К такому выводу пришли авторы опубликованного в понедельник "Мониторинга интеграции-2020".

В исследовании выделяются три основных этапа интеграционного процесса в Эстонии.

До 1991 года в Эстонии существовали параллельные общества с сильной сегрегацией эстоноязычного большинства и русскоязычного меньшинства по месту проживания, сфере работы, системе образования, социальных контактов и пр. Однако на конец 1980-х годов две языковые группы были в относительно равном положении в сфере образования и возможностей на рынке труда из-за эгалитаризма советской системы.

В 1990-е годы после восстановления независимости Эстонии государство сосредоточилось на установлении национальной государственности, и эстонский язык стал доминирующим как формально, так и по существу. При этом увеличилась сегрегация и социальное неравенство двух языковых общин.

С конца 1990-х годов целью национальной политики стала интеграция общества с расширением сферы использования эстонского языка и перевода системы образования на эстонский язык. По оценке авторов исследования, несмотря на серьезные региональные и возрастные различия, в целом в обществе преобладают позитивные тенденции единства, особенно среди молодежи, хотя неравенство на рынке труда и в политике в основном сохраняется.

Владение эстонским языком улучшается

Уровень владения эстонским языком среди русскоязычного населения, по его собственным оценкам, увеличился с 14% в 1989 году до 32% в 2008 году и 41% в 2017 году, и за последние четыре года остался на этом уровне. При этом в 2020 году эстонским языком владели 62% людей в возрасте до 34 лет, а в возрасте от 65 лет и старше - всего 27%.

Эстонское общество скорее остается сегрегированным по национальному и языковому признаку, потому что в свободное время люди, как правило, общаются в собственной языковой среде, отмечается в исследовании. Эстонский язык в основном используется на работе или в школе.

Тем не менее, молодые люди, говорящие дома на разных языках, общаются между собой примерно в два раза чаще, чем в старшей возрастной группе.

Перемены в информационном пространстве

В медиапространстве Эстонии среди русскоязычных жителей ослабевает влияние российских медиаканалов и растет значимость местных русскоязычных изданий, в первую очередь интернет-медиа и национального телерадиовещания.

Кроме, разные национальные группы все больше пользуются одинаковыми социальными сетями. Среди русскоязычных жителей Эстонии значительно сократилось использование российских соцсетей, на смену которым пришли всемирные сети.

Язык обучения в системе образования

В центре политики Эстонии в области образования стоит реорганизация полученных в наследство от советских времен параллельных школьных систем в единую систему образования, и этот процесс начался сразу после восстановления независимости.

По оценке авторов исследования, наиболее важным показателем здесь является растущая поддержка населением как раннего обучения эстонскому языку, так и образования на эстонском языке. Так, в 2020 году, начало обучения на эстонском языке уже в детском саду поддерживали 81% эстонцев и 66% респондентов другой национальности. Если к варианту начала обучения на эстонском языке в детском саду добавить то же самое на уровне основной школы, то поддержка вырастает еще больше.

Тем не менее, в отношении реорганизации школьной системы в обществе нет единства, и преобладающая часть эстонцев предпочитает базовое образование только на эстонском языке.

Государственная идентичность

В мониторингах интеграции с 2015 года используется понятие государственной идентичности, понимаемое как поддержка принципов национального государства и принципов государства граждан. Идентичность, в свою очередь, делится на слабую, среднюю и сильную. Среди эстонцев если доля носителей слабой и сильной идентичности составляет около 20%, а средней - около 60%, и этот показатель не меняется последние четыре исследования.

Среди русскоязычных жителей Эстонии доля носителей слабой государственной идентичности составляет около 15%, доля среднего показателя 50%, а сильного - почти 40%.

По мнению авторов исследования, это говорит о том, что среди эстонцев и русскоязычных жителей Эстонии царит прочное единство в отношении базовых основ Эстонии как национального государства и государства граждан.

Социально-экономическое неравенство

После перехода к рыночной экономике материальное благосостояние и социально-экономическое положение эстонцев и русскоязычных жителей Эстонии стало заметно отличаться, и эти отличия сохраняются до сих пор. У русскоязычных жителей Эстонии ниже уровень трудовой занятости, выше уровень безработицы, и они оценивают свои трудовые отношения и положение на рынке труда как менее защищенное по сравнению с эстонцами.

Среди русскоязычных жителей Эстонии меньше руководителей и специалистов, и больше низкооплачиваемых работников. На них также сильнее сказались экономические кризисы последних двух десятилетий. Процесс натурализации, который в первые годы после восстановления независимости шел очень быстро, к концу десятилетия замедлился: с 2017 года гражданство Эстонии в порядке натурализации получало менее 1000 человек в год. В это число входят родившиеся в Эстонии дети, у которых оба родителя на момент рождения ребенка являлись лицами без определенного гражданства, и которым теперь гражданство дается автоматически.

Ида-Вирумаа стоит особняком

По оценке авторов исследования, разделение русскоязычного населения на граждан Эстонии, лиц без гражданства и граждан России отражает прежде всего различную степень адаптации людей и разные стратегии проживания в Эстонии.

В контексте интеграции общества Эстонии изолированность и региональное неравенство связаны прежде всего с Ида-Вирумаа. Там многие социально-экономические и демографические показатели значительно хуже, чем в других регионах, и со временем региональные различия скорее усилились.