Традиционно успех психиатрического лечения оценивается по тому, как долго удается сдерживать симптомы у пациента. Однако недавнее британское исследование показало, что личный опыт человека и строгие клинические показатели не всегда совпадают: пациенты чувствовали себя лучше и справлялись самостоятельно даже тогда, когда болезнь время от времени давала о себе знать.

Государственная система здравоохранения Великобритании до сих пор опирается на модель функциональных команд. Это означает, что взрослые, столкнувшиеся с кризисом психического здоровья, постоянно перемещаются между различными подразделениями. Сначала с ними кратковременно работает кризисная команда, которая затем перенаправляет пациента к специалистам по психиатрическому лечению. Подобная система фрагментирует процесс помощи и вынуждает людей снова и снова рассказывать свою историю новым врачам.

Чтобы избавить пациентов от этих трудностей, исследователи обратились к опыту Финляндии, где модель открытого диалога предлагает альтернативу несовершенной британской системе. Открытый диалог – это используемая в психиатрии модель, которую применяют специалисты, прошедшие соответствующее обучение. В их число могут входить психиатры, медсестры по психическому здоровью, психологи, клинические психологи и другие специалисты.

Научный сотрудник Тартуского университета по вопросам социальных инноваций и популяризатор открытого диалога Дагмар Наруссон пояснила, что в центре открытого диалога находится сам диалог – то есть то, о чем люди говорят и что выражают во время кризиса. Краеугольным камнем модели являются сетевые встречи, на которые помимо пациента приглашаются его семья или другие близкие. С каждым нуждающимся в помощи с начала и до конца работает одна и та же команда специалистов, которая поддерживает пациента и в том случае, если он в промежутке попадает в больницу. Хотя в процесс вовлекаются и клинические специалисты, пациента не перенаправляют к другим врачам без веских причин.

Наруссон подчеркнула, что в случае открытого диалога важно, чтобы помимо человека, нуждающегося в помощи, выслушали и его близких. Человек никогда не находится в кризисе в одиночку, члены семьи тоже переживают, а их тревога, в свою очередь, влияет на нуждающегося в помощи. В то же время семья и близкие могут помочь человеку справиться с ситуацией. Кризис же может заставить людей почувствовать себя бессильными и не знающими, что делать.

В случае открытого диалога встреча не означает просто то, что все по очереди могут высказаться. По словам Наруссон, специалисты создают рефлексивное пространство, в котором они и сами обсуждают услышанное и отражают свои мысли.

Взятие на себя ответственности

Важнейшим принципом является то, что без присутствия самого человека в отношении него не принимаются никакие важные решения. "Никакой беседы и ни одного важного решения не происходит так, чтобы человек не присутствовал, не слышал и не участвовал в этом", – сказала научный сотрудник. По ее словам, это также меняет атмосферу сотрудничества. Человека поощряют брать на себя ответственность, но не навязывают ее ему.

"На этих встречах люди часто затрагивают темы, о которых прежде никогда не говорили, и осмеливаются искренне искать выход из сложившейся ситуации", – описала Наруссон.

По словам научного сотрудника, модель открытого диалога все же отличается, например, от парной или семейной терапии. Если в некоторых школах семейной терапии терапевты выслушивают проблему, затем формируют по ее поводу гипотезу и предлагают возможные решения, то в открытом диалоге стараются избегать предрассудков и готовых рекомендаций. "Их нужно найти совместно", – отметила она.

По словам Наруссон, это помогает человеку лучше понимать свои возможности и степень ответственности. Кроме того, на него не возлагают чужие ожидания, поскольку со стороны невозможно точно знать, какую нагрузку он способен выдержать в данный момент.

Изначально модель открытого диалога начали развивать для самых тяжелых ситуаций, включая первый психоз и те проблемы с психическим здоровьем, при которых традиционное лечение не давало желаемого результата. В настоящее время она используется в мире в самых разных ситуациях, связанных с психическим здоровьем, и при различных диагнозах.

По словам Наруссон, исследования показали, что модель открытого диалога помогает снизить потребность в стационарном лечении, уменьшить число рецидивов и снизить нагрузку на другие службы, а также укрепить способность человека самостоятельно справляться с жизнью.

Масштабное исследование

Открытый диалог был разработан в 1980-х годах в Финляндии. В настоящее время он используется более чем в 20 странах мира. Недавнее исследование, опубликованное в журнале The Lancet Psychiatry, показало, что пациенты оценивали свое выздоровление и качество жизни выше, чем те, кого лечили традиционным способом. Исследование началось в июне 2019 года и продолжалось до декабря 2021 года.

В исследовании приняли участие 500 пациентов, обратившихся за услугами в сфере психического здоровья в кризисной ситуации. Средний возраст участника составлял 38 лет, и значительная часть из них обращалась за помощью из-за депрессии. Их разделили на две группы: к одной применялся открытый диалог, другая получала традиционное лечение. В течение следующих двух лет исследователи собирали подробные данные как из медицинских регистров, так и на основе оценок самих участников.

Исследование показало, что люди, участвовавшие в открытом диалоге, попадали в психиатрическое отделение более чем в три раза реже. Также резко снизилась необходимость направлять этих людей обратно под опеку кризисной команды.

Личное восприятие пациентов отражало схожие перемены. На протяжении двух лет каждые три месяца они заполняли опросники об оценке качества жизни и процессе восстановления. Участники группы открытого диалога ставили значительно более высокие оценки своему общему самочувствию и прогрессу в лечении, а также выражали большую удовлетворенность предложенной терапией.

Когда люди получают помощь на основе открытого диалога, расходы, связанные с психическим здоровьем, сокращаются. В качестве одной из причин этого Наруссон назвала снизившуюся потребность в стационарном лечении: сокращается количество дней, проведенных в больнице, и в дальнейшем реже требуется госпитализация. Также может уменьшиться потребность в других видах терапии и пособиях. Исследователь подчеркнула, что часть этих выводов опирается и на более ранние исследования, а не только на новое исследование в Великобритании.

В качестве узкого места авторы отмечают широкую доступность базовой психологической помощи: на протяжении эксперимента участники из обеих групп при желании могли получать другие виды психологического и медикаментозного лечения. Кроме того, специфика метода не позволяла сохранить "слепой" подход, при котором участники и врачи не знали бы, кто к какой группе относится. Из-за этого чистое влияние именно этого метода трудно выделить в полном объеме.

По оценке Наруссон, в Эстонии в настоящее время насчитывается около 30 специалистов, прошедших обучение методу открытого диалога. Среди них есть как те, кто учился в Лондоне, так и те, кто участвовал в обучении, организованном Тартуским университетом с привлечением зарубежных преподавателей.

По словам Наруссон, в Эстонии сохраняется интерес к обучению методу открытого диалога, и соответствующие курсы продолжаются. Новые учебные программы уже запущены, а число подготовленных преподавателей растет. Все это создает прочный фундамент для дальнейшего развития этого подхода. "Эта почва, этот фундамент для движения вперед закладывается прямо сейчас", – отметила Наруссон.