"CAR-T – это персонализированная терапия, которую делают из собственных клеток пациента. В норме наша иммунная система умеет защищать организм от раковых клеток, но иногда эти клетки как будто "засыпают" и перестают их распознавать", – говорит иммуногол Танель Махлакойв.

Он пояснил, что при CAR-T-терапии у пациента берут иммунные клетки, Т-лимфоциты, и в лаборатории генетически модифицируют их: добавляют фрагмент ДНК, благодаря которому на поверхности клетки появляется новый рецептор – CAR. Он позволяет Т-лимфоциту распознавать именно раковые клетки пациента и уничтожать их.

"Если сравнить это с химиотерапией, то химиотерапия – это небольшие токсичные молекулы, которые воздействуют на организм довольно неспецифично. Поэтому у неё много побочных эффектов. CAR-T работает совершенно иначе: мы фактически обучаем собственные клетки иммунной системы пациента бороться с опухолью", – пояснил Танель Махлакойв.

По словам иммуногола, CAR-T-препарат выглядит совсем не так, как обычная таблетка или укол. "Это небольшой пакет с жидкостью, в которой находятся человеческие клетки – примерно как образец крови без эритроцитов, только иммунные клетки. Эти клетки вводят пациенту через вену, обычно через канюлю. Само введение занимает примерно час, в зависимости от объёма".

"Но самое интересное в том, что это лечение проводят один раз. После возвращения в организм клетки начинают размножаться. Чем больше они встречают раковых клеток, тем активнее размножаются и тем сильнее может быть эффект. В идеале эти клетки сохраняются в организме надолго, и одной дозы оказывается достаточно", – добавил иммунолог.

CAR-T-терапию в мире развивают уже много лет, а применять её у людей начали примерно с 2017 года. Сегодня она доступна в США, Западной Европе и других развитых странах.

В Эстонии такой возможности до сих пор не было прежде всего потому, что это очень дорогая и сложная технология. Коммерческий препарат может стоить около 400 000 евро. Кроме того, нужны специальные лаборатории и инфраструктура для получения и производства клеточного препарата.

"Эстония – небольшой рынок, поэтому крупным фармацевтическим компаниям не особенно интересно производить такой препарат здесь. Именно поэтому мы решили попробовать разработать его самостоятельно", – сказал Танель Махлакойв.

В перспективе CAR-T можно будет применять не только при раке крови. В Эстонии ежегодно диагностируют более 8000 новых случаев рака, и примерно 7% из них приходится на опухоли крови.

"Для многих пациентов химиотерапия и другие традиционные методы работают, но есть больные, которым они не помогают. Именно для них клеточная терапия может стать новой возможностью. Сейчас речь идёт прежде всего о лейкозах и лимфомах, но клинические исследования уже показывают перспективные результаты и при других заболеваниях. Поэтому мы надеемся постепенно расширять круг пациентов", – пояснил Танель Махлакойв.

По словам иммуногога, сейчас весь процесс производства занимает 12 дней: у пациента берут клетки, выделяют из них нужные иммунные клетки, вводят генетический материал с помощью специального вирусного вектора и затем размножают клетки в лаборатории.

"В этом году мы испытываем возможность сократить производство до семи дней. Это уже довольно быстро по сравнению с коммерческим производством, когда клетки пациента замораживают и отправляют за границу, а затем препарат возвращается обратно. Весь такой процесс может занимать 30–40 дней", – отметил Танель Махлакойв.

"Для лейкозов и лимфом всё происходит довольно быстро, потому что раковые клетки находятся в тех же кровеносных сосудах, что и CAR-T-клетки. Они начинают встречаться практически сразу. Уже через день-два у пациента может подняться температура – это один из признаков того, что процесс действительно идёт и клетки активно уничтожают опухоль", – добавил иммунолог.

Конечно, эту реакцию необходимо контролировать, потому что слишком сильное воспаление может быть опасным. Но врачи знают, как с ним справляться. Поэтому уже в первые дни начинается активное уничтожение раковых клеток, и иногда всего за неделю их количество может резко снизиться вплоть до полного исчезновения.

По словам Махлакойва, рак – это не одно заболевание. В организме существует множество разных типов клеток, и практически каждый из них потенциально может дать начало своему виду опухоли.

"Большинство опухолей являются солидными, то есть находятся в каком-то органе. И здесь CAR-T пока работает сложнее, потому что клеткам нужно выйти из кровеносных сосудов и попасть непосредственно в опухоль. Кроме того, сама опухоль часто создаёт среду, которая подавляет иммунные клетки и буквально заставляет их "засыпать"", – пояснил иммунолог.

Учёные сейчас работают над тем, чтобы CAR-T-клетки дольше сохранялись в организме, лучше находили опухоль и могли противостоять этой подавляющей среде.

"Тем не менее исследования уже идут при таких заболеваниях, как глиобластома, рак молочной железы, лёгких и желудка. Возможно, в ближайшие годы CAR-T-терапия начнёт применяться и при некоторых солидных опухолях".

Как отметил Махлакойв, в Эстонии раньше практически не было опыта разработки лекарств с нуля. Для CAR-T пришлось создавать необходимую инфраструктуру и одновременно накапливать компетенции. Нужны специальные лаборатории с очень строгими требованиями к чистоте и стерильности, а также специалисты, которые умеют работать именно с такой клеточной терапией.

"Поэтому в проекте объединились врачи и учёные из Тартуской университетской клиники, Северо-Эстонского региональной больницы и Icosagen. Это сотрудничество позволяет соединить клинический и научный опыт".

По словам иммуноголоа, каждая организация в проекте выполняет свою часть работы: больницы отвечают за клиническую сторону, учёные – за разработку технологии, а инфраструктура создаётся при поддержке финансирования. При этом самое сложное – не столько само производство клеток, сколько контроль их качества. Нужно доказать, что полученный препарат чистый, качественный, безопасный и эффективный – и для пациента, и для регулятора.

"Я изучал генетические технологии в Тартуском университете, затем продолжил обучение во Франции и Германии, а около десяти лет работал в США. Именно там я начал заниматься разработкой клеточной терапии. Когда я вернулся в Эстонию, стало очевидно, что эстонские пациенты не имеют доступа к таким сложным и дорогим методам лечения. При этом врачи в наших больницах были готовы заниматься этой терапией. Так и возникла идея сделать этот проект здесь", – рассказал Махлакойв.

Сейчас пациент сам за производство препарата не платит, отметил иммунолог. "Мы консультировались с Кассой здоровья, и в принципе предполагается, что расходы на производство будут покрываться. При этом производство CAR-T в Эстонии может быть в несколько раз дешевле коммерческого препарата. Кроме того, пациент сможет получить лечение быстрее, поскольку клетки не придётся отправлять за границу и ждать их возвращения".

"Наше видение довольно амбициозное. Сейчас мы делаем небольшой, но важный шаг – пытаемся показать, что в Эстонии можно создавать сложные лекарственные препараты практически с нуля. У нас есть учёные, врачи, лаборатории, больницы и необходимая инфраструктура. Если мы можем создавать клеточную терапию для рака крови, то в дальнейшем подобные технологии можно развивать и для солидных опухолей, например рака яичников, а возможно, и некоторых опухолей лёгких или желудка", – говорит Махлакойв.

"Параллельно мы работаем над тем, чтобы сделать производство быстрее и дешевле. Возможно, когда-нибудь препарат удастся производить не за семь дней, а всего за один", – добавил тммунолог.

Поэтому CAR-T, по его словам, – это не только один конкретный препарат для пациентов с раком крови. Это ещё и создание компетенций и инфраструктуры, которые в дальнейшем могут стать основой для разработки новых лекарств в Эстонии.