Год выдался насыщенным и непростым. С какими эмоциями премьер-министр провожает уходящий 2025-й?

Бывает, что год оставляет после себя радостные чувства, а иногда наоборот – лишь облегчение, что он позади. Пожалуй, в случае с этим годом чувство скорее такое: хорошо, что он наконец-то закончился. Это был очень непростой год.

Главной темой была безопасность. Будем откровенны: первой новостью, которую люди читают в Эстонии, скорее всего, остается тема Украины. Да и вообще – все, что происходит в мире. Все это несколько лет ощутимо сказывается на людях в Эстонии. Давит, влияет на общий эмоциональный фон.

Вторая важная тема – экономическая ситуация. Последние два с половиной года были действительно тяжелыми. Может, не катастрофическими, но все же: экономика скорее сокращалась, чем росла. Ситуация была сложной. Это тоже оставило свой след. Когда экономика растет, людям легче справляться. Растут зарплаты. И да, рост зарплат у нас действительно был быстрым, но и цены росли не менее стремительно.

Конечно, в 2025 году было и много хорошего – культурные события, достижения наших спортсменов, масса других положительных моментов. Кто знает, может быть, в 2026 году мы оглянемся назад и скажем, что 2025 год был вполне нормальный. Но прямо сейчас я не могу сказать, что буду по нему скучать. Хотя, как уже сказал, хорошие вещи тоже были.

Многие вспоминают этот год как год высоких цен и роста налогов: вырос подоходный налог, налог с оборота, был введен новый автомобильный налог. В следующем году вы отменяете "налоговый горб", для семей с детьми появятся льготы по автомобильному налогу. Выглядит это как продуманная тактика – сначала собрать побольше, а потом отдать поменьше, чтобы к выборам люди помнили уже не про повышение, а про "подарки". Не так ли?

Это скорее связано с реальной жизнью, чем с выборами. С выборами это почти не связано, ведь в следующем году нас ждут только президентские выборы, а парламентские пройдут лишь в 2027 году.

Если говорить о налоговой системе в целом, то основной фактор быстрого роста инвестиций в Эстонии – это оборонный сектор. Хотя не только он. Например, растут пенсии, увеличиваются социальные расходы. Но то, о чем я говорил в связи с 2025 годом – рост расходов на оборону был особенно интенсивным.

Если посмотреть на картину в целом, то нынешний уровень оборонных расходов – более 5% от государственного бюджета – для Эстонии беспрецедентен. И такой уровень несет в себе два послания. С одной стороны, мы делаем это ради того, чтобы мы сами, наши дети и внуки могли жить в мире. А с другой стороны, это колоссальное финансовое усилие.

Налоги не нравятся никому. Даже министру финансов, могу вас заверить. Но деньги все равно нужно собирать. Если мы хотим больше вкладывать в безопасность, если хотим строить дороги, обеспечивать здравоохранение, платить пенсии, поддерживать культуру и многое другое – средства на все это должны откуда-то поступать.

Поэтому изменения в налоговой системе, которые произошли в 2024–2025 годах, в большей степени связаны с тем, что внешняя среда была довольно непредсказуемой. И вообще, как про меня давно известно, я сам предпочитаю стабильность, а не "налоговые фестивали".

Можно сказать, что 2026 год будет лучше хотя бы потому, что этот "налоговый фестиваль", который принес с собой повышение налогов, наконец завершился. И действительно, первое важное изменение в 2026 году – отмена "налогового горба" Это означает, что не облагаемый налогом минимум поднимется для всех до 700 евро.

Что это значит для человека? Очень просто: при средней зарплате – а это примерно 2100 евро – человек получит в год на руки примерно на одну зарплату больше. Это очень значительное снижение налоговой нагрузки.

Кроме того, мы отказались от повышения подоходного налога, которое было запланировано. Когда социал-демократы вошли в правительство, рассматривался вариант дополнительного налога на прибыль предприятий и налогообложения дохода с первого евро. Эти меры мы отменили. И от планируемого повышения подоходного налога также отказались, чтобы оживить экономику.

Я считаю, что тут важны два момента. Во-первых, если у людей остается больше денег на руках, то возрастает уверенность потребителей, увеличивается потребление, экономика оживляется. Если посмотреть на цифры, то сейчас в разных секторах Эстонии – от сферы услуг до розничной торговли – за последние 20, 30, 40 месяцев зафиксированы лучшие показатели потребительской уверенности. Все идет в положительную сторону.

Так что да, эта, так сказать, постоянная чехарда с налогами скорее связана со сменами коалиций. Каждое новое коалиционное соглашение, новое правительство, новый премьер-министр – все это означает и новые возможные договоренности. Такова реальность.

К счастью, нам удалось внести изменения и в Закон об автоналоге, чтобы облегчить ситуацию для семей с детьми. Я считаю, это решение полностью оправдано. У меня у самого трое детей, и я хорошо знаю, как это бывает: если дети маленькие, постоянно нужно куда-то ездить, возить с собой кучу вещей, это постоянные поездки туда-сюда. А общественный транспорт не всегда доступен или удобен. Поэтому машина просто необходима – особенно если живешь где-нибудь на окраине города или в пригороде.

Поэтому я считаю, что это упрощение, которое снижает размер автоналога для семей с несовершеннолетними детьми, действительно очень важно. Также и для владельцев микроавтобусов – это поможет и людям с инвалидностью, и спортивным клубам, и всем, кто попадает в соответствующую категорию. Надеюсь, в следующем году людям станет легче.

Самая большая игнорируемая проблема в Эстонии – это, конечно, рост цен. Давайте будем честны: несколько лет назад инфляция достигала 19% в год. Потом была 9%. В 2025 году прогноз был 5–6%, и, похоже, она действительно окажется в районе 5% – все еще высокая.

Это, конечно, некомфортно. Но, по прогнозам как Центрального банка, так и коммерческих банков, в следующем году инфляция должна снизиться до уровня около 3%, то есть приблизиться к нормальному темпу роста цен. Она уже не будет такой высокой.

Если говорить о структуре инфляции, то примерно две трети приходятся на влияние мирового рынка. Рост зарплат, особенно в секторе услуг, приводит к удорожанию товаров и услуг. И примерно треть инфляции, как оценивает Банк Эстонии, была вызвана налогами. Это, конечно, приблизительная оценка – соотношение может немного варьироваться. Но главный фактор в этом – регистрационный сбор на автомобили, именно он оказал наибольшее влияние на тот самый "налоговый компонент" инфляции.

Так что в следующем году, да, рост цен тоже должен замедлиться. И в целом экономическая картина станет такой, что у людей останется больше денег на руках – особенно у представителей среднего класса, получающих среднюю зарплату. Именно они в наибольшей степени пострадали от так называемого "налогового горба". Семьям станет легче.

Почти 100 000 подписей собрала этим летом петиция о снижении налога с оборота на продукты питания. Петиция была передана в Рийгикогу 28 августа, решение отложено на март. Ваша коллега по коалиции Кристина Каллас сказала, что денег на снижение налога на продукты нет, но позже одному журналисту заявила, что денег у нас до известных пределов, скажем так. Так деньги есть или нет?

Денег все же не хватает. Тот заголовок, который появился в связи с этим, был, конечно, не самой удачной формулировкой. Я понимаю, что это была ирония – сама Кристина Каллас написала на своей странице в Facebook, что это было ироничное высказывание.

Если говорить о бюджете, то ситуация такая: дефицит принимаемого сейчас госбюджета составляет 4,5%. Это значит, что государство собирает на 4,5% меньше налогов, чем ему необходимо тратить. А тратим мы, как известно, на оборону, здравоохранение, образование, культуру и многое другое. Так что да, денег у нас, скорее, не хватает.

Что можно считать положительным моментом – государству все же удалось сократить свои расходы. Говорю это с полной ответственностью: как премьер-министр я хорошо понимаю, что сокращения – это непопулярная мера. Я давно это осознал. Людям не нравятся сокращения. Хотя в риторике все говорят, что сокращения – это хорошо, пока речь не идет о "моей" области. Тогда начинаются отговорки: "Сократите где-нибудь еще". Это как с железной дорогой – все хотят, чтобы она была, но чтобы не проходила рядом с их домом.

Сокращения – это то же самое. Однако удалось добиться довольно хороших результатов. Например, в 2024 году бюджетный дефицит должен был составить 3%, а по факту вышло лишь 1,5%. То есть примерно на 600 миллионов евро лучше, чем ожидалось. А в этом году, по прогнозам, дефицит окажется на 800–900 миллионов меньше – снова было запланировано минус 3%, а будет примерно минус 1%.

Почему важны эти проценты? Понимаю, что обычный человек утром не просыпается в холодном поту с мыслью: "Интересно, сколько у нас там сейчас дефицит бюджета?" Однако на самом деле эти цифры показывают, насколько больше мы тратим по сравнению с тем, сколько зарабатываем. Если денег не хватает, приходится занимать. А у любого займа есть цена.

Поэтому сейчас мы, по сути, все еще тратим больше, чем получаем. А это значит, что если мы хотим сохранить низкие налоги, не увеличивать налоговую нагрузку, продолжать выплачивать пенсии, строить дороги, финансировать основные сферы, то надо понимать: мы тратим больше, чем у нас есть.

Так что если кто-то выходит и говорит с серьезным лицом, что он готов понизить какой-то налог (а я сам, как либерал, в принципе поддерживаю более низкие налоги), то надо честно ответить: за счет чего это будет покрыто?

И с этой точки зрения справедлива фраза, которую повторяют финансисты и экономические эксперты: сейчас необходимо пересмотреть государственные расходы и предпринять шаги, чтобы привести бюджет в порядок. Это правительство уже проделало в этом направлении неплохую работу, и цифры это подтверждают. В следующие годы усилия придется продолжать. Так что честный ответ прост: денег действительно нет.

Люди видят так: на хлеб, молоко и детское питание – говорите, что денег нет. Параллельно правительство и коалиция продавливают снижение налога на онлайн-казино с 6% до 4% к 2027 году. Закон принят Рийгикогу 3 декабря, 51 голосом "за". Объясните, пожалуйста, простым языком: почему если казино, то "можно снизить", а если продукты питания, то "надо подождать"?

Да, этому есть довольно простое объяснение. Смысл снижения налога на удаленные азартные игры в том, чтобы предприятия, работающие в этой сфере в Европе и мире, перенесли свою бухгалтерскую отчетность в Эстонию, и тогда государство получит от этого дополнительный доход.

Если кто-то управляет игровой компанией, особенно в секторе удаленных азартных игр, он выбирает для головного офиса ту юрисдикцию, где налоговая система наиболее благоприятна. Это логично и до сих пор было довольно просто. В этой сфере царит высокая конкуренция. Если мы снизим налог хотя бы на полпроцента или процент, то возрастет вероятность, что такие предприятяи предпочтут именно Эстонию – будут регистрировать у нас активы и размещать здесь свой главный офис.

Упрощенно говоря, именно за счет этих поступлений мы и договорились финансировать культуру и спорт. Такой подход используют и другие страны.

Здесь важно понимать, что у этой меры две стороны. С одной – финансовая, где действительно есть расчет на выгоду. С другой – риск: когда ты снижаешь налог, то чисто механически теряешь часть прежних поступлений. Получится ли компенсировать это за счет новых компаний – покажет только практика.

Например, когда Эстония в свое время отменила налог на прибыль предприятий, мы в механическом смысле действительно потеряли эти доходы – это очевидно. На практике в течение двух-трех лет прибыль эстонских компаний выросла в 9–11 раз (цифру привожу по памяти, могу немного ошибаться). И это показывает, что если налоговая среда простая, понятная и конкурентоспособная, то бизнесу выгодно размещаться именно здесь.

Есть и другой важный аспект – контроль за происхождением компаний, то есть проверка их фона. В случае с головными офисами компаний, занимающихся удаленными азартными играми, правительство изначально заложило в законопроект четкие требования: проект был подан через Рийгикогу, но он подготовлен Министерством финансов и обсужден внутри коалиции. Условие такое: контроль должен быть настолько эффективным, чтобы каждая компания, желающая зарегистрировать свой головной офис в Эстонии, проходила полную проверку. Без этого она просто не получит лицензию. Проще говоря, без прозрачной репутации лицензию никто не получит.

Этим будут заниматься Налогово-таможенный департамент и Бюро данных по борьбе с отмыванием денег. Я понимаю, что им потребуется дополнительный ресурс, потому что без него они не справятся. Но мы должны четко понимать: если хотим получать от этой схемы доход на нужды культуры и спорта – ведь, как мы уже говорили, государственный бюджет дефицитный, денег "внутри" больше не взять – то нужно находить источники "снаружи". Если мы сможем получить эти средства из сферы бизнеса – прекрасно.

Важно понимать: это не означает, что сами азартные игры будут проводиться в Эстонии. Наш рынок маленький, игроков здесь немного. Речь идет именно о тех компаниях, которые осуществляют деятельность по всему миру, но переносят свою бухгалтерию в Эстонию. В этом и состоит суть идеи: получить от этого доход.

А уже из этого дохода есть разные мечты – кто-то говорит о строительстве крупного спортивного комплекса, кто-то – о дополнительном финансировании Культурного капитала. Идей много. Но сначала этот доход нужно реально получить. А если он не поступит, то мы заранее заявили: тогда придется делать дополнительные сокращения в других сферах, чтобы все равно направить деньги в культуру. Мы не допустим, чтобы культура осталась без финансирования.

Поэтому эти вещи напрямую не сравнимы: здесь речь идет именно о создании дополнительного источника средств для культуры и спорта – за счет привлечения предприятий, которые оставят свой доход здесь, в Эстонии.

Между тем в Латвии депутаты Сейма поддержали применение пониженной ставки налога с оборота в размере 12% на хлеб, молоко, мясо птицы и яйца. Такая пониженная ставка налога на часть продовольствия будет действовать с 1 июля 2026 года по 30 июня 2027 года. У этот вопрос отложен до марта. Может случиться так, что деньги все-таки найдутся?

Может случиться и так, что экономическая ситуация окажется лучше, чем мы сейчас предполагаем. Этого исключать нельзя. Но если вы спрашиваете мое личное мнение, то я бы описал это так: у нас есть выбор между двумя подходами. И каждый, кто сейчас слушает, может сам решить, какой ему ближе.

Выбор такой: либо вы получаете на руки деньги, которые государство решает не забирать с вас в виде налогов, либо вы соглашаетесь с тем, что на определенные товары будут действовать налоговые льготы – и тогда, придя в магазин, вы должны искать нужные ценники, ориентируясь на то, что продавец пометил как "дешевле".

Я правый либерал, и мне ближе первый вариант. Я предпочитаю, чтобы деньги остались у меня на счете, и я сам решал, как их потратить. Не нужно бегать по магазинам в поисках "суперцены". Хотя, не поймите меня неправильно, я ничего не имею против скидок. Я и сам всегда в магазине смотрю, что дешевле и не люблю переплачивать.

Но логика текущей политики проста. Сейчас у нас самое крупное снижение налоговой нагрузки за всю историю. Мы поднимаем не облагаемый минимум по подоходному налогу, и значит у всех остается больше денег. На самом деле это означает, что около 780 миллионов евро вместе с отменой подоходного налога, это огромная сумма, которая не будет изъята в виде налогов, а продолжит работать внутри экономики. Из этой суммы непосредственно отмена "налогового горба" дает людям дополнительно около 300–500 миллионов евро. То есть эти деньги фактически останутся у людей на руках. Каждый человек получит их напрямую и сможет сам решать, как ими распорядиться. В первую очередь это ощутимо скажется на среднем классе и заметно его укрепит.

Второй вариант – сказать: нет, мы не оставим людям больше денег, а будем давать скидки на товары. Но проблема со скидками в том, что, в какой бы стране вы ни посмотрели, они никогда не доходят до человека на 100%. Это реальность.

И дело даже не в идеологии, и не в чьей-то черствости. Все проще: если у меня есть, скажем, 100 евро – и государство решает оставить их у меня, я сам могу их потратить. А если я должен идти в магазин и искать, на какие товары сейчас действует льготная цена, то я эти деньги обратно могу и не получить. Поэтому, может, все же разумнее оставить деньги людям?

И именно так и поступает нынешнее правительство – с 1 января 2026 года это решение вступит в силу.

Перед началом "налогового фестиваля" очень уважаемые экономисты говорили, что это неразумная и тормозящая экономику идея. И Хейдо Витсур, и Райво Варе, Рауль Эаметс и другие. Мы видим к чему это привело. В Министерстве финансов работают какие-то другие экономисты, с другим видением?

Вообще-то большинство – подчеркиваю, большинство, хотя, конечно, есть и другие мнения, и я не хочу никого обидеть – но скажу это с долей юмора: безусловно, существуют и социал-демократические, и даже центристские экономисты, которые считают повышение налогов полезным делом и чуть ли не краеугольным камнем сильного общества.

У них всегда одна и та же логика: где-то есть какие-то "богатые", которых нужно дополнительно обложить налогом. Именно это мышление и привело к знаменитому "налоговому горбу", за который, в итоге, платили прежде всего люди со средней зарплатой. Например, работник с доходом в 2000 евро в месяц, получается, был в представлении этих теоретиков "богатым" и должен был платить больше.

Но логика ведь простая: когда налоги снижаются, налоговая нагрузка становится легче. В этом году общий уровень налоговой нагрузки в Эстонии составляет 36,6%. В следующем – уже 35,2%. А отметка в 35% – это, на мой взгляд, уже весьма хороший уровень. Среди европейских стран мы будем примерно на седьмом-восьмом месте с конца по величине налоговой нагрузки. Для сравнения: средний уровень по Европе – около 40–41%.

Так что да, низкая налоговая нагрузка определенно лучше. Именно поэтому мы отказались от повышения подоходного налога – чтобы оживить экономику. И, фактически, мы снижаем и налоги на рабочую силу, и подоходный налог для людей. Так что здесь нет никакого противоречия.

Скорее, главный вопрос в другом: если у нас дефицит бюджета, то в какой-то момент нужно будет честно сказать, за счет чего мы этот дефицит покрываем – или какие расходы, какие услуги мы будем сокращать. Вот это и есть основа честного, открытого разговора.

Свежий опрос Norstat показал, что суммарный рейтинг коалиции Партии реформ и Eesti 200 составил чуть больше 13%, оппозиционные партии вместе набирают около 78%. Интриги нет, мы почти весь год наблюдали такой расклад. У вас хоть раз возникала мысль о том, что представлять интересы народа Эстонии при такой поддержке не совсем демократично? В демократическом обществе власть все-таки обязана считаться с общественным мнением.

Чтобы принять какое-либо решение, в парламенте нужно получить большинство голосов – простое большинство. Это может сделать любая сила, и именно так функционируют парламентские демократии: они не работают на основании рейтингов между выборами.

Скажу так: мы ведь видели это и в горсобрании Таллинна: одни депутаты перешли на другую сторону, и внезапно появилась новая коалиция. Это произошло независимо от того, каким был рейтинг и кто за кого голосовал.

Так что, конечно, хорошо, когда у правительства более широкая поддержка. Если взять, например, так называемый рейтинг одобрения (approval rating), который используется и в других странах, то в последнем опросе Института общественных исследований он составлял около 28%. Обычно он колеблется между 20% и 30%. Это означает, что примерно треть опрошенных считает работу правительства хорошей. А более 60%, наоборот, считают, что правительство работает плохо.

Такое соотношение, я думаю, во многом связано с высокой степенью политической поляризации. Будем честны: у нас очень резкий, напряженный диалог между правящей коалицией и оппозицией. Это, безусловно, влияет. Есть и другие причины. Как я говорил в самом начале, это ключевые темы уходящего года – война, обострение ситуации с безопасностью, экономическая ситуация, инфляция, налоги.

Все это в итоге привело к тому, что какое бы решение ни приняло правительство – если только оно не вызывает всеобщего восторга, – его обязательно кто-то будет критиковать. Давайте будем честны: действительно ли отмена "налогового горба" является популярной мерой перед выборами? Каждый раз, когда я прихожу в зал Рийгикогу на инфочас, начинается одно и то же. Сначала ругает Центристская партия: как же так, я отменяю прогрессивный подоходный налог. Потом подключаются социал-демократы, потом Isamaa. Все те, кто в свое время этот самый "налоговый горб" и придумал, теперь утверждают, что я иду по ложному пути.

Если бы мы ориентировались только на рейтинги, мы бы не отменили "налоговый горб" и не повысили необлагаемый минимум. Но решения в демократии нельзя принимать по принципу: "что сегодня в опросах популярно, то и делаем". То, что для людей – хорошая новость, по рейтингам, скорее всего, "не прокатило бы".

Мы стараемся делать то, что правильно. А уж историю пусть напишут потомки. Если подводить итог, то, скорее всего, это правительство войдет в историю хотя бы уже потому, что мы обеспечили возможность жить в мире – и нам, и нашим детям. Потому что мы направили значительные средства на оборону.

Возможно, нам удастся запустить экономику. Уверен, что самое крупное в истории Эстонии снижение налогов останется за этим правительством. И, возможно, еще многое другое.

Чуть не забыл – строительство дорог. В следующем и в последующем году начинается масштабное дорожное строительство. Помимо Rail Baltic, мы начинаем строительство около 50 километров дороги на шоссе Пярну – четырехполосное шоссе "два плюс два". Еще 20 километров – на Тартуском шоссе. Все эти работы финансируются за счет годовой части автоналога. Около 280–300 миллионов евро на четыре года пойдут именно на строительство таких четырехполосных трасс.

Это масштабные решения. Их потом оценят историки. Надеюсь, в положительном ключе.

Возможно, именно потому, что мы столкнулись с чередой кризисов и вызовов, нам все же удалось удержать страну в целости. Если посмотреть шире – общеевропейские тенденции тяжелые: во многих странах правительства теряют позиции, когда в экономике непросто, когда мир поляризован. Крайние правые и левые борются очень агрессивно, а центристским силам, таким как Партия реформ – партия, основанная на идеях экономического оптимизма и ориентированности на будущее, – просто приходится труднее.

Вот так я бы это объяснил. Но уходить, сдаваться, опускать руки мы не собираемся. Мы уверены, что все, что делаем, важно и нужно Эстонии. И я надеюсь, что большинство людей в Эстонии это понимает и поддерживает.

Подготовка к парламентским выборам идет, и перед Партией реформ стоит непростая задача – вернуть поддержку населения. Планируете ли вы ребрендинг партии?

Мы и внутри партии это обсуждаем. У нас есть негласное понимание, что время Рождества и начало нового года – хороший момент, чтобы спокойно переосмыслить, как именно мы ведем свою политику. Что собой представляет современная, уважающая свободу в Эстонии, либеральная, в экономике правая, а по ценностям – национально ориентированная Партия реформ.

Надо признать, у нас действительно есть несколько вполне проработанных концепций того, каким должно быть это направление, как оно может выглядеть на практике. Внутри партии уже идет обсуждение, активно ищутся новые идеи.

На эту тему опубликовано немало хороших текстов. Например, на последнем заседании горсобрания Сийм Каллас выступил с очень сильной речью. Основная мысль выступления заключалась в том, что именно в такие трудные времена особенно необходим взгляд, сочетающий либерализм, защиту личных свобод, демократические ценности и экономическую разумность. И если мы сами понимаем, что такая позиция сейчас необходима, значит мы и дальше сможем ее сохранять.

Партия реформ получила немало ударов именно потому, что мы все это время решали один кризис за другим. А когда ты постоянно тушишь пожары, свое собственное хозяйство, образно говоря, может немного пострадать. Поэтому да – мы кое-что изменим, обновим свои позиции, пересмотрим подходы.

Думаю, следующей весной придет время, когда мы сможем все это представить обществу.

Этим летом Партия реформ на уровне Таллинна подогревала эстонскую политику: споры из-за мест в детских садах, попытка сделать коалицию с центристами, возвращение к социал-демократам и все равно вы покинули эту коалицию. Целый сериал. Сегодня, оглядываясь назад, что скажете: партия просто заигралась?

Так ведь лето должно быть жарким. Если и лето не очнь жаркое, тогда в чем вообще смысл жить в Эстонии? А если серьезно, то политическое лето мы, конечно, сделали жарким. Но дело было не только в Партии реформ. В любой правящей коалиции все зависит от того, насколько команда держится вместе и насколько капитан ощущает поддержку своей команды. В Таллинне это работает точно так же.

Как я это понимаю: внутри коалиции начались проблемы, когда отдельные стороны почувствовали, что их обещания не отражаются в общем курсе. Возможно, это ощущение возникло еще раньше. Мы помним, что когда Isamaa присоединилась к переговорам, они подняли темы, касающиеся уже не только повседневных вопросов, а вопросов государства: гражданства, избирательного права, прочее. Тогда многие ответили, что это не предмет текущих договоренностей.

В итоге все пришло к тому, что Isamaa внесла в бюджет компенсацию за земельный налог, уборку снега и прочие подобные вещи. То есть корень конфликта, как мне кажется, был в том, что коалиционное соглашение и достигнутые договоренности не были достаточно сбалансированы. И в какой-то момент одна из фракций в горсобрании или парламентской группе почувствовала, что переговоры зашли в тупик.

А переговоры шли долго. И, скорее всего, именно из-за этого конфликт и разгорелся.

Можно ли было поступить лучше? Думаю, да. Все стороны, без исключения, могли бы вести себя лучше. Я, со своей стороны, за действия нашей партии уже извинился. Ни от кого другого извинений не слышал. Так что, пожалуй, я единственный, кто может с чистой совестью вступить в следующий год.

При этом Партия реформ проголосовала в Рийгикогу против законопроекта, который обеспечил бы каждому ребенку по всей стране бесплатное место в детском саду. Этим летом вы боролись за бесплатные места в детсадах Таллинне. На уровне государства такие расходы не потянуть?

Моя позиция хорошо известна. Я считаю, что место в детском саду должно быть бесплатным, и вся система образования должна быть выстроена иначе. Это, возможно, не совсем совпадает с основной линией партии, и да – забавно, когда председатель партии и премьер-министр не всегда выражает именно "партийный мейнстрим". Но все же скажу прямо: платным должно быть, скорее, высшее образование, которое ты сознательно выбираешь. Я, например, сам платил за свое высшее образование. Ты осваиваешь профессию, это твоя специальность, твой инструмент. А вот когда дети маленькие, расходы у родителей большие, и именно тогда, по-моему, платы за детсад быть не должно. Ведь родительская плата взимается потому, что город собирает эти деньги с родителей, и тратит их как плату за место в детсаду. Это вопрос местного самоуправления.

Например, в волости Канепи, в Йыэляхтме эту плату уже отменили. То есть местные власти могут это сделать уже сейчас. А те законопроекты, которые подают в Рийгикогу, подаются в основном для того, чтобы создать политическое давление, устроить ажиотаж.

Я призвал бы местные самоуправления задуматься над этим серьезно. Даже у нас в руководстве Таллиннского округа партии есть разногласия: примерно половина считает одно, половина – другое. И я это уважаю. Если, скажем, Марис Лаури, которая возглавляет наш Таллиннский округ, говорит, что, по ее мнению, стоит пойти по-другому пути – пожалуйста. Мы либеральная партия, у каждого свое мировоззрение.

Но я считаю, что в системе образования пирамида должна быть перевернута: если и брать деньги, то за высшее образование, а когда дети еще совсем маленькие, обучение должно быть бесплатным. Потому что в Эстонии и так не слишком много детей. И чем более ориентированной на детей будет наша среда, тем лучше.

А если говорить о расходах – мы ведь только что провели крупнейшее снижение налогов в истории, это тоже облегчает жизнь семьям. В автоналоге мы предусмотрели льготы для семей с детьми.

Вы сказали, что пирамида образования должна быть перевернута. В последнее время мы и от вузов слышим подобные сигналы: денег не хватает, нужно задумываться о платном образовании. Стоит ли ожидать, что вскоре мы к этому придем?

На некоторых специальностях обучение уже платное. Я считаю, что университеты совместно с Министерством образования должны предложить свои решения. В вузах может быть разумная плата за обучение, которая должна быть увязана с системой студенческих кредитов.

Есть профессии, которые особенно нужны обществу и государственному сектору, например врачи или, возможно, педагоги. Для них обучение должно быть либо полностью бесплатным, либо частично. Но, как юрист, я могу сказать: 70–80% студентов-юристов вполне могли бы учиться на платной основе. И министр образования говорит: "Знаете, у нас и так большинство будущих юристов платят за свое обучение". Прекрасно. Тогда давайте возьмемся за следующие специальности.

Принцип должен быть такой: высшее образование должно конкурировать качеством, а не тем, что оно бесплатно. Ведь молодой человек, выходя в мир, хочет сказать: "Я учился в университете, который входит в число лучших вузов мира. Мое образование качественное". Это то, что пригодится ему на 80 лет вперед – сколько бы ни длилась жизнь будущих поколений. Это образование поможет найти работу.

Не могу сказать, насколько быстро и в каком темпе мы к этому придем – это в первую очередь задача университетов, министра и Министерства образования, но дискуссия идет. Шаги в этом направлении пока были медленными. Не думаю, что за ближайшие год-два произойдут кардинальные перемены, но движение в эту сторону неизбежно, потому что высшему образованию нужны деньги.

Долгосрочный вызов, который стоит перед Эстонией – это устойчивость пенсионной системы. Наша страна, как и другие европейские столкнулась со старением населения, снижением рождаемости. Известно, что правительство намерено провести ряд реформ для укрепления пенсионной системы. Какие варианты у вас на столе?

Я считаю, что, пожалуй, самое принципиальное в пенсионной системе – это вопрос о том, как пенсии будут формироваться в будущем. Если заглянуть в будущее, то к 2060 году в Эстонии будет около 340 000 пенсионеров.

А вот с численностью населения трудоспособного возраста ситуация не улучшается, скорее вызывает беспокойство. Если мы хотим обеспечить финансирование пенсий, мы должны честно ответить на вопрос: как именно это будет происходить? На мой взгляд, самое большое преступление в отношении пенсионной системы – это демонтаж второй пенсионной ступени. Ведь даже если вы откладываете понемногу, все равно это лучше, чем не откладывать ничего. Со временем даже небольшие суммы приумножаются, в этом и есть суть накоплений.

У нас создали ситуацию, когда людям, особенно тем, кто накопил меньше, внушили: "Зачем вам это все?" Особенно активно это продвигала партия Isamaa, и многие в это поверили. В результате люди вывели деньги: кто купил гипсокартон, кто уехал в Финляндию, кто-то приобрел радиоприемник. Может, 3–5% действительно вложили эти деньги, и это хорошо. Теперь происходит следующее. Когда эти люди выйдут на пенсию, они начнут спрашивать: "Подождите, а почему моя пенсия меньше, чем у других?" Им ответят: "Потому что другие делали накопления. Из их зарплаты шли взносы – 2%, 4%, 6% в пенсионный фонд". Тогда они скажут: "Нет-нет, мы тоже хотим такую же пенсию". И вот тогда в парламенте снова появятся политические силы, которые скажут: "Все должны получать равную пенсию, пенсию повыше, потому что мы за равенство".

И итог всего этого будет таков, что в будущем именно молодежи – нашим детям и внукам, которые пойдут работать, – придется платить больше. Или же появятся новые налоги, например, налог на имущество или что-то еще.

Поэтому первый принципиальный вопрос – как именно мы будем копить и как обеспечим, чтобы пенсии людей в будущем были выше. Конечно, здесь сыграют роль и прорывные технологии, новые экономические процессы. Проще говоря, если мы сумеем развивать экономику в сторону более высокой добавленной стоимости – будь то в производстве, услугах или инвестициях, – это приведет к росту доходов людей. А значит, повысится и их уверенность в завтрашнем дне, и возможности делать накопления на пенсию.

Второй момент – это вопрос выбора: копить или не копить. Я лично за то, чтобы копить. У меня самого есть вторая пенсионная ступень, я даже увеличил взносы. У меня есть и третья пенсионная ступень. С самого начала, с момента запуска этой системы, я начал делать накопления, и считаю это абсолютно нормальным. Потому что, когда я когда-нибудь выйду на пенсию, я хотел бы ловить рыбу, смотреть, как плывут облака, слушать радиопередачи и ругать правительство. Все это я хочу делать – и чтобы это было возможно, мне нужно накопить.

Поэтому если говорить о первом, самом важном ответе на весь этот вопрос – людям должна быть обеспечена возможность делать накопления, инвестировать в свое будущее. Это один из основополагающих принципов.

Об этом шла речь и на коалиционных переговорах. Я надеюсь, что в следующем году Министерство финансов предложит решения, как сделать возвращение во вторую пенсионную ступень проще и надежнее. Людям нужно дать уверенность, что ее снова не разрушат. Хотя большинство и не вышло из нее, часть людей все же покинула. В странах Балтии – в Латвии, в Литве – тоже были похожие процессы, хоть и в более мягкой форме. И, возможно, в других странах. Посыл должен быть таким: вы можете копить на свое будущее, и никто не разрушит эту систему. Ваши накопленные деньги не потеряют свою ценность. Это действительно важно.

Другой важный момент – это повышение пенсионного возраста вместе с ростом продолжительности жизни. В Эстонии этот принцип был согласован уже давно: по мере роста продолжительности жизни постепенно повышается и пенсионный возраст. Это тоже создает определенный ресурс для устойчивости пенсионной системы. Так что, пожалуй, это и есть те решения. И, конечно, важно, чтобы люди сами становились финансово грамотнее, умели инвестировать в свое будущее. Это очень важно.

Поэтому я прямо говорил: пусть все знают, если кто-то посягает на пенсионный индекс, пусть тогда смещает меня с поста премьер-министра.

Повышение пенсионного возраста, пересмотр системы индексации, повышение социального налога – разные меры предлагаются. Вы готовы пойти на более радикальные шаги?

Нет, мы не собираемся ни повышать социальный налог, ни вводить новые налоги. Мы также не будем разрушать или менять систему индексации пенсий. Я знаю, что есть политические силы, особенно среди правых, которые хотят разобрать пенсионную систему, утверждая, что пенсионеры якобы слишком богаты. Но я с этим не согласен.

Если посмотреть на разные показатели, то да, коэффициент замещения пенсии со временем действительно вырос и сейчас находится на довольно высоком уровне по сравнению с прошлым. Это важно подчеркнуть. Но если сравнивать с другими странами, то нам еще есть, куда стремиться.

Если посмотреть на показатели бедности, то видно: главные группы риска – это именно пенсионеры, живущие в одиночестве, и семьи с одним родителем. Поэтому я прямо говорил: пусть все знают, если кто-то посягает на пенсионный индекс, пусть тогда смещает меня с поста премьер-министра.

Что касается повышения пенсионного возраста – этот вопрос был, насколько я помню, согласован много лет назад: возраст выхода на пенсию привязан к статистике, то есть к продолжительности жизни. По мере того как увеличивается продолжительность жизни, пропорционально растет и возраст выхода на пенсию.

Еще одна тема, которая бурно обсуждалась последние дни – это языковые требования к призывникам. Президент Алар Карис не провозгласил этот законопроект. Армия и спорт считаются лучшими интеграционными проектами в Эстонии, именно после армии молодые люди выходят с хорошим знанием эстонского. Сейчас со стороны выглядит все так, будто бы правительно наоборот не заинтересовано в интеграции. Разубедите меня.

Пожалуй, этот вопрос сейчас немного не по адресу. Предложение поступило не от правительства, а от Сил обороны и было внесено в парламент по их инициативе. Да, оно касается не очень большого числа людей, но все же затрагивает определенную часть. Это не инициатива правительства.

Тем не менее, как правительство, мы обязательно рассмотрим этот вопрос. Президент вернул законопроект на доработку, и теперь нужно вести содержательную дискуссию. И я сам тоже ощущаю, что после того, как мы начали переход на образование на эстонском языке, через десять лет такой проблемы уже не должно существовать. Все, кто закончит школу, будут владеть эстонским на достаточном уровне и смогут справляться без затруднений.

Я, конечно, понимаю раздражение инструкторов в Силах обороны. Будем откровенны: если в отделении или взводе есть люди, которые не понимают даже элементарных команд, то обращение с оружием в такой ситуации становится отнюдь не безопасным. Могу подтвердить, что иногда люди даже на одном языке не могут понять, что ты им пытаешься сказать. Как офицер запаса, я знаю по опыту, что это ситуация, где требуется быстрое и точное понимание.

Что касается самого подхода к языковому вопросу, то я убежден, незнание языка не может быть основанием для отказа от исполнения долга перед государством. Как это вообще возможно – человек говорит: "Я не хочу в армию, поэтому не буду учить язык"? Это, по-моему, искаженный подход. Так что, думаю, здесь нужно найти более разумное решение. Я обсуждал это с министром обороны, и Силы обороны совместно с министерством сейчас стараются найти лучшее решение. Да, в парламентской комиссии по обороне предложение Сил обороны получило единогласную поддержку. Тем более важно провести полноценную дискуссию.

Сейчас для этого хороший момент: в Силах обороны идет переходный год – в армию призывается существенно меньше людей, чтобы унтер-офицеры, офицеры и инструкторы могли пройти переподготовку. Это год реформ, и у нас есть полгода, может, даже три четверти года, чтобы основательно обсудить этот вопрос и уже внедрить новую систему.

Если продолжить тему интеграции, то хочется упомянуть также коалиционное соглашение новой таллиннской власти. Там указано, что указано, что с 2026/2027 учебного года при комплектации классов и групп власти столицы будут исходить из принципа уровня языковой подготовки. Вы как думаете, эстонские и русские дети должны учиться отдельно друг от друга или вместе?

Честно признаюсь, я до конца так и не понял, в чем заключается концепция, которую новая городская управа Таллинна теперь снова пытается продвигать в сфере образования на эстонском языке. На мой взгляд, дополнительная путаница в этой области совершенно ни к чему.

Мы ведь уже договорились: мы переходим на обучение на эстонском языке. У ребенка есть возможность выбрать школу и так далее. А теперь звучит, что хотят ввести какую-то новую двухскоростную систему.

Я не понимаю, чья это вообще концепция: то ли это Центристская партия навязала ее Isamaa, то ли это инициатива самой Isamaa. Но на мой взгляд, это какая-то концепция из серии "ни рыба ни мясо", непонятно, что это вообще такое.

Я бы скорее призвал их: пожалуйста, обсудите это с Министерством образования и другими заинтересованными сторонами. Министр тоже сказал, что первые сведения о планах Таллинна выглядят так, будто они не соответствуют ни духу, ни букве закона.

Я считаю, что идеалом должно быть вот что: хорошее знание эстонского языка и качественное образование, начинающееся с детского сада. Мы уже говорили про детские сады – если ребенок начинает с раннего возраста, он ничем не обделен, он просто с самого начала осваивает эстонский язык, и тогда в школе ему будет гораздо легче.

Это ведь не должно вызывать стресс, когда ребенок одновременно и предмет осваивает, и язык учит. В школе хватает стресса. Нужно все время что-то учить, сдавать, запоминать. Было бы гораздо лучше, если бы к тому моменту язык уже был на должном уровне.

В последнее время обсуждается тот факт, что президент в этом году многим инициативам дал красный свет – не провозглашал принятые законы. Есть какое-то логическое объяснение тому, что законопроектов, которые президент отклонил в последнее время как-то слишком много?

Ну, у каждого закона есть свое обоснование, и президент, конечно, всегда приводит свои аргументы. Что касается закона о церквях, то, признаться, я с ним в этом вопросе не совсем согласен. Хотя я понимаю принципы, которыми он руководствуется, надеюсь, что и он понимает аргументы другой стороны.

Если мы хотим действительно гарантировать свободу вероисповедания в Эстонии, чтобы каждый человек и каждая община могли свободно посещать ту церковь, которую выберут, без внешнего вмешательства, тогда мы должны защищать и саму возможность такой свободы. А не допускать, чтобы какие-то московские аппаратчики вели игры с эстонскими православными. Это ведь тоже неправильно.

Так что я надеюсь, Госсуд даст нам по этому поводу ясную картину.

Что касается Закона о трудовом договоре, то как юрист, могу сказать: возможно, действительно была допущена техническая ошибка в формулировке нормы. Так что замечание президента, вероятно, справедливо, и закон действительно нужно пересмотреть. Насколько я знаю, парламент этим и займется.

О языковых требованиях в Силах обороны мы уже говорили, думаю, там тоже можно найти разумное решение.

Возвращение законов на доработку – это часть президентской работы. На мой взгляд, он справляется с этой задачей в целом очень достойно. Даже если у нас бывают разногласия по отдельным деталям, я считаю, что президент выполняет свою законную роль: если он видит, что что-то не так, должны включаться соответствующие механизмы.

Из любой критики надо уметь извлечь то, что в ней обоснованно. А если критика обоснована – нужно исправить. Так система и должна работать

Хочется завершить разговор на позитивной ноте. Что бы вы пожелали нашим радиослушателям?

Я желаю, чтобы у всех дела шли хотя бы немного лучше, чем в этом году. Чтобы людям было проще справляться с повседневной жизнью. Мы, со своей стороны, предпринимаем шаги, чтобы это стало возможным. И, конечно, я очень надеюсь, что наступит мир. То, что происходит в мире – особенно в Украине – тяжело наблюдать. Было бы по-настоящему замечательно, если бы следующий год принес с собой мир.