Министр образования и науки Кристина Каллас (Eesti 200) после ознакомления с таллиннским коалиционным договором написала о том, что направлять детей в разные школы в зависимости от их языковых навыков незаконно. Ее утверждение основано на довольно-таки фантазийном толковании Конституции, которая, по мнению Каллас, якобы дает родителям право выбирать для ребенка любую школу. Все, что ограничивает это право, якобы является сегрегацией.

Такая произвольная точка зрения, безусловно, обеспечивает политику необходимое внимание, но правдой от этого такие утверждения не становятся.

Подобное пылкое толкование 37-й статьи Конституции (право на образование и обучение на эстонском языке) со стороны Каллас провально, поскольку право на образование не означает права на конкретного учителя или обучение в определенной школе.

Мысль куда глубже. Образовательный процесс должен обеспечивать освоение учебной программы и овладение государственным языком. Соответствующий стандарт был легитимизирован рядом конкретных судебных решений (в том числе Европейского суда по правам человека) и международных инструментов по защите прав человека. В отношении детей с иным родным языком, обязанных учиться в школе, государство должно принимать меры, чтобы они могли справляться в системе эстоноязычного образования. Поэтому "свободный выбор" – посадить в один класс владеющих эстонским языком и совсем слабых – не соответствует Конституции, и государство обязано найти в таком случае эффективное решение.

Каллас также утверждает, что решение, упомянутое в коалиционном договоре, создает языковую сегрегацию. Языковая сегрегация как наследие советского времени действительно существует у нас до сих пор. Мы с 2024 года пытаемся устранить ее в основной школе, хотя по какой-то причине в гимназиях готовы ждать несколько лет.

Совсем уж скандальна сегрегация в сфере внешкольного образования и молодежной работы, для немедленного устранения которой нет ни одной иной причины, кроме политического упрямства министерства образования и возможного национального комплекса неполноценности.

Понятие сегрегации традиционно охватывало дискриминационное разделение по признаку расы или национальности. В рамках прав человека третьего поколения оно расширилось и на языковое, культурное, географическое, гендерное и прочее разделение.

Такое неравное обращение, которое на протяжении многих лет создавало выпускникам русских школ неравные возможности в дальнейшем обучении и трудовой карьере и приводило к непропорционально высокой доле неэстонцев среди заключенных, бездомных и безработных, должно быть прекращено именно посредством той реформы, которую министр образования так рьяно и необоснованно критикует.

Безусловно, можно делать еще лучше, и надеемся, что нашим чиновникам в сфере образования это удастся, но бессмысленная политическая грызня тут явно неуместна.