Европа едва начала оправляться от последнего энергетического шока и волны инфляции, вызванных вторжением России в Украину, как последовал новый удар, на этот раз с Ближнего Востока. Ормузский пролив, один из важнейших торговых коридоров мира, из-за военного конфликта закрылся на несколько недель.

Последствия не заставили себя ждать: вскоре мы увидели, как резко могут скакать цены на энергоносители, насколько хрупки наши привычные цепочки поставок и как масштабно на нас влияет прерывание поставок топлива, удобрений и критически важного сырья.

Европейский союз не был участником этого конфликта, однако его последствия дошли до нас быстро и болезненно. Мы сразу увидели это на табло автозаправочных станций и услышали о снижении доступности товаров. Сельхозпроизводителей бьет не только подорожавшее дизельное топливо, но и нехватка удобрений; автобусные фирмы вынуждены сокращать количество рейсов, а авиакомпании – отменять полеты. Энергоемкие отрасли промышленности серьезно обеспокоены тем, что им придется сокращать производство.

Чем дольше Ормузский пролив остается закрытым, тем серьезнее последствия. Но даже в случае его немедленного открытия восстановление потребует времени, и следует готовиться к экономическим последствиям второй и третьей волны.

Быстрое открытие Ормузского пролива могло бы ослабить напряженность, но экономическая безопасность Европы не может опираться лишь на надежду, что кризисы разрешатся сами собой. Если энергия может превратиться в оружие, Европа должна как можно быстрее сократить свои критические зависимости и решительно взять энергетическую безопасность в свои руки.

Экономические последствия зависимости

Мы по-прежнему сильно зависим от импортируемой энергии и ее стоимости. В 2025 году Европейский союз импортировал энергию на сумму 336,7 миллиарда евро. Из-за резкого скачка цен на энергоносители расходы европейских стран на импорт ископаемого топлива за первые 44 дня конфликта выросли более чем на 22 миллиарда евро. Эти издержки неизбежно перекладываются на потребителей, болезненно ударяя как по кошелькам граждан, так и по конкурентоспособности предприятий.

Последствия конфликта, длящегося уже почти два месяца, все отчетливее проявляются в экономических показателях. Инфляция ускоряется, а экономический рост замедляется. Снова актуализируются вопросы повышения процентных ставок и риск возникновения спирали "инфляция – заработная плата". Уже сейчас ситуацию характеризуют высокая степень неопределенности и высокие оценки рисков.

В то же время обнадеживает тот факт, что после шока 2022 года ЕС сумел снизить спрос на газ примерно на 18% всего за 7–8 месяцев (с августа 2022 года по март 2023 года). Это показывает, что быстрые изменения возможны, если есть твердая политическая воля и единство действий. Тем не менее очевидно, что временные меры экономии не заменят структурных решений.

"Зеленая мечта" или практичная экономическая политика?

Резко возросшие цены на энергию вынудили Европейскую комиссию разработать план действий в энергетике AccelerateEU, целью которого является не просто смягчение ценового давления, но и коренная перестройка европейского энергетического хозяйства. Комиссар ЕС по энергетике Дан Йоргенсен назвал нынешнюю ситуацию серьезным энергетическим кризисом, даже более масштабным, чем кризисы 1973 и 2022 годов вместе взятые. Поэтому Европа больше не может позволить себе зависимость от импортируемого ископаемого топлива.

План действий ставит в центр энергетического будущего электрификацию и внутренние возобновляемые источники. Сравнение показывает, что в странах с более высокой долей возобновляемой и ядерной энергии цены на электричество, как правило, ниже.

Переход на местную и чистую энергию для многих может оказаться не самым безболезненным и дешевым процессом, но в долгосрочной перспективе он поможет уменьшить постоянную зависимость от колебаний на мировых рынках. Сейчас мы зачастую платим за электричество больше налогов, чем за газ – по некоторым оценкам, даже в два раза больше. Это неверный сигнал. Если мы хотим, чтобы промышленность и домохозяйства переходили с импортного газа на местное электричество, налоговая система должна этому способствовать

По оценке Еврокомиссии, замена газового отопления или отопления на жидком топливе, например, тепловыми насосами, может значительно снизить энергопотребление зданий. В контексте Эстонии это означает, что каждый многоквартирный дом, сделавший этот шаг, сокращает как свои расходы, так и зависимость от импортного топлива.

То же самое касается и транспорта. Каждый "электрический" километр снижает нефтяную зависимость и при текущих ценах обходится дешевле бензиновых аналогов. Однако покупка электромобиля стоит дорого, сеть зарядных станций все еще относительно скудная, а соотношение цен может не остаться прежним. В долгосрочной перспективе обязательно нужно учитывать стоимость всего жизненного цикла (топливо, обслуживание, налоги, альтернативы в виде общественного транспорта) и искать возможности для сокращения зависимости от импорта топлива.

До 2030 года Европе требуется около 660 миллиардов евро инвестиций для трансформации энергетической системы. Ключевые слова здесь: производство, сети, хранение и умное управление. Потребность в инвестициях впечатляет, но в то же время европейские институциональные инвесторы управляют активами на сумму более 12 триллионов евро. Таким образом, вопрос заключается еще и в том, сможем ли мы создать стабильную и предсказуемую базу, которая направит этот капитал в энергетические проекты.

В Эстонии уже существуют первые пилотные проекты, которые показывают, что при помощи более глубоких скважин и умного системного проектирования можно получать стабильное тепло без сжигания газа. Если наши нормативные акты, планировки и процедуры выдачи разрешений будут затягиваться, то деньги просто уйдут туда, где проекты реализуются быстрее.

Оперативное реагирование по всей Европе

Долгосрочные реформы не решают текущие кризисы. Поэтому многие европейские страны отреагировали на резкий рост цен на энергоносители быстрыми краткосрочными мерами. Самым распространенным шагом стало временное снижение налогов. Например, Испания снизила НДС на топливо с 21% до 10%, а также уменьшила налоговую нагрузку на электроэнергию. Италия сократила акцизы на величину до 25 центов за литр сроком на полтора месяца. Польша снизила НДС с 23% до 8%, а Венгрия уменьшила топливный акциз на 19 форинтов (примерно 5 центов) за литр, чтобы смягчить непосредственный эффект от роста цен.

Подобные меры оперативны и политически выгодны, однако их эффект размыт, так как льгота распространяется на всех потребителей топлива без исключения.

Вторым направлением стали узконаправленные субсидии, которые также ограничены во времени. Например, Болгария выплачивает уязвимым домохозяйствам ежемесячное пособие в размере около 20 евро в течение как минимум четырех месяцев. Греция предлагает топливные ваучеры на сумму 50–60 евро на одно транспортное средство, а также отдельные дотации для сельского хозяйства и транспортного сектора. Франция компенсирует микро- и малым предприятиям до 20 евроцентов за литр в течение одного месяца и освобождает сельскохозяйственное дизельное топливо от акциза на тот же период. Ирландия продлила ежемесячное топливное пособие в размере 152 евро как минимум до конца июня, в то время как Хорватия до осени выплачивает уязвимым домохозяйствам ежемесячную поддержку в размере около 70 евро.

В-третьих, основное внимание уделяется надежности поставок. Государства координируют процесс заполнения газовых хранилищ и готовятся к использованию стратегических резервов в случае необходимости. Европейские газохранилища заполнены лишь примерно на 31%, но до наступления зимы этот показатель должен вырасти как минимум до 80%. Если страны начнут одновременно закупать запасы на рынке, конкурируя друг с другом, то в конечном итоге все заплатят значительно более высокую цену. Поэтому необходимы совместные действия как при закупке газа, так и при управлении стратегическими запасами нефти. Нам следует действовать так же, как при закупке вакцин от коронавируса.

Останется ли Эстония позади?

На этом фоне решение Эстонии ограничиться лишь отсрочкой повышения акцизов выглядит на редкость скромным. Это может оказаться недальновидным, так как ставит наши предприятия в худшее конкурентное положение по сравнению со странами, где меры поддержки более решительные.

Мы не можем постоянно отказываться от выделения средств в стиле Тыниссона, мотивируя это тем, что "их, собственно, и нет", а должны найти умные и временные способы помочь нашим домохозяйствам и предприятиям преодолеть этот кризис. Тем более что выросшие цены за счет НДС пополнили и государственную казну.

Эстонии не нужно выбирать между ответственным бюджетом и благосостоянием людей или конкурентоспособностью предприятий – грамотные решения позволяют совместить и то, и другое. Временные и быстрые меры, такие как частичная компенсация расходов на электроэнергию для наиболее уязвимых семей, временные налоговые льготы или механизмы поддержки энергоемких предприятий – это инвестиция в устойчивость экономики.

Не менее важно ускорить процедуры выдачи разрешений, чтобы новые проекты в сфере возобновляемой энергетики и решений по хранению энергии выходили на рынок как можно быстрее. Тогда мы не станем жертвой этого кризиса, а используем его как поворотный момент для построения более сильной и независимой энергетической экономики.