Юри Луйк: даже несколько тысяч российских солдат оставили бы нас без ЕС и НАТО ({{commentsTotal}})

Министр иностранных дел Юри Луйк на пресс-конференции правительства летом 1994 года.
Министр иностранных дел Юри Луйк на пресс-конференции правительства летом 1994 года. Автор: Heidi Maasikmets / архив ERR

Четверть века назад 27-летний Юри Луйк был министром иностранных дел. В тот момент его больше всего волновали семь с лишним тысяч российских солдат, которых Москва не хотела возвращать домой.

23 июля 1994 года Луйку позвонил Леннарт Мери и сообщил, что президент Ельцин приглашает главу Эстонского государства в Москву. Так родились июльские соглашения – договор о выводе иностранных войск.

23 июля – правильная дата, чтобы вспомнить соглашение о выводе российских войск, потому что именно в этот день Борис Ельцин сообщил о готовности встретиться с президентом Мери, чтобы подписать договор о выводе войск?

Я так не считаю. Договоренность о встрече была в основном достигнута под давлением западных друзей Ельцина [первый президент РФ в 1991-1999 годах]. Гельмут Коль [Федеральный канцлер Германии в 1982-1998 годах] и Билл Клинтон [президент США в 1993-2001 годах] верили в дипломатию. Они думали, что если самые важные лица встретятся, то что-то сдвинется. Но встреча Ельцина и Мери не была гарантией успеха.

В чем заключалось это давление?

Контакт между Клинтоном, Ельциным и Колем была весьма тесным. Клинтон и Коль послали Ельцину соответствующее письмо. Клинтон также разговаривал с Ельциным после того, как на встрече Большой семерки в Неаполе [начало июля 1994 года] он сказал свое знаменитое "Нет!", когда у него спросили, собирается ли Москва выводить свои войска из Эстонии.

Почему Ельцин сказал в Неаполе "Нет!"?

Давление на него оказывалось и в России. Известно, что тогдашний министр обороны Павел Грачев был отрицательно настроен к выводу войск. Так что Ельцин был между двух огней.

Важно помнить, что Ельцин был демократом внутри страны, а за ее пределами он и его команда были настроены весьма империалистически. У России не было желания выводить войска, это было сделано по принуждению, под давлением и из-за экономической слабости.

В сентябре 1993 года в Эстонии находилось 7600 российских солдат, плюс члены их семей. На самом деле не так много.

Их число было небольшим, но были оставлены именно бойцы 144-й мотострелковой дивизии – основной элемент российских оккупационных сил в Эстонии. При этом весьма активно вывели все, что нужно было России для военной обороны, например, ВВС.

Как долго Россия была готова спорить о том, выводить свои войска из Эстонии или нет?

Трудно сказать. По моей оценке, этот спор мог затянуться надолго. Я не согласен с аналитиками, по мнению которых эти войска все равно покинули бы Эстонию. Стратегически мы были в сложной ситуации. Из Литвы войска вывели. Латвия пошла на уступки и заключила свой договор о выводе войск.

На какие уступки пошла Латвия?

Самой рискованной, на наш взгляд, была готовность латышей на пять лет оставить радарную станцию Скрунда России в качестве функционирующей военной части.

К сожалению, в игре был замешан Запад, который оказывал давление на Латвию. База Скрунда была частью российской системы предупреждения о ракетном нападении, и думали, что если в этом прозападном секторе Россия перестанет видеть, какие ракеты могут потенциально полететь в ее сторону, то последует неадекватная реакция и т. д. Скрундаская база стала важным элементом большой международной игры.

По словам министра обороны Юри Луйка, Эстонии не следует думать о себе как о супергосударстве, которое может диктовать правила игры, но она должна пытаться достичь максимального результата при заданных условиях. Автор: Прийт Мюрк/ERR

К счастью, в Эстонии не было таких баз. Если бы нам не удалось достичь собственного соглашения, то Эстония была бы последним прозападным государством Центральной и Восточной Европы, в случае которого было бы некое политическое представление, что российские войска из него когда-нибудь выведут, но четкого соглашения у него нет.

Получается, что у нас было всего две недели после того, как Россия объявила о готовности встречи двух президентов?

Сначала из Москвы поступила устная информация, что Ельцин готов нас принять 26 июля. Никакого письменного приглашения или другого официального подтверждения того, что Ельцин нас действительно ждет, не было.

То есть вы полетели с президентом Мери в Москву как туристы, с намерением сориентироваться на месте?

Нет. Мы сообщили российскому послу в Эстонии, что если приглашения не последует, то мы будем считать это отменой встречи. В результате пришла нота с подписью посла, в которой сообщалось о том, что Борис Ельцин предлагает встретиться в Кремле 26 июля.

О чем думали во время полета в Москву?

Летели с мыслью, что всякое может случиться, ведь последние переговоры о выводе войск между замминистра РФ Виталием Чуркиным и эстонским вице-канцлером Министерства иностранных дел Раулем Мялком закончились на повышенных тонах.

Это было время, когда Россия заявила, что войска будут выведены не ранее 1997 года?

Разные звучали версии, но мы на них уже не обращали особого внимания, потому что поняли: это вопрос политических договоренностей, а не имитированных переговоров.

Вы были готовы к тому, что вернетесь домой ни с чем?

Конечно. Против нас было большое государство. Силы были на стороне России, а на нашей – право и международная поддержка. Мы также не знали, как примут президента Эстонии, но когда увидели, что на аэродром прибыл заместитель премьер-министра с делегацией, то поняли, что встреча будет официальной.

Как был настроен Ельцин?

Мне было трудно оценить его настрой. Мы, конечно, знали, что в Кремле есть несколько школ: школа министра иностранных дел Андрея Козырева была более прозападной, но слабой, а Козырев из-за своей слабости зачастую был вынужден играть империалиста. Также был министр обороны Грачев с командой, скептически настроенные к выводу войск. У них были идеологические и практические причины не отдавать Центральную и Восточную Европу. Тогда Министерство обороны России занималось в основном размещением тысяч возвращающихся из Германии офицеров. Необходимость о выводе еще каких-то войск была дня них плохой новостью.

Если бы Россия могла предвидеть, что через несколько лет в Эстонии взовьются флаги НАТО и ЕС, то она проявила бы осторожность с выводом войск?

Да. Если бы российские власти могли представить, что будет происходить после вывода войск, то они постарались бы сохранить свои позиции до последнего.

Сразу после того, как последние подразделения покинули Эстонию, начался путь в НАТО и ЕС. То есть войска ушли в последний момент. Если бы мы опоздали на первый поезд, нам было бы тяжелее запрыгнуть на следующий.

Президенты Леннарт Мери и Борис Ельцин подписывают договор о выводе российских войск из Эстонии. Автор: Repro/Erik Prozes/Eesti Meedia/SCANPIX

Во время встречи Мери и Ельцина 25 лет назад о расширении НАТО, по всей видимости, речь вообще не шла?

Когда мы договаривались в Москве, процесс расширения НАТО еще не был в такой стадии, чтобы Россия могла в это поверить.

Как это выглядело, когда после "Нет" в Неаполе Ельцин сказал в Москве Мери "Да"?

Наша встреча в Москве была весьма продолжительной. Сначала Ельцин прочитал, по всей видимости составленную в Министерстве иностранных дел, речь о том, что мы должны отказаться от всех своих позиций, а там Россия посмотрит, выводить войска или нет. Но в какой-то момент президенты отправились на обед, а мы остались с Козыревым в комнате для совещаний, позднее к нам присоединились Рауль Мялк и руководитель по переговорам относительно границы Василий Свирин. Мы постарались найти решение. В конце концов мы представили свои варианты Мери и Ельцину, и в договоре были прописаны последние пункты. В широком плане договор о выводе войск был готов.

Что вы почувствовали, когда 26 июля наконец-то подписали договор?

Конечно, радость от того, что Россия взяла на себя обязательство к 31 августа 1994 года вывести войска.

Не возникало мысли, что Россия затормозит процесс выведения войск?

Учитывая международный контекст, я все же был убежден, что Россия использует возможность вывести войска, не потеряв лица. Конечно, мы проверяли, покидают войска страну или нет. Помню, как мы с Раулем Мялком возле товарной станции Суур-Сыямяэ забрались на мост, чтобы лично убедиться в том, что вывод войск происходит.

К 31 августа последние подразделения покинули Эстонию, а все объекты перешли в распоряжение эстонского Министерства обороны. Нам также достались огромные военные базы по всей Эстонии, относительно будущего которых у нас не было четкого представления.

Июльские соглашения стали примером того, что нужно ловить момент?

Абсолютно.

И думать смело?

Нужно чувствовать международный контекст и учитывать, что Эстония – маленькое государство, и не мы создаем тенденции. Но мы должны уметь эти тенденции использовать. Нам не следует думать о себе как о супергосударстве, которое может диктовать правила игры, но мы должны пытаться достичь максимального результата при заданных условиях.

Зачастую это предполагает поиск компромисса, потому что международные отношения и внешняя политика потеряли бы всякий смысл, если мы все добивались соблюдения только своих прав. В таком случае все дипломаты лишились бы работы, а все международное общение легло бы на плечи военных – такой мир никто не захотел бы видеть.

Второй важный момент: маленьким странам часто не дают второго шанса. Когда ты большой, то ошибаешься, падаешь, встаешь, стряхиваешь с себя пыль и пробуешь снова. Но маленькой стране, особенно если она находится прямо под боком у России, не всегда дают второй или третий шанс.

Тогда и сейчас мы должны использовать эти возможности. Как я уже сказал, с вывода войск начался наш путь на запад.

То есть если бы те несколько тысяч российских солдат остались тогда в Эстонии и была бы неопределенность относительно того, покинут они страну или нет, то неизвестно, продвинемся мы в сторону НАТО и ЕС?

Немыслимо, что кто-то вообще стал обсуждать такие темы с государствами, на территории которых находятся российские войска.

Беседа Тоомаса Сильдама и Юри Луйка публикуется в сокращенном виде. Полная версия текста на эстонском языке доступна на портале ERR.

 

Члены Партии национальной независимости Эстонии требуют вывода российских войск. Февраль 1994 года. Автор: Albert Truuväärt/Eesti Meedia/SCANPIX

Июльские соглашения: три года переговоров

  • Переговоры между Таллинном и Москвой о выводе российских войск из Эстонии начались в сентябре 1991 года.
  • В сентябре 1992 года Россия сначала предложила вывести войска к 2002 году, а затем к 1997 году. Эстония не согласилась.
  • 26 июля 1994 года президенты Мери и Ельцин заключили так называемые июльские соглашения: Россия обязалась вывести свои войска к 31 августа 1994 года, а Эстония – оказывать социальную поддержку проживающим на ее территории российским военным пенсионерам и членам их семей.

Редактор: Евгения Зыбина



Hea lugeja, näeme et kasutate vanemat brauseri versiooni või vähelevinud brauserit.

Parema ja terviklikuma kasutajakogemuse tagamiseks soovitame alla laadida uusim versioon mõnest meie toetatud brauserist: