Президент Алар Карис не провозгласил закон, который предусматривает введение языковых требований при призыве на срочную службу. Решение затрагивает несколько сотен молодых людей в год и вызвало бурную общественную дискуссию. Депутаты Рийгикогу отреагировали на решение президента с недовольством, припомнив ему аналогичное решение, касающееся русской православной церкви.

Полезны ли по существу для государства предъявляемые к призывникам языковые требования, особенно в стратегической перспективе, – вопрос спорный. Президент правильно заметил, что овладение языком повышает желание защищать государство – независимо от того, происходит ли это до поступления на срочную службу или во время нее.

Однако сейчас вопрос не в этом. Логика президента ясна, и ее можно изложить тремя простыми пунктами:

1. Закон позволил бы по-разному обращаться с призывниками в зависимости от того, владеют они эстонским языком на уровне B1 или нет. Вернее, от того, есть ли у них соответствующий сертификат: человек может фактически знать язык, но не иметь документа. Это является неравным обращением и ограничивает прописанный в Конституции принцип равного обращения.
2. Цели закона – качественная и безопасная военная подготовка без чрезмерной траты ресурсов, – безусловно, важны. Следовательно, в принципе, они подходят для того, чтобы ограничить право на равное обращение.
3. Тем не менее Рийгикогу нарушил принцип пропорциональности. Этот принцип в числе прочего гласит, что если той же цели можно достичь с меньшим ограничением прав, следует предпочесть именно такое решение. В данном случае президент пришел к выводу, что такая возможность есть: альтернативой могло бы быть направление призывников на интенсивное изучение языка до начала службы.

Решение президента является классическим примером того, как конституционные права должны работать на практике. К сожалению, Рийгикогу при принятии закона не проанализировал его соответствие Конституции – по крайней мере, из материалов законопроекта этого не следует. Как это, увы, часто бывает, норма попала в законопроект через предложение об изменении. Обоснование поправки было очень лаконичным (три абзаца). Будь анализ глубже, а обсуждение шире, решение президента, возможно, было бы иным.

В результате закон был возвращен в Рийгикогу. Это, в свою очередь, означает, что к 1 января не вступят в силу и несколько других важных изменений, содержавшихся в этом же законе. Таким образом, последствия президентского вмешательства неприятны и добавляют государству работы.

Тем не менее с конституционной точки зрения президент прав, и другого варианта действий у него не было. При этом на прошлой неделе президент из-за небрежности Рийгикогу вернул в парламент еще один закон. То, что президент следит за соблюдением принципов правового государства и основных прав, безусловно, положительно.

В последнее время все чаще возникают вопросы о том, не отходят ли наши законы от Конституции и принципов правового государства? В условиях постоянных кризисов понятно, что государство должно как-то реагировать, и ошибки при этом естественны. Однако государство должно уметь и исправлять свои ошибки.

Вызовы эпохи сложны, и конца им пока не предвидится, но, отвечая на эти вызовы, нельзя использовать меры, неуместные для той Эстонии, в которой мы хотели бы жить.