В Эстонии второй год продолжается переход на эстоноязычное образование. В прошлом году к обучению на эстонском языке приступили ученики первых и четвертых классов русскоязычных школ. В текущем учебном году к ним добавились вторые и пятые классы.

"И все же мы довольно мало знаем об учениках, для которых эстонский язык является вторым. До сих пор было проведено очень мало исследований", – сообщила преподаватель эстонского языка как второго из Таллиннского университета (ТЛУ) Пирет Бэрд, слова которой передает портал Novaator.

Совместно с доцентом ТЛУ Тийной Рюйтмаа и многими другими исследователями Бэрд участвовала в исследовательском проекте "Профессиональный эстоноязычный учитель в многоязычном классе", поддержавшем переход на эстоноязычное обучение. На основе собранных в ходе проекта мониторинговых данных был подготовлен новый научный материал о языковых навыках учеников 9–11 лет.

Был проанализирован уровень владения языком у 54 учеников, а результаты четырех детей были рассмотрены углубленно.

"К моменту завершения проекта большинство детей достигли уровня A2, что и было целью проекта. По первоначальному плану проект должен был закончиться на пару лет позже, но они достигли этого уровня раньше запланированного", – отметила Рюйтмаа.

Сильные ждут, пока подтянутся слабые

В проекте, ставшем основой исследования, участвовало около 600 учеников, языковые навыки которых оценивались несколькими способами.

"Раз в год оценку давали учителя. Кроме того, мы как исследователи в конце оценивали их с помощью тестов на грамматические категории, заданий на описание картинок и письменных текстов", – рассказала Рюйтмаа. Наряду с Бэрд ее прежде всего интересовало, как именно развивался языковой уровень участвовавших в проекте детей.

По словам Бэрд, до начала проекта ученики очень слабо владели эстонским языком. "Первый тест основывался на оценках учителей. В первом классе учитель примерно через месяц отмечал в оценочном листе, насколько ребенок умеет говорить по-эстонски и понимает ли он эстонский язык вообще", – описала Бэрд ход исследования.

К концу проекта дети в идеале должны были достичь уровня A2. "Большинство детей с пассивными навыками достигли этого уровня. Некоторые даже продвинулись немного дальше", – сообщила Рюйтмаа. Однако с полной уверенностью это было не определить. Хотя словарный запас и конструкции у детей усложнялись, тесты, предназначенные для оценки уровня A, по словам доцента, не позволяли продемонстрировать более высокий уровень.

"Во-вторых, выяснилось, что дети, которые изначально находились в более выгодной стартовой позиции, развивались не так хорошо, как можно было ожидать", – констатировала Бэрд.

Бэрд и Рюйтмаа уже наблюдали подобное в предыдущих работах по исследованию языкового обучения. По словам Бэрд, в определенной степени это ожидаемо, поскольку чем меньше человек знает язык, тем быстрее он прогрессирует в процессе обучения.

При этом, по ее словам, уровень A не является той точкой, на которой развитие учащегося должно замедляться. "Основные усилия учителей направлены на тех, кто знает меньше, и более сильные ждут, пока остальные их догонят", – пояснила Бэрд.

У детей устная речь развивается быстрее письменной

В своем исследовании Рюйтмаа и Бэрд отдельно оценивали развитие пассивных и активных, а также устных и письменных языковых навыков учеников.

"Пассивные языковые навыки были значительно лучше активных. Это абсолютно логично. Так происходит у всех и с родным языком", – отметила Рюйтмаа. По словам Бэрд, разрыв между пассивными и активными языковыми навыками на уровнях A1 и A2 больше, а затем он сокращается.

Кроме того, исследования часто показывают, что люди лучше умеют выражаться письменно, чем устно. Однако в их исследовании, по словам Рюйтмаа, было наоборот.

"Письменные языковые навыки у наших учеников были все же слабее. Вероятно, причина в том, что дети еще очень маленькие и письмо пока дается им с трудом", – предположила она.

По развитию учеников, по словам Рюйтмаа, было видно, что сначала они учатся строить предложение, и лишь затем предложения становятся сложнее: "Сначала говорят: "Мальчик играет мячом". Позже уже могут сказать: "Маленький мальчик с черными волосами играет сине-красным мячом"".

Бэрд отметила, что дети довольно хорошо усваивали эстонские местные падежи. В то же время она признала, что реальное использование части падежей и форм спряжения было сложно оценить при помощи тестов.

Выучить можно любой язык

В свете исследования Рюйтмаа хочет донести до всех сторон, связанных с переходом на эстоноязычное обучение, что ситуация вовсе не так безнадежна, как ее иногда пытаются представить.

"На мой взгляд, важно, чтобы мы не говорили о том, сколько у нас падежей и какой ужасно сложный эстонский язык. В каждом языке есть свои трудности, а обилие падежей – это просто нарисованное на стене пугало", – подчеркнула она.

Во всех языках, по ее словам, выражается одна и та же суть, и, например, в английском и русском языках нужно уметь подобрать правильный предлог. "Это тоже не всегда логично, как и выбор между внутренне-местными и внешне-местными падежами в эстонском языке. Язык просто другой, а не более сложный", – убеждена она.

Бэрд согласна с тем, что в каждом языке есть свои сложности, и вместо того чтобы их подчеркивать, стоит исходить из того, что выучить можно любой язык. По ее мнению, все зависит от того, насколько человек сам хочет учиться и насколько умело его обучают.

"Очень важно, чтобы учителя понимали, что они делают. В рамках нашего проекта обучали учителей. Было видно, что лучше развивалось то, чему уделялось больше внимания", – рассказала Рюйтмаа. Например, в один из проектных годов обучение учителей было сосредоточено на местных падежах, и, по словам Бэрд, после этого было заметно, что и ученики усвоили их лучше.

В одном из более ранних исследований Бэрд также подтвердилось, что эстоноязычная среда поддерживает изучение языка.

"Если школа была русскоязычной, но уроки проходили на эстонском языке, результаты у детей были значительно хуже", – вспоминает она. В то же время в эстоноязычной школе, где весь класс состоял из детей с другим родным языком, результаты были в два раза лучше.

По словам Рюйтмаа, новые исследования показывают и то, что ученики, уже перешедшие на эстоноязычное обучение, относятся к переходу лучше, чем те, у кого он еще впереди или кто наблюдает за ним со стороны.

"Важно понимать, что изучение языка происходит не только в классе", – добавила она. Класс, по ее оценке, действительно поддерживает языковое обучение, но реальное и незаметное обучение происходит при общении на другом языке, просмотре фильмов и чтении. "Если посмотреть на эстонских подростков, то английский язык они все именно таким образом и освоили", – констатировала доцент.

С одной стороны, Эстония не является первым местом в мире, где дети учатся в школе на языке, отличном от родного. С другой стороны, эстонские условия уникальны и, по словам Бэрд, заслуживают изучения именно в таком виде.

"Сейчас вся Эстония словно небольшая экспериментальная лаборатория. Если мы не будем собирать данные, мы не сможем развивать ситуацию с опорой на науку и сделать ее проще для детей, их учителей и родителей", – отметила Рюйтмаа.

Выводы исследования Рюйтмаа и Бэрд были опубликованы в журнале Philologia Estonica Tallinnensis.