Министр Рене Кокк: говорить надо и об АЭС, и о целлюлозном заводе ({{commentsTotal}})

Рене Кокк и Тоомас Сильдам.
Рене Кокк и Тоомас Сильдам. Автор: Сийм Лыви/ERR

Министр окружающей среды Рене Кокк (EKRE) считает, что изменения климата вызваны деятельностью человека, но не видит большого смысла в электромобилях, настроен скептически по отношению к Rail Baltic, не поддерживает экологический сбор с авиабилетов и считает, что биодобавки для топлива надо производить из местного сырья. О своих взглядах на вопросы окружающей среды и не только представитель Консервативной народной партии рассказал в интервью журналисту ERR Тоомасу Сильдаму.

- Как бы вы объяснили простыми словами, что такая климатическая нейтральность и зачем она нужна?

- Если исходить из того, что деятельность человека в последние столетия привела к потеплению климата в таких масштабах, как это утверждается, то Европа стремится снизить выбросы углекислого газа.

Образно говоря, сколько CO2 выбрасывается из выхлопной трубы автомобиля, столько и надо связать, в этом направлении мы движемся. Это можно сделать с помощью лесов и различных технологий, которые могут улавливать CO2 в заводских трубах и делать из него что-то полезное...

Мне кажется, что надо смотреть на CO2 не только как на большую проблему, которой он, несомненно, является, но и как на возможность развивать технологии, искать решения, как минус превратить в плюс для человечества.

- Что вы имеете в виду? Что именно превратить в плюс?

- Фиксацию и повышение добавленной стоимости CO2. Такие технологии в ближайшие десятилетия обязательно будут развиваться.

- Многие страны ЕС хотят добиться климатически нейтральной экономики к 2050 году. Нужно и по силам ли это для Эстонии?

- Насколько это по силам, сегодня легче спросить, чем ответить. Исследования говорят, что для климатической нейтральности к 2050 году Эстонии потребуются инвестиции в размере около 17 млрд евро.

Мне кажется, что политики легче соглашаются на цели в удаленном будущем, чем на цели в ближайшем будущем. Приведу в пример отходы. Мы в 2008 году знали, что к 2020 году 50% отходов надо будут направлять на вторичную переработку, но сегодня у нас большие проблемы с этим.

- Эстония сейчас перерабатывает всего 32% отходов.

- В зависимости от методики, 28-44%.

- Для выхода на климатическую нейтральность Эстонии нужно 16,7 млрд евро в течение 30 лет, но львиную долю этих денег - 12,1 млрд - должен дать частный сектор. Как вы собираетесь побудить наших бизнесменов вложить такие деньги?

- У нас в СМИ любят муссировать, как государство начинает прижимать предпринимателей. Но давайте посмотрим, что происходит повседневно. Государство годами строит велосипедно-пешеходные дорожки, принимает различные меры для повышения энергоэффективности, утепления домов, поддержки предпринимателей различными программами, более экономное оборудование...

Это повседневный процесс, в котором предприниматели все равно смотрят, как сэкономить энергию, внедрить более экономичное оборудование... Это все не так драматично и пугающе.

- 12 миллиардов - большие деньги.

- Да. Но многие вещи предприниматели делают в любом случае. Хотя бы продают электромобили, а мы предлагаем для этого льготы.

Рене Кокк и Тоомас Сильдам. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Тогда об электромобилях. Возобновит ли Эстония субсидирование электромобилей и автомобилей с гибридным приводом?

- У нас открывается одно такое пособие.

- Я как раз говорил с автодилером, по словам которого государство не платит ни цента при покупке электромобиля.

- Скоро будет платить. Через Центр инвестиций в окружающую среду у нас открывается пособие в размере 5000 евро при покупке электромобиля.

- Когда-то ведь пособие было больше?

- Да, но и денег тогда было больше. Выбор в том и заключается - климатическая нейтральность или экономия бюджетных средств.

Действовать надо разумно. При помощи электромобилей мы сможем снизить выбросы CO2, но редко говорят о том, сколько стоит производство электромобиля и его утилизация, когда он придет в негодность. Например, переработка аварийного электромобиля в отходы стоит очень недешево. Я не говорю, что мы не должны здесь двигаться дальше, но действовать надо разумно.

- Вы не верите в электромобили?

- Должен честно признать, что я лично, как Рене Кокк, пропустил бы этот этап с электромобилями и дождался внедрения водородной технологии. В министерстве я образовал рабочую группу по водороду, которая займется изучением водородной технологии с привлечением наших ученых и лучших европейских образцов, чтобы понять, как двигаться дальше. Я больше верю в водород.

- Означает ли климатическая нейтральность в Эстонии то, что нам придется полностью отказаться от существующего формата выработки энергии?

- Со временем увидим, что получится на самом деле. Но я точно считаю, что государство должно сохранить производство энергии из сланца в качестве альтернативы.

Я и раньше говорил, что не надо засыпать старый колодец, пока не готов новый. Я считаю, что перед полным отказом от сланцевой энергетики должны быть реальные альтернативы - водородные решения, парки ветрогенераторов, солнечная энергия, энергия волн или атомная электростанция. Я не большой любитель АЭС, но энергия нам нужна, и современную атомную энергетику следует обязательно обсудить в обществе как одну из альтернатив.

- Вы готовы выступить против всех сомневающихся, у которых слова атомная электростанция сразу ассоциируются с Чернобылем, и объяснять, что атомные технологии и есть то, что надежно обеспечит нас энергией?

- Я готов искать людей, которые компетентны об этом говорить, и представить их общественности. Обсуждать нужно, говорить нужно. У нас как раз такая проблема, что мы часто упираемся в табу, не хотим обсуждать. Мы не хотим открывать новые заводы и становимся очень нервными еще до того, как успеем заговорить. В обществе должно быть больше дискуссий.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Когда вы в последний раз были на Хийумаа?

- Летом прошлого года.

- Надо бы снова съездить и взять с собой тех, кто хочет построить в море у Хийумаа парк ветрогенераторов, но оценки которых в Кярдла никто и слышать не хочет.

- Здесь мы и оказываемся в ситуации, когда вещи не черно-белые. Если говорим, что сланцевая энергия плохая, надо ее срочно свернуть и перейти на ветровую энергетику, то для ветровой энергетики надо найти места, где генераторы были бы оптимальными с экономической точки зрения и приемлемыми для людей.

Конечно, я не спешу утверждать, что этот парк обязательно должен быть именно в этом месте. В Эстонии есть и другие места, где это можно сделать. Я не поддерживаю игнорирование мнения людей. Парки ветрогенераторов или карьеры - сначала строители должны договориться с [местными] людьми.

- А если не удастся договориться? Так ведь случилось с целлюлозным заводом в Тарту, когда в конце концов никого не интересовали оценки экологического воздействия, и план по строительству завода разбился об эмоциональное сопротивление.

- Это как раз очень плохо и пугающе, что мы даже не обсуждаем, а с самого начала говорим "нет". В случае Тарту проблемой стали и приближавшиеся [муниципальные] выборы. Это плохая тенденция, что мы часто огульно осуждаем еще до обсуждения. К сожалению, прогресса в государственном развитии это не дает.

- В Эстонии когда-нибудь прекратится производство электроэнергии из сланца?

- Я не могу назвать вам временные рамки, но я считаю, что однажды это случится. Но я не думаю, что в ближайшее время использование сланца прекратится. Возьмем ту же химическую промышленность, где такое использование очень рационально.

- После отказа от сланца сводится ли будущее эстонской энергетики к альтернативе "энергия из возобновляемых источников или атомная энергия"?

- Да, будущее покажет.

- Мы ведь не начнем сжигать наш лес в котлах электростанций?

- Если из леса можно сделать что-то еще, то, конечно, нет. А если говорить о ветках, то это другое дело.

- Союз частных лесовладельцев сообщил, что из вырубаемого в Эстонии леса 36% имеет очень низкую ценность, он не пойдет ни на брусья, ни на бумагу, и его можно сжигать на Нарвских электростанциях.

- Даже в случае малоценной древесины я поддерживаю повышение ее добавленной стоимости иным образом, например, использование на небольших целлюлозных заводах, которые в Эстонии, как известно, планируются. На топливо должна идти древесина, из которой ничего иного сделать нельзя, ветки, биомасса.

- Что вы думаете о гидроэлектростанциях в Кунда и Линнамяэ?

- Большая тема. Я попал сюда [в министерство] в интересное время, когда есть определенные проблемные вопросы, которые я не могу больше отложить на будущее. Вопрос о Линнамяэской ГЭС одна из таких тем, по которым нужно принять решение.

- Какое решение вы примете?

- С одной стороны, мы говорим о защите рыб, хотим увеличить их популяцию и пустить их вверх по течению. С другой стороны, мы заинтересованы в чистой энергетике. Мне кажется, что скорее нужно сохранить нынешнюю ситуацию, когда там вырабатывается гидроэлектроэнергия, останутся летучие мыши, для которых важна зеркальная поверхность воды, и местное самоуправление тоже это поддерживает.

Я склоняюсь к тому, что неразумно разрушать этот объект. Однако обязательно нужно пересмотреть компенсационные меры в отношении рыб.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- По вашему мнению, почему дискуссия о климате и связанные с окружающей средой темы стали настолько важными?

- Идет смена поколений, и молодые поколения видят вещи по-другому, чем те, кто сформировался в эпоху после промышленной революции. Во-вторых, климатическая политика стала важным аспектом политики по всему миру, это тоже имеет значение. Наконец, есть и существенный коммерческий аспект.

Несомненно и то, что всем стало понятно, что от климатической политики не отвертеться в любой сфере жизни. Это теперь неотъемлемая часть нашей жизни, с которой надо считаться.

- Но почему тогда "зеленые" и партия "Богатство жизни" провалились на выборах в Рийгикогу - просто партии слабые или же сами темы были слабыми для избирателей?

- Несомненно, они все молодцы, и я в целом поддерживаю их мировоззрение. Но я считаю, что сложно обращаться к избирателям, если говорить только об одном узком спектре [вопросов], идти на выборы только с одной темой.

- Природа - инструмент для марксистской борьбы, говорит в своем эссе научный сотрудник Тартуского университета Пеэтер Эспак. Он прав?

- Конечно, тема природы долго время остается вопросом, который может активировать разные группы интересов. В его словах есть определенный смысл.

- Преувеличивает ли британский профессор устойчивого развития Джем Бенделл, который считает, что глобальная деградация окружающей среды достигла точки, после которой коллапс общества неизбежен, катастрофа вероятна и вымирание человечества возможно?

- В случае таких резких высказываний надо посмотреть на их причины. Может быть, кто-то хочет попасть на обложку журнала, кто и почему делает такие более или менее мрачные заявления.

Но верно и то, что за последние 100 лет население Земли увеличилось почти в четыре раза - с двух до восьми миллиардов. Это создает серьезные вызовы, в том числе растущие потребности в энергопотреблении, продуктах питания. Все это серьезные вопросы.

- Я недавно прочитал, что на долю Эстонии приходится 0,05% мировых выбросов CO2. Делаем мы что-то или нет, от этого ведь в мировом масштабе ничего не зависит?

- Здесь важно указывать направление. По правде сказать, я не осуждаю тех, кто говорит, что от действий Эстонии ничего, по сути, не зависит. Но мы каждый день говорим детям, что нехорошо лгать, красть, причинять боль другим. И в охране природы нельзя махать рукой и говорить в обществе, что от нас ничего не зависит. Все равно зависит.

Если мы не будем здесь показывать пример следующим поколениям, то мы ведем себя неправильно, потому что они тоже должны понять, как важно беречь природу. Неправильно говорить, что раз цифра настолько маленькая, то и делать ничего не надо.

- "Зеленое" дороже "грязного". Многих европейцев беспокоит вероятный рост счетов за энергию в условиях, когда в Евросоюзе 50 млн человек испытывают проблемы с оплатой коммунальных услуг. Окажется ли всем людям в Эстонии по карману движение к климатической нейтральности?

- Именно поэтому двигаться к климатической нейтральности нужно разумно, шаг за шагом, а не с лозунгами - мол, сделаем и все дела. В качестве цели [климатическая нейтральность] разумна, но надо смотреть, чтобы Эстония не загнала себя этим в безвыходное положение. Чтобы не потеряла свою энергонезависимость. Чтобы не перестаралась с налогами на собственное население.

Рене Кокк и Тоомас Сильдам. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Вы принимали участие в акции по уборке мусора 21 сентября?

- Сначала в виде маленького интервью Delfi (иронически улыбается). Но свой вклад внес на следующий день рядом с домом, убрав обочину на аэродроме Куузику.

- Когда в Эстонии приведут в порядок сбор и утилизацию отходов?

- Хороший вопрос. Что значит "привести в порядок"? В Эстонии все организовано довольно разумно и на хорошем уровне, и в мировом масштабе нет причин говорить, что у нас все плохо.

- Вы ведь сами напомнили, что страны ЕС договорились к 2020 году вторично перерабатывать не менее 50% отходов, а Эстония пока перерабатывает всего 32%. Когда выйдем на 50%?

- Не позднее 2025 года, а если сложится удачно, то уже в 2021-2022 годах.

Этот процент в Эстонии сейчас такой, потому что одна из больших проблем - переработка биоразлагаемых отходов. Со следующего года начнется отдельный сбор биоотходов, у домов появятся контейнеры для биоотходов.

- Прошу прощения, но у нашего дома уже сейчас есть такой контейнер.

- А во многих местах нет, и это большая проблема, потому что многие отказываются ставить такой контейнер. Около индивидуальных домов также хотим поставить компостеры, тогда отдельные контейнеры не потребуются. Здесь тоже надо искать разумные решения - например, один контейнер на несколько домов. Если разберемся с биоотходами и упаковкой, то это поможет нам выйти на переработку 50% бытовых отходов в ближайшие пару лет.

- Вы же пережили составление одного госбюджета и понимаете, что если вы в следующем году поставите вопрос о господдержке для покупки компостеров людям, то вы, скорее всего, не найдете поддержки в правительстве?

- Если ответить через призму юмора, то на стол в правительстве можно положить возможный штраф за невыполнение этого процента. Может быть, это мотивирует и других министров. (Смеется).

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Говорят, что правительство ФРГ обсуждает введение "зеленого сбора" на авиабилеты, который повысит их цену. Вы это поддерживаете?

- Не буду торопиться высказывать поддержку. Мы находимся на периферии Европы, и до этого надо сделать очень тщательный анализ налогообложения авиации.

- А персональная квота на углероды - что вы об этом думаете?

- Рано такое вводить. Рано. Сейчас популярно озвучивать новые инициативы, Финляндия тоже на посту председателя Совета ЕС предложила стремиться к климатической нейтральности к 2035 году. Такие лозунги и цели приятно выдвигать, но их реализация - совсем другое дело.

- Вы говорили своему коллеге, министру окружающей среды Финляндии, что 2035 год - это слишком рано?

- Мы пока не встречались, но в ближайшее время встретимся и тогда сможем поговорить на эту тему.

- Звучала еще идея о вегетарианском вторнике, чтобы люди по вторникам не ели мяса. Как вы на это смотрите?

- Я бы продолжил есть мясо по вторникам. Но у меня нет ничего против тех, кто стал бы это соблюдать. Когда-то ведь у нас были рыбные четверги.

- Биодобавки к топливу - это "зеленый камуфляж", маркетинг неэкологичного продукта под видом экологичного при помощи "зеленого пиара"?

- Здесь нельзя дать однозначный ответ. Но надо посмотреть, что такое эта биодобавка, потому что она может причинить больше вреда. Например, производство пальмового масла, насколько оно того стоит. К биодобавкам нужен умный подход. В Эстонии мы производим этанол, может быть, следует освоить производство биодобавок, которые мы сами в своей стране сможем производить.

- Я правильно понимаю, что Эстония собирается отказаться от требования обязательного добавления биокомпонентов в автомобильное топливо?

- Нет, напрямую не отказывается. Идет поиск возможностей, что сделать с биодобавками, чтобы в дальнейшем с использованием топлива не было проблем.

Эстония начала выполнять требование Евросоюза по биодобавкам одной из последних, если вообще не последней страной в ЕС. Финляндия с этим справилась, другие страны тоже. Проблема не в биодобавках как таковых, а в том, что требования должны быть разумными, чтобы не оказать давления на окружающую среду в другом месте. Тогда и можно говорить о "зеленом камуфляже", да еще и фильтры у автомобилей засорятся.

- Срубим тропические леса, оставим зверей без среды обитания, будем производить пальмовое масло и получим биодобавку?

- Я это не поддерживаю. Я поддерживаю, например, производство этанола из нашего зерна и повышение его добавленной стоимости путем переработки в биодобавку.

- Следует ли Евросоюзу ввести налог на дешевое российское электричество, которое производится без оглядки на экологию?

- Сложно дать однозначный ответ. Нам говорят, что российская энергия очень "грязная" и создает большие загрязнения. С другой стороны, ученые говорят, что дела в России обстоят далеко не так плохо... Можно обсуждать конкретные регионы, которые вносят дисбаланс в рынок [Евросоюза].

- Наши энергетики говорят, что российское электричество дешевое и засоряет наш рынок.

- Да, так они говорят. Но здесь есть и другие аспекты, например, [кабельные] соединения. Это все надо обсуждать.

- Надо ли сократить объемы вырубки леса в Эстонии?

- Ответ на этот вопрос получим, когда закончится разработка новой программы развития лесного хозяйства. Те данные, которые у меня есть сейчас, говорят о том, что объемы вырубки не превышают объема прироста.

- А сократить долю сплошной вырубки?

- Лимит сплошной вырубки некоторое время назад увеличили до семи гектаров, но мне кажется, что, наверное, вернемся к прежним пятигектарным делянкам.

Если говорить о лесном хозяйстве, то мы также рассматриваем запрет на беспокоящую птиц деятельность в охраняемых зонах, а также запрет на измельчение отходов рубки, в том числе веток, в период гнездования птиц.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Ваше имя стало известным общественности, когда пару лет назад вы требовали вновь открыть бюро обслуживания Департамента шоссейных дорог в Рапла, которое ведомство решило закрыть. Разве не стоит вам сейчас отстаивать возобновление работы закрытых офисов Центра управления государственным лесом (RMK), чтобы в лесу было больше порядка?

- В сегодняшней повестке это не совсем так. Однако мы, совместно с RMK и Департаментом окружающей среды, думаем, как получать более точную информацию о происходящем в наших лесах.

- Вернуть лесников!

- Может быть, однажды придем и к этому, но обещать сейчас не могу.

- Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) признала, что гербицид глифосат вызывает рак у людей и отравляет окружающую среду. Австрия запретила его использование, а в ЕС глифосат разрешен до 2022 года. Почему Эстония не следует примеру Австрии?

- Имеет смысл дать разумный переходный период. Фермеры тоже ищут решения, как снизить использование глифосата.

- То есть и в Эстонии можно будет использовать глифосат до 2022 года?

- Думаю, что за это время найдут безопасные для окружающей среды альтернативы.

- Вы упомянули программу развития лесного хозяйства на следующие десять лет (MAK2030). Один из ее разработчиков и глава Эстонского фонда природы Тармо Тюйр упрекнул вас в том, что "вместо дискуссий, прозрачности и широкого сотрудничества министерство окружающей среды выбирает политику закрытых дверей". Почему вы так поступаете?

- Я сделал все от меня зависящее. Например, на посту министра я добавил в группу разработчиков организацию Eesti Metsa Abiks. Я не чувствую, словно я закрываю процесс или веду его в плохом направлении.

- В начале апреля вы сказали, что для оживления экономики нужны меры по повышению добавленной стоимости древесины и созданию рабочих мест для местного населения, чтобы мы не просто вывозили сырую древесину как сырье. Возвращаясь к теме Эмайыги, по вашему мнению, можно ли было построить там целлюлозный завод?

- Когда я следил за этим в СМИ, меня раздражало, как людям начали говорить об этом [проекте], было много неудачной коммуникации, кроме того, надвигались выборы, когда все дела и так встают.

Я не против обсуждения, у нас постоянная проблема, что мы вывозим из Эстонии древесину без повышения добавленной стоимости... Но я знаю, что изменения происходят.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Есть ли идеи построить новый завод?

- Насколько мне известно, что-то в меньшем объеме сейчас в Эстонии планируется. Поживем, увидим.

- Где?

- Место пока называть не буду. Насколько я знаю, предприниматели в сфере лесного хозяйства, которые тогда были связаны с тем большим проектом, теперь планирует сделать что-то поменьше, чтобы обрабатывать эстонскую древесину.

- С местной общиной они это обсуждали?

- Думаю, что да, иначе мы уже услышали бы об этом в прессе.

- Вы поддерживаете изучение полезных ископаемых в Эстонии, в частности, фосфоритов, но так, чтобы этим занималось государство, а не частные фирмы. Когда государство приступит к этим фундаментальным исследованиям?

- Некоторое время назад воссоздали Геологическую службу Эстонии, которая занимается изучением полезных ископаемых. Я всегда говорил, что против исследований у меня ничего нет, потому что государство должно знать, какие у нас есть полезные ископаемые. Это не может быть табу. Когда мы получим знания, то это уже другой вопрос, как мы с ними поступим.

- Не следует ли государству после этого выяснить, что означает добыча или использование того или иного полезного ископаемого?

- Следует. Когда мы узнаем, что у нас в земных недрах, тогда надо будет выяснить вместе с учеными, какие возможности есть для того, чтобы это использовать. Я не говорил, что у государства есть такой план, ни одного такого обсуждения во время моего нахождения на посту министра не было. Но ведь логично было бы знать возможные сценарии при эксплуатации тех или иных ресурсов. Это не должно быть темой, из-за которой министра окружающей среды подвергают общественному осуждению, просто за то, что я это вам говорю.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Вы никогда не поддерживали железнодорожную магистраль Rail Baltic, особенно с ее нынешним маршрутом.

- Да. Если она будет построена, я бы предпочел старый маршрут Таллинн-Пярну.

- Вы будете препятствовать разработке песчаных и щебеночных карьеров, которые необходимы для ее строительства?

- Я и раньше говорил, что надо внимательно смотреть, зачем и где хотят открывать карьеры. Материал для Rail Baltic не может быть единственным аргументом, "золотым ключиком" к открытию карьера для всех желающих. Надо очень внимательно изучить, сколько у нас сейчас открытых карьеров, каковы их запасы. Я по-прежнему считаю, что новые карьеры нельзя открывать задолго до того, как будут исчерпаны запасы в уже существующих карьерах и пока они не были рекультивированы в зоны отдыха или под лесопосадки.

- Вы не будете создавать сложности для Rail Baltic?

- Как я уже сказал, я обязательно внимательно изучу обоснованность открытия карьеров. Легкомысленно я эти разрешения выдавать не буду. Но если местное самоуправление согласно, население согласно, то не мое дело мешать свободе предпринимательства.

- Нам нужно скоростное железнодорожное сообщение с Европой?

- Да...

- На дорогах станет меньше грузовиков.

- Я не вполне уверен, что эта технология отвечает современным потребностям, если говорить, например, о Hyperloop. Хорошо, если есть скоростное сообщение, но, возможно, стоило бы рассмотреть и альтернативы.

Время покажет, построят ли Rail Baltic.

- Сейчас этот проект объединяет страны от Финляндии до Польши, эстонское правительство тоже поклялось Rail Baltic в верности.

- Мы прописали в коалиционном договоре, что [правительство поддержит Rail Baltic], если Евросоюз предоставит 81% финансирования. На этих условиях EKRE вошла в правительство, хотя каждая партия заплатила свой "взнос" в коалиционном договоре. Нравится мне это или нет, договор надо соблюдать.

- Когда вас два года назад выбрали председателем Раплаского волостного собрания, вы пообещали внести правительству предложение полностью перевести Департамент шоссейных дорог в Рапла в рамках плана по переводу госучреждений за пределы Таллинна. Теперь, когда вы сами в правительстве, вы будете это делать?

- Я тестировал эту идею в кабинете министров. Но сейчас в Рапла нет места, куда можно было бы перевести этот департамент.

- Работники департамента облегченно вздохнули.

(Смеется).

- Одно из ваших персональных обещаний звучало так, что "надо прекратить принимать решения, вредные для государства и народа". Теперь правительство хочет вдвое замедлить рост акциза на табачные изделия. А ведь это было бы вредным для народа решением.

- Если мы уменьшим акциз?

- Конечно. Для здоровья народа.

- Помнится, когда обсуждали снижение акциза на алкоголь, то говорили, что правительство хочет снова толкнуть людей к выпивке и как это плохо. Конечно, плохо, но для пропаганды ведь все сгодится. Этот алкоголь раньше ввозили из Латвии и выпивали в Эстонии, но наша статистика этого не показывала.

Теперь поступление алкогольного акциза улучшилось. Борьба с контрабандными сигаретами у нас тоже в повестке, это никуда не пропало. В общем, я не призываю людей больше курить, но все надо делать разумно, и я верю, что у министерства финансов есть соответствующие анализы.

- Перед выборами на встрече с избирателями в Варбола вы пессимистично сказали: "Мы - партия будущего. На этих выборах с нами договариваться не будут, а на следующих без нас уже не смогут". Почему вы думали, что ни одна партия в этот раз не захочет видеть EKRE в правительстве?

- Не помню, так ли в точности я выразился.

- Прочитал это в газете.

- Печатное слово все выдержит. (Смеется). Но тогда я и впрямь был убежден, что новое правительство сформируют Центристская партия и Партия реформ.

- СМИ пишут, что вы хотите сменить канцлера в министерстве. Звучит плохо: канцлер Меэлис Мюнт ранее в этом же министерстве был вице-канцлером по вопросам климата и руководил обсуждением климата во время председательства Эстонии в Совете ЕС.

- Журналист, который это опубликовал, знает мои мысли лучше меня самого.

- Скажите тогда свои мысли.

- Надо спросить у журналиста, откуда взялся такой сигнал. От меня он не поступал.

- То есть канцлер знает, что он продолжит работу в следующем году и...

- Единственные вещи, которые не менялись на протяжении тысячелетий, это налоги и смерть. Все остальное в жизни постоянно меняется. Но у меня нет сегодня информации, что я сразу начну менять канцлера, так что все это чистые спекуляции или спин (подача информации в определенном ключе - прим. ред.).

- Слово "сразу" в последнем предложении было словом-паразитом или имело значение?

- Не имело значения, у меня нет такого плана [менять канцлера]. Мы никогда не знаем, что будет в будущем, но конкретное утверждение газеты было сделано на пустом месте.

Рене Кокк. Автор: Сийм Лыви/ERR

- Я с удивлением узнал, что вы какое-то время работали судовым охранником в районе Аденского залива и Индийском океане. Как вы туда попали?

- Закончился один бизнес, и с учетом семейной жизни возникла возможность туда отправиться, посмотреть мир.

- Пиратов видели?

- Да, не раз.

- Стреляли по ним?

- Непосредственно по ним стрелять не приходилось, а предупредительные выстрелы делал.

- Было страшно, а вдруг заберутся на борт?

- Ничего гламурного там нет. Работа была интересной, но возможность их появления на борту всегда сохранялась. Эти риски нужно учитывать.

- В какой работе больше рисков - судового охранника или министра окружающей среды Эстонской Республики?

- Это две совершенно разные сферы, которые нельзя сравнивать. В одном случае рискуешь собой, во втором - очень важные решения, которые касаются целого государства и народа.

Редактор: Андрей Крашевский



Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: