Аймар Вентсель: о конокрадах ({{commentsTotal}})

В истории за конокрадами закрепилась своеобразная слава преступников и одновременно героев. Иллюстративная фотография.
В истории за конокрадами закрепилась своеобразная слава преступников и одновременно героев. Иллюстративная фотография. Автор: Jens Winkler/Pixabay

На орбиту публичного интереса эстоноземельцев внезапно вернулась давно забытая профессия – конокрад.

Когда я езжу летом по стране, то вынужден признать, что лошадей стало мало, а те, что есть, в основном скаковые. Рабочие лошади встречаются редко, и я даже не представляю, какую работу они выполняют.

Тем не менее, еще не так давно в эстонских деревнях были как лошади, так и люди, которые на них работали.

Даже в последние годы советского периода в каждой эстонской деревне было по меньшей мере одно домохозяйство, в котором держали лошадь и остальные односельчане брали ее в аренду, когда нужно было наехать картофельные борозды.

Я в детстве сам просился в телегу проезжающего мимо односельчанина, чтобы прокатиться пару километров по пыльной дороге.

Важное тягловое животное

До начала широкого применения тракторов и автомобилей лошадь была важным тягловым животным для большой части планеты. Лошадь пахала, перевозила грузы, помогала в войну и кормила существенную часть человечества на протяжении тысячелетий. По этой причине она считалась важным животным, значительно важнее другой домашней скотины.

Если полистать изданную Эстонским литературным музеем книгу "1111 эстонских пословиц", то можно обнаружить множество выражений про лошадей, подчеркивающих их важность для хуторского хозяйства: "Настоящий мужчина не даст другому свой нож, коня и жену", "Лошадь корми, как брата, и привязывай, как вора", "Сначала воруют иглу, потом нож и в последнюю очередь коня".

Все это говорит о том, что кражу коня в традиционном крестьянском обществе считали одним из тяжелейших преступлений. Потеря лошади означала потерю основного рабочего животного, на котором держалось все хозяйство.

Без лошади нельзя было пахать, возить товар на рынок и привозить из леса дрова. Насколько мне известно, конокрадство и традиционные правовые нормы в крестьянском обществе в Эстонии не изучены. Я консультировался с коллегами-фольклористами, и они утверждают, что связанное с лошадьми и конокрадством народное творчество собиралось, но в истории и истории права – большой пробел.

Изучавший российскую организованную преступность британский политолог и историк Марк Галеотти в своей книге "Воры" посвятил конокрадству в крестьянском обществе царской России целую главу.

Галеотти утверждает, что кража и перепродажа лошадей в те времена были первой формой организованной преступности в России. У конокрадов якобы даже были подземные конюшни, в которых прятали украденных коней, а конокрадством в XIX веке занимались целыми деревнями.

Автор пишет о том, что царская Россия была государством, которое "правило дешево" – в конце XIX века в России на 120 млн жителей приходилось 48 000 блюстителей порядка. Большинство из них служило в городах и поэтому на 90-миллионное население деревень приходилось чуть больше 8000 стражей правопорядка.

Неудивительно, что в деревнях возникали разные формы самосуда, при этом за конокрадство карали наиболее жестко. В дополнение к вышесказанному стоит упомянуть и царившую в те времена в России хроническую коррупцию, которую Галеотти даже называет "русской традицией".

Так или иначе, против организованного конокрадства крестьяне дореволюционной России внедрили свою правовую систему, в которой конокрадам в прямом смысле слова грозило избиение до смерти.

Преступники и герои одновременно

В Эстонии ситуация настоль хаотичной, по всей видимости, не была. Территория была меньше, а стражей правопорядка – больше. Несмотря на это легенды об одном лишь Юри Румму свидетельствуют о том, что и в Эстонии конокрадство считалось своего рода преступлением.

Украсть и нелегально продать коня было под силу не каждому, и удачливые конокрады становились некими Робин Гудами, которые своими поступками словно восстанавливали некую социальную справедливость. Так как у богатых лошади были получше, то красть их было целесообразнее. В то же время зажиточные люди тщательнее охраняли своих коней, и украсть их было труднее.

Поэтому в некоторой степени логично, что в "Правде и справедливости" Таммсааре отец бросает сыну: "пойдешь в университет учиться на конокрада". Не утко-, корово-, свино- или овцекрада, не так ли? Нет, на самого опасного после убийцы преступника в крестьянском обществе.

У степных народов, будь то казахи-киргизы Центральной Азии или индейцы Великих равнин Северной Америки, вся жизнь вертелась вокруг лошади, и там воровство лошадей традиционно считалось своего рода героическим поступком.

Таких конокрадов воспевали в песнях, сказаниях и увековечивали в картинах, и во многих случаях конокрадство приравнивалось к убийству врага.

Тувинцы еще в 1950-е годы перегоняли лошадей из Монголии. И, конечно, цыгане, которые, воруя лошадей, стали символом лихости и романтической свободы.

Если поместить все вышесказанное в исторический контекст, то можно утверждать, что конокрад был одновременно благородным героем и преступником низшего сорта.

Без исторического контекста обвинение в конокрадстве кажется в наши дни архаичным анахронизмом, но еще не так давно речь шла о совершенно особенной категории людей, жестоких преступниках и романтических героях одновременно.

Министр внутренних дел Март Хельме 30 июня на съезде EKRE назвал Таллиннский университет "пропагандистским заведением для образования откормленных конокрадов", которому нельзя давать деньги, предназначенные для науки.

Редактор: Евгения Зыбина



Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: