В начале июня Тууль направил такой же запрос в Министерство внутренних дел, откуда получил ответ, что министерство не может проводить служебную проверку и что правильнее обратиться в прокуратуру.

После этого Тууль отметил, что Министерство внутренних дел неправильно поняло содержание его запроса и слишком узко оценило проблемные вопросы, поэтому он направил в ведомство новое обращение. Однако и тогда министр внутренних дел рекомендовал обратиться в Государственную прокуратуру.

Запрос адвоката частично связан с судебным делом, в рамках которого Тоомаса Тамма, Кюллике Намм и Калева Кангура обвиняли в мошенничестве, однако в итоге были оправданы судами всех инстанций. В ходе расследования Полиция безопасности (КаПо) запросила у компании Telia содержимое электронного почтового ящика подозреваемого Тамма за 2015–2018 годы.

Госсуд постановил, что следственные органы не имеют права в ходе уголовного производства требовать от поставщика услуг предоставить содержимое электронного почтового ящика подозреваемого; это можно сделать только с разрешения суда.

В письме в прокуратуру Тууль написал, что подобные действия в двух уголовных делах были признаны недопустимым доказательством.

"Государственный суд подчеркнул, что разрешения суда не было и что у поставщика услуг было запрошено содержимое всего электронного почтового ящика без ограничения запроса периодом, к которому относилось подозрение, или другими существенными обстоятельствами. Особенно примечательно замечание в пункте 25 решения Государственного суда, согласно которому из материалов уголовного дела следует, что это, вероятно, было обычной практикой следственных органов", – отметил Тууль.

"Как практикующий адвокат, я считаю крайне тревожной ситуацию, когда вступившие в силу судебные решения показывают, что данные, касающиеся частной жизни людей и тайны сообщений, собираются в широком объеме и без предусмотренных законом правовых оснований", – добавил он.

В своем обращении в прокуратуру Тууль, среди прочего, хочет узнать, известно ли прокуратуре о практике, при которой на досудебном этапе производства у поставщиков услуг запрашивали содержимое электронных почтовых ящиков без разрешения суда, а также считает ли прокуратура описанную в решении Государственного суда практику отдельным случаем или допускает, что она могла применяться более широко.

Кроме того, Тууль хочет получить ответы на вопросы о том, проводила ли прокуратура после решения Государственного суда или более ранних судебных решений внутреннюю проверку либо давала следственным органам соответствующие указания, а также анализировала ли прокуратура, скольких производств могла коснуться подобная практика.

Он также хочет знать, считает ли прокуратура необходимым проверить законность ранее собранных доказательств в случаях, когда содержимое электронных почтовых ящиков могло быть получено от поставщика услуг без разрешения суда, а также давала ли прокуратура или намерена ли дать указания относительно условий запроса данных у операторов связи и провайдеров.

Кроме того, Тууль хочет знать, считает ли прокуратура необходимым начать дисциплинарное или иное контрольное производство, если выяснится, что имела место систематическая незаконная практика.

При этом Тууль отметил, что прокуратура не может начать служебную проверку в отношении Полиции безопасности, поскольку это входит в компетенцию Министерства внутренних дел. Адвокат заявил, что государство не занимается этой темой и не хочет брать на себя ответственность.

"При этом пассивно и Министерство юстиции и цифровых дел, которое осуществляет служебный надзор за прокуратурой. К сожалению, закон несовершенен, и министерство не осуществляет надзор за деятельностью прокуратуры в рамках досудебного уголовного производства. В то же время Закон о прокуратуре предусматривает, что служебный надзор в прокуратуре осуществляет генеральный прокурор. Именно поэтому обращение было направлено генеральному прокурору", – сказал Тууль.

Руководитель отдела по связям с общественностью прокуратуры Хелен Ульдрих сообщила ERR, что упомянутый запрос о разъяснении поступил в прокуратуру и, согласно закону, на него необходимо ответить и сформировать позицию не позднее чем в течение 15 дней. "Сейчас прокуроры только приступили к работе с этими материалами", – сказала она.