– По последним сообщениям, украинская армия отвоевала более 100 квадратных километров территории на Лиманском направлении в Донецкой области. Что мы можем из этого заключить – фронт теперь окончательно стабилизировался или можно говорить и о какой-то инициативе?

– Безусловно, на отдельных отрезках фронта можно говорить о перехвате инициативы. Но главное – Путин хоть и не изменил своих стратегических целей, добиться их выполнения так и не смог. Кроме того, операция показала высокую подготовку украинских сил: они сохранили строгую секретность и провели красивую маневренную войну.

В ходе операции они объединили все роды войск и новые возможности беспилотников, которые обеспечивают как прикрытие с воздуха, так и поддержку сухопутных маневров.

– Украинцы отвоевали территорию, но ведь и противник не спал.

– Если россине находят слабое место, они продвигаются там вперед. Это та самая тактика инфильтрации, которую они использовали, но что касается именно операции "Вивальди", я бы сказал, что она проведена исключительного хорошо.

– Я посмотрел, что вся эта освобожденная территория по площади уже приближается к двум Таллиннам. Это все-таки внушительный кусок земли.

– Это действительно довольно большая территория. Но из этого, конечно, нельзя сделать вывод, что теперь фронт пришел в движение по всей протяженности – этого, скорее всего, не произойдет. Фронт смещался то в одну, то в другую сторону, однако показательно другое: успеха добиваются уже не только россияне, но и украинские силы.

– 3-й армейский корпус – это фактически лучшие подразделения украинской армии, состоящий из всех необходимых родов войск и спецназа. И, как вы сказали, все беспилотники и электроника у них на самом высоком уровне. У них есть и свой саркастический юмор: "Четыре сезона Вивальди закончились, но музыка продолжается".

– Это очень хорошее описание. Они могли бы прибавить и пятый сезон, чтобы продолжать движение вперед. Что же касается лучших подразделений и их потенциала, то здесь прежде всего стоит отметить систему управления – она организована иначе, чем у российской армии.

— На этой неделе в Украине были серьезные сбои в работе военной спутниковой связи. Насколько ощутимый удар это наносит Украине с военной точки зрения?

– Это действительно так, поскольку она обеспечивает продуманную, своевременную и непрерывную командную связь. Если там возникают сбои, приходится пересматривать операцию, искать альтернативы или вовсе отменять некоторые задачи.

– Помогите разобраться: система Starshield не работала на объектах, двигавшихся со скоростью более 160 км/ч. Это значит, что с такими объектами ничего нельзя сделать?

– Почему же, можно, но здесь проявляется уязвимость: мы зависим от систем связи или возможностей, предоставленных кем-то другим. Думаю, из этого стоит извлечь урок и нам, и европейским союзникам по НАТО: мы не можем зависеть исключительно от воли США – или даже одного конкретного американца. К этому нужно отнестись со всей серьезностью и начать разрабатывать собственные альтернативы.

– Дональд Трамп заявляет, что не отдавал подобных распоряжений, а Илон Маск якобы не в курсе ситуации. Но раз ограничение скорости составляет 160 км/ч, получается, использовать эту связь для скоростных дронов-перехватчиков невозможно?

– Совершенно верно, невозможно.

– Что на самом деле означает прямую дополнительную угрозу для человеческих жизней?

– Это действительно переводится в человеческие жизни. Это, конечно, не значит, что у самих украинцев нет собственных разработанных сетей и альтернативных вариантов. Но точная и своевременная информация исключительно важна. Это не просто информация – разведывательная информация чрезвычайно важна для достижения успеха в операциях.

– Отношения между Трампом и Зеленским сейчас выглядят весьма натянутыми. Неизвестно, изменится ли ситуация после выборов, но ведь сценарий, при котором Украина лишится разведданных, стал бы катастрофическим?

– Катастрофическим я бы его не назвал, но это был бы серьезный удар. Опять же, альтернативы есть. Помощь со стороны США, безусловно, очень ценна, особенно оперативная и качественно обработанная развединформация, дающая возможность заблаговременного предупреждения.

Здесь и нам самим есть чему поучиться: у нас нет такой роскоши, как запас времени и огромная территория, которой можно торговать, – у украинцев хотя бы есть немного пространства. Мы не должны принимать ни единого решения, которое подорвало бы нашу систему раннего предупреждения – будь то на короткой или длинной дистанции. Это тот урок, который мы должны усвоить.

Второй урок, который нам следует очень серьезно перенять у украинцев, заключается в том, что разведывательная информация имеет ценность только тогда, когда ее используют. Если ее применяют лишь для удовлетворения любопытства, от нее нет никакой пользы.

Мы также должны усвоить, что информация трансформируется в действия и возможности. Я утверждаю, что европейские партнеры способны в определенной степени ее заменить или предоставить альтернативную картину. Правда и то, что если американская разведка исчезнет, этот удар будет ощущаться очень остро.

– Если взглянуть на картину в целом, мне кажется, западные СМИ за последние полгода будто заново открыли для себя, что Эстония граничит с Россией и что у нас есть Нарва. Об этом то и дело пишут – о том самом, о чем мы твердим уже 30 лет. Как вам кажется, в какой фазе находится сегодня антинатовская деятельность России? Некоторые используют мягкое слово "гибридная", но каково точное определение?

– Любой конфликт так или иначе включает в себя гибридную составляющую. В конфликте никогда не ищут равенства, всегда – неравенства. Если говорить об информационном поле, то многим удобно думать: мол, есть Нарва, пусть они там у себя и разбираются. Кто-то даже хотел бы, чтобы все этим и ограничивалось. Но то, что мы приграничная страна, не делает нас единственной передовой.

Прифронтовыми сегодня становятся все западные государства. Посмотрите хотя бы на происшествия на железных дорогах: только за сентябрь в Нидерландах зафиксировали 260 крупных и мелких инцидентов. Это значит, что понятие "прифронтовое государство" больше не географическое – оно определяется зоной воздействия.

– Вы используете термин "теневой конфликт". Он уже идет?

– Это не моя идея, но мне нравится такая формулировка: сейчас многие аналитические центры описывают ситуацию именно так. Теневой конфликт, безусловно, уже идет. Россия пытается сломать политическую волю Запада и добиться того, чтобы западное общество устало от этой войны. Для этого они неизбежно будут вмешиваться в выборы в разных странах. Однако предвыборная кампания – это одно, а реальное управление государством – совсем другое.

– Украинские ВМС нанесли удар по аэродрому в Воронежской области: сообщается о повреждении шести самолетов Су-34М. Если эти данные подтвердятся – а спутниковые снимки действительно имеются, – можно ли считать такую операцию серьезным успехом?

– Это хороший результат, им стоит повторять такие удары чаще. Опять же, дальние удары Украины стали значительно эффективнее. Преимуществом России всегда были ее огромная территория и стратегическая глубина. Однако сегодня это преимущество больше не гарантирует ей абсолютной безопасности.

Сложность для россиян заключается в том, что Украина сумела перенести свои действия и возможности на территорию союзников РФ, не вовлеченных в конфликт напрямую. При этом многие упускают из виду суть: хотя термин "гибридная война" у всех на слуху, ведется она прежде всего асимметричными методами.

– Потери России постоянно растут. Bloomberg сообщает, что только за сентябрь они составили более 50 000 человек. Придется ли им в итоге проводить новую волну мобилизации?

– Есть вероятность, что им все же придется пойти на мобилизацию, однако этот процесс требует нашего самого пристального внимания. Речь идет не просто о привлечении живой силы: это решение нанесет удар по российской экономике, которая и без того переведена на военные рельсы, а в этом случае полностью перейдет на мобилизационный режим. Все это существенно усложнит финансовую ситуацию в РФ.

Отдельно необходимо наблюдать за общественными настроениями, хотя в массовый протест против мобилизации я не верю. В то же время я только что был в Армении, и там доля российских мигрантов сильно выросла. Они все же уезжают из своей страны на всякий случай, чтобы избежать мобилизации.