Райво Варе о госреформе: у нас архисложное государство ({{commentsTotal}})

Райво Варе.
Райво Варе. Автор: ERRSiim Lõvi /ERR

Представители целевого учреждения "Фонд госреформы", созданного в мае 2018 года, 21 ноября на конференции в Рийгикогу передали руководителям всех парламентских фракций программу по изменению государственного управления. В ближайшее время эту программу передадут всем руководителям непарламентских партий, а 26 ноября в Нарве на Дне гражданина она будет вручена президенту Эстонии. О том, для чего необходима реформа государственного управления rus.err.ee рассказал член совета фонда Райво Варе.

Какие проблемы у страны? Почему бизнес заинтересован в проведении госреформ?

Бизнес не сегодня и не вчера заинтересовался темой государственного управления. Этот процесс (обсуждение госреформ) длится уже десяток лет, с докризисного времени. Делались разные попытки повлиять на политику. Был "Радар госреформы", который должен был отслеживать процессы связанные с административной и государственной реформами. Однако оказалось, что нечего мониторить, потому что ничего не происходит. Была попытка провести (реформы) через Ассамблею сотрудничества. В итоге административная реформа, хотя и не в полном объеме, прошла, а государственная – нет.

Почему госреформы не было? Чиновников сокращают постоянно, в свое время в рамках госреформы работников министерств и ведомств разделили на чиновников и служащих, часть сокращенных чиновников перекочевала в различные целевые учреждения и фонды.

Отсюда все нынешние проблемы и растут. Все попытки, которые делались с 2008 года, ни к чему не привели. Картина еще хуже, чем мы предполагали. В 2012-2014 годах провели первую ревизию госаппарта, оказалось, что мы создали архисложное государство: забюрократизированное, зарегулированное и очень сложное для реальной жизни. Мы слишком малы, чтобы себе это позволить.

Кроме этого, наконец, пришло понимание того, что мы не только не будем расти, мы будем ужиматься. Население пойдет на убыль. Это означает, что надо менять методику управления государством и автоматизировать многие процессы.

Об этом же постоянно говорят, но изменений нет. Почему?

Внутренний механизм мотивации управления в государстве заложен такой, что изменения не происходят, а законы пишутся автоматически. Чиновники материально заинтересованы в производстве новых законопроектов и новых регуляций для того, чтобы создавать новые функции, для которых нужны новые люди. Во время кризиса появилось желание ограничивать рост министерских составов. Однако произошла подмена: они (чиновники) ушли в "подполье" (фонды, целевые учреждения). И ушли не просто так, а со всеми расходами и со всем денежным содержанием, но уже без контроля.

Почему бюрократия опасна для государства?

Она приводит к стагнации, а для малых государств это смерти подобно. Растущая бюрократия давит на новые идеи, что приводит к потере мотивации, уходу из реальной жизни – экономической, социальной, творческой.

Тем не менее нам постоянно говорят о росте экономики и благосостояния людей. Не преувеличиваете ли вы опасность?

Да, но кто сказал, что они не могли бы расти быстрее, если бы градус свободы был выше? Уменьшение бюрократии – это высвобождение ресурсов. Например, подать повторный отчет в Департамент статистики занимает две минуты, но эти две минуты тоже ценность, а если умножить на количество предпринимателей, то получится большой пустой расход времени. Зачем, если машина может сделать всю эту работу?

Предприниматели чувствуют давление бюрократии острее, потому что вынуждены соприкасаться с ней чаще, чем обычные граждане.

Восемь лет назад, например, в Голландии решили уменьшить административную нагрузку. В результате, за четыре года они сократили расходы более чем на шесть миллиардов евро.

Лиги в СМИ сказал об идеях фонда, что "есть воинственная риторика, но больших решений нет. Реформы нужно проводить постоянно, нельзя вместо этого предлагать набор разных мыслей". Что Фонд госреформы предлагает кроме сокращений?

Сокращение – это измеряемый показатель. Я не скажу, что для политиков сегодняшнее состояние удовлетворительно, оно и для чиновников не удовлетворительно. Мы интервьюировали высших чиновников, у многих есть прогрессивные идеи. Однако на вопрос, почему их не реализуют, сразу появляются отговорки: это политически не пройдет, это опасно для карьеры, это не воспринимается коалицией. То есть они на всякий случай предпочитают ничего не делать.

Поэтому помимо сокращений мы предлагаем предоставить свободу действий тем, кто находится внутри системы, но сейчас боится что-то делать. Это одна из задач госреформы.

Бюрократия будет сопротивляться реформам.

Конечно, будет. А что делать? Плакать и ждать, когда у нас будет 800 000 населения и 400 000 госслужащих?

Какие механизмы есть, чтобы преодолеть инертность бюрократии?

Сейчас главный вопрос не в преодолении сопротивления бюрократии, а в том, чтобы создать рамочные условия для проведения реальных реформ, а для этого необходимо создать среду, где это признается политически целесообразным. Главный фокус – в нашем политическом бомонде, в его готовности к реформам.

Нынешний правительственный кризис возник на пустом месте. Есть ли готовность у этих людей что-то менять в стране?

Это отличная иллюстрация того, что мы предлагаем: усилить роль парламента, построить работу правительства и его аналитического блока по-новому, то есть создать нормальный механизм принятия решений, сделать управление государством открытым для публичных элементов. Все, что сегодня произошло в правительстве – это отсутствие всех вышеназванных элементов. И нежелание что-то сделать.

Когда по конъюнктурным причинам уткнулись (политики) в то, что надо что-то делать – случился кризис, а потом начался поиск виновных и попытки себя выгородить.

Как вы убедите этих людей, которые не могут решить простой вопрос, сделать гораздо более сложные вещи?

Задействуем определенный политический интерес. Они увидят свою выгоду. Все политические силы, которые стремятся вверх, свою выгоду в реформах видят не во всем объеме.

Партии, которые беспокоятся об удержании или небольшом улучшении своих позиций, глубокого интереса не проявляют. Но внутри партий есть определенные группы, понимающие необходимость в реформах.

Мы, к слову, предлагаем изменить электоральный цикл, потому что сейчас страна постоянно находится в состоянии выборов. Из-за этого у политиков есть всего год, чтобы что-то сделать, а потом начинается подготовка к новым выборам, и все боятся сделать что-то не так. Сейчас часть политиков заинтересована в том, чтобы включить тему реформ в предвыборный дискурс.

Фонд предлагает расширить участие народа в принятии решений на государственном уровне. Зачем нужно участие народа?

Откладывание решения фундаментальных проблем, на которые указывает народ, означает, что мы их накапливаем. Это может привести к печальным последствиям.

Разве парламентарии и сотрудники министерств не видят реальных проблем в стране?

Конечно, не видят. В парламенте оторванность от жизни уникальна. Но даже если парламентарий видит проблему, он ничего не может сделать. У нас парламент построен таким образом, что там, по существу, дебатов не происходит ни по основным законодательным вопросам, ни по запросам. Инфочасы – это совсем смешно. У нас руководители партий дебатируют в СМИ, на фестивалях мнений, но не в Рийгикогу.

При этом никто не запрещает этого делать, нужны лишь небольшие изменения в порядок работы парламента. Но никто даже не заикался об этом, потому что так удобно всем – партиям, спикерам, руководителям фракций. Регламент (работы Рийгикогу) настолько закручен, что даже нет возможности дебатировать. Все ограничено: время выступления, число выступающих, тема выступлений, ограничения по распорядку. За счет этих маленьких приемов дебаты сведены к нулю. Как можно ожидать от парламента реальной руководящей роли в парламентской системе, даже возможности противостоять давлению партийно-правительственного блока, если нет никаких дебатов?

Одна из наших основных тем – это усиление роли парламента и возвращение реального обсуждения государственных вопросов в Рийгикогу.

Что еще предлагается изменить в рамках программы госреформы?

Провести ревизию состояния основных конституционных институтов. Например, канцлера права сделать обудсменом, а его функцию по контролю за конституционностью передать Госсуду. Дать людям возможность оспаривать неконституционность в суде. Сейчас эта возможность есть только у должностных лиц.

Предлагаем вывести суды двух первых инстанций из-под опеки Минюста, чтобы они были подлинно независимыми.

Необходимо изменить роль правительства. Из отдельных башен-министерств создать кабинет министров, который работает с аппаратом по принципу лего: коалиция определила задачи, под эти задачи собираются команды из министерств, а министры контролируют их выполнение. Мы предлагаем сократить число министров до 10.

Однако такое предложение вызывает определенное противодействие, потому что у нас на самом деле хотят увеличить число министерств, чтобы было больше мест для распределения портфелей в ходе политических договоренностей. У нас уже во многих министерствах по два министра, что мешает работе госаппарата, потому что приоритеты меняются постоянно, а задачи, в основном связанные с пиаром, ставятся неожиданно.

Вы уверены, что политики согласятся на сокращение министерских портфелей?

Мы упираемся в интересные вопросы. У нас руководить процессами – это кормушка? Количество подчиненных и название (министерства) – это престиж? Сотрудники публичного сектора – это социальные места работы? Сейчас получается, что так и есть. Если продолжать в том же духе, то будет только хуже. Систему надо ломать. Сейчас самое время, ведь появились новые политические силы, идет переконфигурация.

На чем основана ваша вера, что возможны изменения?

Надежда на то, что в политику пошли люди, которым интересно не только играть и там жить, но и что-то сделать. Поэтому мы говорим о том, что у нас есть качественные элементы в административном аппарате. Мотивированность людей сейчас не очень высока, но бывают всплески. Например, отлично отработали председательство в ЕС. Собрались и смогли выполнить довольно сложную административную задачу.

Сколько времени потребуется для проведения реформ?

Вся реформа в нашем представлении займет восемь лет. Все идеи одновременно сделать невозможно и даже нецелесообразно.

С чего предлагаете начинать проведение реформ?

Весной подготовим законопроекты по основным блокам с пояснительными записками. Положим законы на стол в Рийгикогу, (политикам) будет сложнее отнекиваться. При обсуждении в Рийгикогу программы реформ (21 ноября) представитель работодателей сказал депутатам, чтобы они не надеялись на то, что поговорили и о реформах все забыли. Работодатели будут напоминать об этом постоянно.

Что можно сделать быстро – например, сократить за два года на 50% пишущих законы чиновников и не заказывать написание законов на стороне. Это сократит число поступающих в Рийгикогу законов.

В течение двух лет административную нагрузку можно снизить на 25%. За счет автоматизации многих процессов. Быстро можно провести реформу по выборам президента и изменить работу парламента. Сложнее изменить работу правительства и министерств – здесь нужно принципиальное одобрение и отдельные блоки новых законов.

Еще мы предлагаем уменьшить число законов и регуляций, но не автоматически, а с условием: принимаем один новый закон, два убираем. Это даст возможность глубже прорабатывать их, они будут качественнее, уйдут ненужные вещи.

Почему меньшее число чиновников будет писать законы качественнее? Неоднократно указывалось на то, что растет число ошибок и несуразиц в законах.

Другое наше предложение – сначала подготовить план написания закона. У нас в реальности такой план составляется для разработки 28% законов. По существу, нужен ли стране закон, в составляемых планах не объясняется. Законы составляются и готовятся в недрах ведомств. Ведомства легко получают добро на их разработку, потому что чиновники материально в этом заинтересованы. А парламент только штампует предлагаемые им законы.

План подготовки закона надо не в ведомстве и правительстве одобрять, а защищать в парламенте. Сначала в профильных комиссиях, а потом в большом зале. И если парламент решает, что закон нужен, тогда правительству дается задание написать закон. Сейчас законотворчество – это просто конвейер.

Изменение процесса законотворчества – организационная мера, но она изменит отношение к работе всех. К тому же, это усилит роль парламента.

Почему в программе госреформы отдельно рассматривался вопрос выборов президента?

Наблюдая деятельность президентов, мы пришли к выводу, что возможность избираться на два срока подряд привела к тому, что президенты практически не используют очень важную функцию – контрасигнацию (утверждение) законов. То есть не используют механизм контроля конституционности. А если используют, то только во второй свой срок, потому что в первый срок они думают о переизбрании на второй. Поэтому лучше выбирать президентов на один срок – на 7 лет.

Еще важно, чтобы больше не повторялась ситуация с последними выборами президента, когда ни депутаты Рийгикогу, ни коллегия выборщиков не смогли сделать выбор.

Какой результат ожидаете через 8 лет, если реформы проведут?

У Эстонии гибкий и эффективный государственный аппарат, а у политиков есть способность быстро реагировать и решать проблемы.

Думаю, следующая коалиция уже будет понимать необходимость в изменениях и в постановке цели. Чего мы хотим? По богатству мы никогда не будем первыми, у нас нет столько ресурсов. Однако по качеству жизни мы можем войти в первую двадцатку мира. Это серьезный вызов, но цель достижима. Реформы – это инструменты, а не самоцель. Думаю, качество жизни – это главное, к чему мы должны стремиться. Но озвучить все это должны политики.

К сведению:

14 мая 2018 года эстонские предприниматели, в качестве гражданской инициативы, основали Фонд госреформы, чтобы разработать содержательные предложения по обновлению государственного управления Эстонии. Речь идет об аполитичной гражданской инициативе, созданной сроком на один год, призванной выработать концепцию государственной реформы и необходимые для претворения ее в жизнь законопроекты и тезисы к их пояснительным запискам.

Основателями фонда являются эстонские предприниматели Андрес Сааме, Армин Кыомяги, Энн Кунила, Ханнес Тамярв, Хельдур Меэритс, Яак Нигул, Яан Пиллесаар, Яан Пуусааг, Яанус Отса, Юри Кяо, Юри Мыйз, Койт Уус, Лембит Лумп, Марк Берман, Мати Полли, Олари Тааль, Олав Мийл, Парвель Пруунсильд, Пеэтер Мянд, Прийт Кесса, Прийт Пийльманн, Райво Хейн, Тийна Мыйз, Тийт Пруули, Тоомас Силдмяэ, Вильяр Аракас и Вячеслав Леэдо.

Непосредственно работу фонда выполняли адвокат Кристель Урке, бывший председатель Государственного суда и член Европейского суда по правам человека Райт Марусте и правовед, адвокат и один из создателей конституции Эстонской Республики Юрий Райдла. Под их руководством совместно с основателями, советом и правлением фонда, а также вместе с экспертами из числа сторонников, были проведены подготовительные работы по формированию концепции госреформы.

Членами правления фонда являются Юри Кяо, Олари Тааль и Райт Марусте.

Члены совета фонда: Айво Адамсон, Алар Карис, Давид Всевиов, Яак Аавиксоо, Юри Райдла, Кристи Лийва, Марек Хельм, Райво Варе, Рийна Вартс, Ринга Раудла, Тармо Юристо, Тийт Пруули, Тоомас Тамсар, Урмас Варблане и Вильяр Аракас.

Редактор: Артур Тооман



ERR kasutab oma veebilehtedel http küpsiseid. Kasutame küpsiseid, et meelde jätta kasutajate eelistused meie sisu lehitsemisel ning kohandada ERRi veebilehti kasutaja huvidele vastavaks. Kolmandad osapooled, nagu sotsiaalmeedia veebilehed, võivad samuti lisada küpsiseid kasutaja brauserisse, kui meie lehtedele on manustatud sisu otse sotsiaalmeediast. Kui jätkate ilma oma lehitsemise seadeid muutmata, tähendab see, et nõustute kõikide ERRi internetilehekülgede küpsiste seadetega.
Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: