- С нового года на военную службу будут призываться только призывники, владеющие эстонским языком на уровне не ниже B1. В социальных сетях эта новость вызвала довольно большой резонанс. Что стоит за этим решением?

- Что касается резонанса, то я не могу вам ничего сказать. С позиции Сил обороны я могу сказать, что обучение в Силах обороны с самого начала очень интенсивное. Представьте, что молодой человек идет на срочную службу в 18 лет и владеет языком на уровне, например, A2. Возможно, это позволит ему купить в магазине необходимые товары, но не позволит воспринять ту информацию и пройти ту подготовку, которые мы в Силах обороны начинаем предлагать с самого начала. Для Сил обороны является проблемой, если приходят солдаты, которые не понимают инструкций, приказов и содержания обучения.

- Могли бы вы привести конкретные примеры? Вы же сами сталкивались с такими солдатами во время обучения?

- С иноязычными солдатами, которые не знают эстонского языка, проблема заключается не только в том, что всю необходимую информацию приходится делать им понятной с помощью жестов, мимики и выражения лица, но и в том, что это также ложится бременем на других русскоязычных солдат, которые очень хорошо владеют эстонским языком. Они находятся в вынужденной ситуации, когда им приходится постоянно переводить своим сослуживцам, что происходит.

То есть эти русскоязычные солдаты, которые хорошо освоили эстонский язык в школе, ставятся в ситуацию, когда они не могут интенсивно заниматься тем, чему должны учиться в Силах обороны, а должны быть переводчиками для других.

С другой стороны, есть надежда, что солдат придет в Силы обороны, не зная эстонского языка, и очень быстро его выучит. Конечно, это быстрее, чем если бы он изучал язык в вакууме, но это также означает, что часть обучения останется для такого солдата неосвоенной, поскольку он еще только учит язык.

В течение первых двух-трех месяцев, когда солдат учит язык, он получает лишь треть необходимой подготовки. При этом мы в Силах обороны одновременно идем к ситуации, в которой очень важно, чтобы человек на стрельбище понимал, что именно он должен делать.

- Но ведь это проблема, которой не должно быть в Эстонской Республике, потому что выпускник основной школы должен владеть эстонским языком как вторым языком на уровне B1. Что говорит ваш реальный опыт: за последние годы количество молодых людей, которые вообще не знают эстонского, увеличилось или осталось примерно на прежнем уровне?

- С точки зрения Сил обороны очень сложно комментировать, в каком направлении движется эта общая тенденция. Это связано с тем, что здесь нет какого-то очевидного шаблона. Уровень владения языком то повышается, то понижается.

Если взять 2023, 2022 и 2021 годы, то этот процент составлял от 10% до 15%, в зависимости от подразделения и времени призыва. Для Сил обороны это уже проблема. Если этот процент начинает приближаться к 20%, что характерно для некоторых призывов, то это уже очень сильно мешает обучению.

- Что станет с теми людьми, которых не призовут в армию из-за незнания языка?

- Это вопрос к Департаменту оборонных ресурсов, поскольку именно это ведомство занимается призывниками, а Силы обороны в основном занимаются солдатами срочной службы и резервистами.

Но, как гласит закон, они находятся в резерве. Каждый год их вновь вызывают. Проверяется, приобрели ли они необходимые знания, и до 27 лет они имеют статус "призывника", а после этого их статус меняется на "непрошедших подготовку резервистов". То есть резервистов, у которых не было возможности приобрести военные навыки.

- Если президент провозгласит эти поправки в законодательство, то мы снова получим группу людей, которые вроде бы являются жителями Эстонии, но при этом могут сказать, что их не хотят принимать в Силы обороны Эстонии, у них отсутствует воля защищать страну, и мы не знаем точно, каковы их настроения.

- С позиции Сил обороны я могу только повторить тот сигнал, что в случае с этими людьми, если их уровень владения языком низкий, их обучение будет значительно менее эффективным. Неэффективность их обучения также мешает эффективному обучению других. С точки зрения Сил обороны и эстонского государства, мы по-прежнему хотим, чтобы все средства, предоставленные Силам обороны, были, образно говоря, направлены непосредственно на создание оборонного потенциала. Иными словами, мы сможем достичь наилучших результатов, обучая людей, которые подходят для этого и понимают содержание обучения.

- То есть параллель, которую некоторые люди проводили в своих высказываниях, что в свое время в советской армии служили два года и хорошо выучивали язык, сегодня нереалистична, учитывая ситуацию, в которой мы сейчас находимся, когда нам действительно нужно, чтобы все люди получили эффективную подготовку?

- Абсолютно. К тому же, несмотря на то, что есть люди, которые считают, что методы обучения в советской армии были эффективными, я все же убеждена, что человек, который не понимает языка, не может усвоить те навыки и знания, которые необходимы нам в современных Силах обороны Эстонии. Кроме того, как мы помним, в советской армии те, кто не владел языком, волей-неволей попадали на более низкие должности, где их способности не использовались.

- Если вернуться к вопросу о том, что с ними будет дальше, то вы упомянули термин "необученный резерв". Что это в целом означает? Что если дело дойдет до крайности, то им дадут оружие и они пойдут в лес, но не будут уметь ничего делать?

- Мы не дадим оружие никому, кто не прошел соответствующую подготовку. Им придется лишь начать еще более интенсивную подготовку.

- Таким образом, все те, кто в 2025 году практически не знает эстонского языка и надеялись, что освоят его в армии, теперь должны разочароваться?

- К сожалению, да. Однако я очень надеюсь, что они воспользуются возможностью изучить эстонский язык вне армии. Мы в Силах обороны приложили усилия, чтобы составить учебник под названием "Язык выживания на срочной службе", который объясняет термины и открывает людям, слабо владеющим эстонским языком, тот сегмент языка, который необходим для службы в Силах обороны. Насколько я знаю, школы и учителя гособороны проинформированы об этом учебнике, и я думаю, что теперь это часть деятельности общества, направленной на то, чтобы юноши и девушки, которые еще недостаточно владеют эстонским языком, смогли его освоить.