Михаил Корб не собирается подавать в отставку с поста генсека Центристской партии ({{contentCtrl.commentsTotal}})

{{1591800840000 | amCalendar}}
Фото: Vladislava Snurnikova/ERR

Генеральный секретарь Центристской партии Михаил Корб не планирует подавать в отставку с этой должности на фоне финансовых проблем партии, и спокойно относится к уголовному делу, возбужденному прокуратурой из-за пожертвования на 50 000 евро, которое сделала центристам мелкий предприниматель из Тарту.

Об этом Корб сообщил в четверг в интервью ERR в веб-передаче "Прямой эфир из Дома новостей".

- Вы три года назад стали генеральным секретарем Центристской партии. Одна из важнейших задач генсека - держать под контролем денежные дела партии. По вашей оценке, за эти три года финансовое положение центристов улучшилось или нет?

- Это такой субъективный вопрос. Оценки можно давать разные. Ситуация развивалась в разных направлениях; были три больших предвыборных кампании, которые требуют средств. Конечно, Центристская партия затянута в несколько малоприятных процессов, которыми гордится не приходится. Они негативно сказываются на бюджете партии. Помимо организационной работы, приходится спорить в суде, спорить с различными инстанциями. Все это требует внимательного подхода и достаточно серьезных средств.

- У политических партий в Эстонии есть четыре возможных источника финансирования. Самый главный из них - деньги из государственного бюджета, выделяемые пропорционально числу мандатов партии в Рийгикогу. Вы получаете в год 1,4 млн евро. Это много или мало? Есть ли рациональное зерно в идее увеличить финансирование партий из госбюджета?

- Я думаю, что сумма, которую выделяет нам государство - результат определенной дискуссии, которая привела к сегодняшним цифрам. Говорить о снижении финансирования партий - очень популярная тема. Об этом часто любят говорить оппозиционные политики. Много это или мало, трудно понять. За счет чего живет партия? Партия пытается привлечь дополнительные средства, спонсоров, старается это делать постоянно. В результате этого формируется бюджет партии. Есть еще членские взносы, в уплате которых члены Центристской партии всегда отличалась прилежностью. Это тоже дает небольшой, но определенный доход.

- Членские взносы в прошлом году дали вам 1% доходов. Вы собрали около 30 000 евро. У вас около 15 000 членов, т.е. получается по два евро с человека в год?

- Вообще члены партии платят [взносы в размере] 10 евро, пенсионеры платят [один] евро. Не со всеми есть контакт, не все люди ответственно относятся к этой обязанности, поэтому сумма могла бы быть больше, но она определенно больше, чем у других партий.

- Вы не пытаетесь наказывать тех, кто не платит?

- Наказывать точно нет. Мы пытаемся получить эти деньги хорошими способами, контактом с людьми.

- Следующая статья дохода партии - это пожертвования, которые делают, в том числе, члены партии. Значительные суммы платят депутаты парламента, министры. Это нечто вроде оброка или десятины?

- Эти суммы являются результатом договоренности между членами партии. Эта практика у нас выведена на уровень устава партии, где указаны проценты, которые выплачивают в бюджет партии люди на определенных должностях. Конечно, многие [отделения Центристской партии в местных] самоуправлениях договариваются так, что их члены выделяют какой-то процент своей зарплаты в бюджет своей организации. Но эта практика иногда есть, иногда нет. Она зависит от [конкретных] местных самоуправлений. А члены парламента все вкладываются в бюджет.

- Но они вкладываются как-то очень по-разному. В прошлом году Энн Ээсмаа, например, заплатил более 13 000 евро, Виктор Васильев - более 10 000 евро, а другие уже намного меньше. Почему так происходит? Я не вижу здесь корреляции с зарплатой.

- Есть определенный минимум, который мы просим людей выплачивать, он значительно меньше 10 000 евро. Но никто не запрещает платить больше, и, конечно, некоторые члены партии этой возможностью пользуются.

- Просто щедрые люди?

- Просто щедрые люди. Кроме того, эти цифры агрегированные. Некоторые работы члены партии выполняют через партийную структуру. Может быть, это были какие-то [увеличенные] пожертвования с целью покрыть расходы, связанные напрямую с этим депутатом. Есть люди более ответственные, есть менее ответственные, но большая часть старается платить в [партийную] казну свой процент.

Интервью Ильдара Низаметдинова с Михаилом Корбом. Автор: Vladislava Snurnikova/ERR

- Я обратил внимание, что председатель партии Юри Ратас заплатил меньше других - всего 5500 евро.

- В первую очередь, вся его деятельность - это нематериальный вклад, а этот взнос он платит как оговоренную часть своих доходов. Он платит не меньше других.

- Еще есть частные пожертвования от людей, которые членами партии не являются. По вашей отчетности, здесь очень большой прогресс - 174 000 евро в 2017 году, 358 000 евро в 2018 , а в 2019 году уже 843 000 евро. Получается, что вы каждый год удваиваете сумму таких пожертвований. С чем это связано?

- Увеличение объема пожертвований связано с предвыборными кампаниями. Это большая расходная статья. Сами люди в период предвыборной кампании больше поддерживают свою партию. Я не думаю, что в этом году мы сможем получить такую большую [финансовую] поддержку. Конечно, этим вопросом занимаются, активно спрашивают у людей, согласны ли они поддержать мировоззрение Центристской партии.

- Что значит активно спрашивают? Ваши однопартийцы ходят по богатым людям и спрашивают, не дадите ли нам денег?

- Это не так происходит. Конечно, по людям никто не ходит, но во время каких-то разговоров, встреч люди сами часто предлагают поддержку. Бывает по-разному: иногда спрашивают у человека, иногда человек сам изъявляет желание. Целенаправленной деятельности по получению поддержки нет, это скорее побочный процесс каких-то других процессов, где люди общаются между собой.

- Мы подошли к пожертвованию, о котором сейчас много говорят и пишут. Его сделала в январе этого года мелкий предприниматель из Тарту Яна-Хелен Юхасте. Как потом выяснилось, эти деньги не совсем ее, а были переданы ей бывшим мужем на общего ребенка. По ее словам, она рассматривала возможность пожертвовать эти деньги либо приюту для животных, либо Центристской партии, и сделала выбор в пользу центристов. Вы ранее говорили, что сами с этой дамой не встречались. Кто с ней вообще встречался и подвиг на это пожертвование?

- Пожертвование было сделано в январе. Сразу в контакте мы с этим человеком не были, а вступили в контакт, когда общественность начала задавать вопросы, на которые у нас просто не было ответа.

- А почему вы сразу не вступили в контакт? Это же необычно, когда неизвестный вам человек просто так жертвует 50 000 евро.

- Вы упомянули 800 000 евро, которые были собраны за прошлый год. Это соразмеримые размеры. Если человек переводит партии определенную сумму, мы ему благодарны за это. Такой практики, чтобы сразу звонить и с таким человеком разговаривать, нет.

- Осенью прошлого года вам пожертвовал 100 000 евро предприниматель Ивар Венделен, который раньше партиям никогда не жертвовал. Вы тоже просто приняли эти деньги, не спросив, почему и зачем он это делает?

- Ивар Венделен был в контакте с партией, мы с ним общались. Я могу привести и другие примеры, когда люди жертвовали значительные суммы - 10 000 или 20 000 евро, которые не были в контакте с партией. Мы не спрашивали у них, зачем они это сделали, потому что понимали, что это поддержка партии, и у нас не было причин сомневаться, что это пожертвование не сделано честно, прозрачно, из благих побуждений.

Интервью Ильдара Низаметдинова с Михаилом Корбом. Автор: Vladislava Snurnikova/ERR

- Давайте вернемся к хронологии того пожертвования на 50 000 евро.

- В апреле этот вопрос поднялся на повестку дня, в мае начали задавать вопросы. Тогда мы связались с этим человеком, переговорили с ней, получили ее объяснения. Нас эти объяснения устроили, и для нас вопрос был на определенный момент исчерпан.

- А я читал, что Майлис Репс связалась с госпожой Юхасте еще в апреле.

- Вот также говорили о приюте для животных. Во-первых, такой информации официально никто не говорил. Человек не утверждал нам во время разговора, что он выбирал между Центристской партией и приютом для животных. Это домыслы. Что касается информации о переговорах в апреле, то я могу абсолютно точно утверждать, что таких переговоров не было. Майлис Репс впервые разговаривала с этим человеком вместе со мной в конце мая, когда активно началось все это обсуждение.

- То есть Майлис Репс никогда раньше не связывалась с этим человеком?

- Майлис Репс не связывалась с этим человеком.

- А почему публиковались подробности этого разговора?

- Я не могу говорить, что было написано. Я могу утверждать только сам факт, что мы разговаривали первый раз в мае месяце. Я переспросил у Майлис по поводу той статьи, что это значит. Она ответила, что это какое-то недопонимание, недомолвки. Дальше нас эти объяснения [пожертвователя] удовлетворили, и когда в следующую субботу появилась определенная информация или подозрения, что за этим пожертвованием может что-то быть, тогда партия решила перевести эти деньги обратно.

- Почему вы все-таки решили вернуть эти деньги? Юри Ратас накануне в Рийгикогу сказал, что это было связано с наличием каких-то сомнений. Каких сомнений? У вас то нет сомнений, то есть сомнения.

- Когда в обществе началась дискуссия на эту тему, начали появляться разные мнения. Кто-то начал говорить, что это деньги ребенка, их нельзя возвращать. Eesti Ekspress представил какое-то сомнение в том, что это деньги этого человека. Появилась разная информация, которая привела к появлению разных спекуляций, дискуссий, бросающие тень на руководителей партии, их действия. В какой-то момент было решено, что партия, чтобы снять уровень напряжения, вернет эти средства человеку, который их перевел. Это было решение, принятое в определенной степени на основе того, какая дискуссия началась в обществе.

- Это не оскорбительно для жертвователя?

- Можно и так на это посмотреть. Я разговаривал с ней в понедельник [8 июня], объяснил ей ситуацию. Сказал, что пока идет весь этот процесс, разбирательства, дискуссия, мы эти средства возвращаем, а что будет дальше, покажет время.

- То есть вы не исключаете, что потом это пожертвование можно будет сделать повторно?

- Нет, я ни в коем случае не хотел оставить такое впечатление. Что будет дальше, то будет дальше, а на данный момент решение эти средства вернуть.

- Прокуратура решила возбудить дело по этому случаю на основании заявления Комиссии по надзору за финансированием партий, отношения с которой у вас имеют долгую и довольно мучительную историю. Получается, что несмотря на то, что вы деньги вернули, прокуратура будет этим заниматься.

- Когда мы обсуждали возврат средств, всем было понятно, что это никак не повлияет на решение прокуратуры. Если был какой-то замысел в этом вопросе, то прокуратура в любом случае возбудит дело. Я считаю этот шаг абсолютно нормальным, отношусь к нему абсолютно спокойно. У прокуратуры есть своя сфера ответственности. Если есть какие-то сомнения, она должна их развеять или подтвердить. Я абсолютно уверен, что никто из моих коллег не действовал со злым умыслом, поэтому отношусь к этому спокойно. Как говорится, прокуратура разберется.

- Бывший супруг госпожи Юхасте имеет определенные коммерческие интересы и, возможно, пытался кого-то к чему-то склонить. Однако проблема не в том, что человек решил пожертвовать, а в том, что закон запрещает жертвовать деньги, которые принадлежит другому лицу.

- Да, проблема в этом. Я думаю, что прокуратура выяснит, было ли это так, и сделает свои выводы.

- Но это разбирательство опять имеет для вас неприятный подтекст.

- Да, конечно, в имиджевом плане неприятно попасть в такую ситуацию.

- Будете ходить давать показания?

- Конечно, мы абсолютно готовы сотрудничать с прокуратурой. Если она будет задавать вопросы, мы будем на них отвечать и представим всю информацию, которая только у нас есть.

Интервью Ильдара Низаметдинова с Михаилом Корбом. Автор: Vladislava Snurnikova/ERR

- Многие комментаторы связывают ваши многочисленные коллизии с Комиссией по надзору за финансированием партий с появлением инициированного правящей коалицией законопроекта о ликвидации этой комиссии и передаче ее функций Государственному контролю. Несколько недель вы сказали, что Госконтроль сделает эту работу лучше. Что значит лучше? Ведь никаких претензий к комиссии вроде бы нет.

- Я думаю, что вы слышали дискуссии, которые ведутся в парламенте, в том числе утверждения министра юстиции. Он сказал, что качество юридических документов, которые комиссия посылает в суд, оставляет желать лучшего. Дискуссия о том, кто мог бы осуществлять надзор за деятельностью партий, ведется уже давно. Идея о том, что это мог бы быть государственный контролер, уже давно витает в воздухе. Это говорил еще прошлый канцлер права. Я приведу простой пример: никто не слышал, чтобы надзор за банками осуществляли сами банки.

- Однако надзор за адвокатами осуществляют сами адвокаты.

- Аналогии можно проводить любые, но я доверяю институту госконтролера и уверен, что свою работу они смогут так же хорошо выполнять.

- С комиссией судились более 20 раз, и суд всякий раз вставал на сторону комиссии. Это значит, что качество подготовленных ей документов суды вполне удовлетворяло.

- Да, но не известно, сколько вопросов и дел не дошли до суда. Возможности этой комиссии ограничены, они ограничены количеством людей. Дела, которые дошли [до суда], они хороши, но мы же не знаем, сколько дел осталось не передано в суд, сколько штрафов еще можно было бы...

- Что значит, не передано в суд? Часть предписаний этой комиссии партии безропотно выполнили, включая вашу партию.

- Мы же не можем утверждать, что все правонарушения, которые дошли до комиссии, были рассмотрены и по ним были приняты окончательные решения. Поэтому я думаю, что институт госконтролера абсолютно сможет улучшить качество [этой] работы, я в этом нисколько не сомневаюсь.

- А почему сам госконтролер сомневается, зачем его пытаются наделить такой функцией?

- Есть разные мнения. Госконтролер смотрит на эту ситуацию по-разному, и абсолютной поддержки с его стороны нет, но говорить о том, что он абсолютно не поддерживает этот план, тоже неправильно. Он скорее высказывает сомнения, чем говорит, что это плохой план.

- До сих пор никто не дал ясного ответа на вопрос о том, что написал этот законопроект, где он появился. Методом исключения все приписывают эту инициативу Центристской партии.

- Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию. По информации из открытых источников могу сказать, что и Министерство юстиции участвовало в разработке.

- Но Министерство юстиции выполняло чье-то политическое поручение.

- Да, в какой-то степени это и есть ответ. Все нюансы невозможно предвидеть, и этот документ появился в результате совместной работы нескольких институтов. К нему приложило руку много разных сторон, в том числе Министерство юстиции.

- Я правильно понимаю, что этот документ был санкционирован советом правящей коалиции?

- Абсолютно. Три коалиционные партии.

- Но кто-то должен был первым поднять этот вопрос? Вы хотите сказать, что это не инициатива центристов?

- Я хочу сказать, что это инициатива трех коалиционных партий.

- Первое чтение законопроекта прошло, и теперь даже министр юстиции говорит, что его надо переделать. В ускоренном порядке его рассмотреть не получилось. Вы согласны с тем, что в законопроект будут внесены изменения, например, в пункт о сроках давности по нарушениям?

- Я думаю, что любой закон - это продукт определенной дискуссии, как между коалиционными, так и между оппозиционными партиями. Я думаю, что сам закон должен появиться в результате всей этой работы, которая будет в парламенте проведена. Если будет принято решение о каких-то изменениях, то эти изменения будут проведены в жизнь. Это результат переговоров, в первую очередь, внутри коалиции.

- Центристы готовы менять этот законопроект?

- Центристы готовы к дискуссии и обсуждению. Если по результатам дискуссии будет достигнута договоренность, то мы, конечно, готовы к любым изменениям.

- Денежные дела сильно бьют по репутации Центристской партии. Юри Ратас в среду обронил в Рийгикогу фразу, что если бы в этом пожертвовании на 50 000 евро было что-то криминальное, то он бы добровольно подал в отставку. То есть даже такие мысли уже приходится взвешивать.

- Да, на этим мысли наводят вопросы оппонентов и журналистов, которые все сразу задают подобные вопросы, говорят о том, что было что-то сделано плохо или неправильно. Я бы не торопился с выводами. Сегодня начато уголовное дело, в какой-то момент оно будет доведено до конца. Прокуратура вынесет свое решение, и после этого можно будет давать оценку правомочности действий пожертвователя, могли ли мы принимать это пожертвование и т.д.

- Эти выводы могут быть и организационными. Звучало мнение, что в какой-то момент центристам придется пожертвовать своим генеральным секретарем.

- Я буду работать до тех пор, пока мне доверяет правление [партии]. Пока это доверие есть, я работаю. Если доверия нет, то вопрос, конечно, решается очень легко.

- Вы чувствуете, что пока такое доверие к вам есть?

- Скажем так, сейчас немного другие чувства, хочется разобраться в этой ситуации. А чувства о доверии или недоверии... пока места для эмоций нет.

- Спасибо вам за это интервью.

Редактор: Виктор Сольц, Андрей Крашевский

Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: