательских материалов в местной русской прессе. И если мы говорим о том, что русские СМИ в Эстонии переживают сложные времена, то надо подумать о том, как можно им содействовать, чтобы русские читатели снова захотели покупать газеты, а зрители - смотреть местные телеканалы на русском языке.

Редактор: Екатерина Таклая



ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.
Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: