Андрус Кивиряхк на данный момент самый популярный писатель в Эстонии. Он признанный прозаик, один из самых популярных драматургов и любимый детский писатель. Русские критики сравнивают его с Гоголем. Сегодня в гостях у "Батареи" - писатель Андрус Кивиряхк.

Андрус, была такая история с Виктором Астафьевым, который, побывав в Грузии, написал рассказы и попытался создать, как ему показалось, очень добродушный грузинский характер. Грузины были страшно возмущены и начался буквально скандал. Как Вы считаете, может ли человек другой национальности создать национальный образ? И вообще, что такое в литературе создать национальный характер?

Думаю, что человек другой национальности не сможет это сделать. Если только он не прожил среди этого народа десятки лет, но тогда он уже не человек другой национальности, он уже «переехал» в эту национальность. Я понимаю Ваши намёки. Получается, будто я это сделал. Думаю, это всё же не так. Если взять мои книги, пьесы, то, например, в «Гуменщике» эстонец изображён иначе, чем в «Поминках по-эстонски». Зачастую эти образы противоречивые. В «Человеке, который знал заклинания» - третий тип эстонца. Так что эстонцы — многослойный народ, как и любой другой. Из эстонца можно «выжать» то, что тебе нужно. Это как Библия, в которой можно найти всё, что нужно. Так и эстонцы, и, очевидно, любой народ.

Тем мне менее, у Вас есть очень много таких наблюдений, которые предполагают серьёзное знание эстонского народа, его истории, фольклора, сказочных персонажей. Вы занимаетесь этим специально или это просто потребность Вашей писательской натуры?

Меня это интересовало ещё до того, как я стал писать. Но когда я уже стал писать, то я серьёзно изучал фольклор, народные верования, особенно для «Гуменщика». И я нашёл множество интересных фактов, которые использовал в своём романе. Но это дело другое. Хотя о чем ещё может писать эстонский писатель? Ему нет смысла писать о трёх мушкетёрах и о кардинале Ришелье. Для этого есть французы. А чтобы писать о Сталине и о Петре Великом — для этого есть русские. Поэтому эстонский писатель должен искать материал здесь. Фольклор — огромное богатство. В нём можно многое найти и позаимствовать оттуда.

Вы заговорили о «Гуменщике». Этот  роман вышел и на русском языке и русские критики, в частности, говорят о том, что была попытка сравнить Ваше произведение с гоголевским «Вечера на хуторе близ Диканьки». Но, как пишет один их критиков, у Гоголя такое радостное, весёлое начало, у Вас довольно много мрачности. И Вы как-то очень беспощадно относитесь к своим героям. И рецензия заканчивается так: «Кого нам показал Кивиряхк? Он нам показал эстонцев? Да в общем-то нет, мы все такие». Из-за такой жёсткости по отношению к своим героям иногда возникает чувство, что Вы не очень-то их любите?

Нет, я люблю своих героев, как же иначе? Если говорить о Гоголе и о том, что считают русские критики, то ведь новейшая история у русских и эстонцев похожа. Поэтому и «Гуменщик» рассказывает не только о старом времени, когда были мызы, но и об эстонцах во все времена. В том числе и об эстонцах в советское время, когда тоже была мыза, где можно было воровать, были опасности, от которых нужно было беречься, нужно было думать, как выжить. Русский читатель и русский критик это узнают. А что касается Гоголя... Ну, не знаю...  Нужно ли всех сравнивать с Гоголем? У русских есть такая привычка — сравнивать, Достоевского сначала тоже называли новым Гоголем. Гоголь для русских почему-то является мерилом. Между прочим, я не согласен, что в «Гуменщике» нет юмора. Для меня это довольно мрачная и грустная книга, но многие считают её развлекательным чтивом. Так что всё зависит от того, как на это посмотреть.

Давайте поговорим немного о театре. Если вспомнить «Поминки по-эстонски», а это всё-таки очень абсурдистская пьеса, и абсурд, который проникает в эту ситуацию, воспринимается как реальный быт. Много ли Вы видите в сегодняшней окружающей действительности того, что  воспринимается как абсурд?  

Абсурд можно найти везде. Всё зависит от того, как человек на это смотрит. Я начинал как юморист и в какой-то мере им и остался, и смысл юмора в том, что ты видишь вещи под другим углом зрения. «Поминки по-эстонски» во многом основаны на мифах об эстонцах, доведённых до такой крайности,  что они становятся глупыми, доходят до абсурда. Это огромное трудолюбие эстонцев, безумные страдания, которые пережил эстонский народ... Если говорить об этом очень много, а об этом очень много говорят, то это уже не воспринимается всерьёз. И в этой пьесе легенды об эстонцах немного разрушаются.

Вы необыкновенно популярны и Вы признаны читателями.  Это очень опасное состояние — быть популярным писателем. Как Вы относитесь к своей популярности?

В популярности нет ничего плохого. Лучше быть популярным писателем, чем таким, которого никто не читает. Это было бы печально и вызывало бы депрессию. Зачем же мне работать, если я никого не интересую? Думаю, что это легенда, что популярность среди писателей редка. Нельзя сказать, что Пушкин в своё время не был популярен в России. Он был популярным, хотя крестьяне его не знали, потому что они не умели читать. В понятиях России он был мегазвездой. Были безумно популярны Толстой и Чехов. Все хорошие писатели были популярными. Если среди художников были такие как Ван Гог, который умер в нищете, никто его картины не покупал, то книги большинства хороших писателей читали при их жизни, у них было много читателей, они были популярны.

Вы как детский писатель, как драматург и как прозаик очень отличаетесь, как бы такие три ипостаси. К Вам, как к детскому писателю, переведённому на русский язык, разнообразное отношение. Есть и возгласы возмущения, что Вы не то и не так объясняете детям. Как Вы относитесь к критическим замечаниям воспитателей?

Никак не отношусь. Мне важно, чтобы я был доволен, чтобы дети читали. А если кто-то видит в моих книгах что-то непедагогичное... Но хорошая детская литература всегда разрушала границы. Ведь и «Пеппи Длинный чулок» Линдгрен сначала посчитали никуда не годной книгой - «какая непедагогичная книга». Или Карлссон, который совершает такие свинства, что детям нельзя о них читать...  Так что писатель мог бы быть таким... Не бунтарём, а человеком, разрушающим границы.

Над чем Вы работаете сейчас? Что Вы пишите?

В последнее время я больше пишу пьесы. Но и для детей тоже пишу. Сейчас у меня наполовину готова одна пьеса. Она обещана Ракверескому театру и над ней я сейчас и работаю.

О чем будет эта пьеса?

Об этом смешно говорить. Это пьеса о Робин Гуде.

Вот, а говорил, что не нужно «Трёх мушкетёров».

Это да, но она такая... На эстонский манер. Хотя не совсем. Есть такая книга - «Приключения Робин Гуда». Пьеса написана на её основе. Обычно женщины зовут мужей в театр, а это будет такая пьеса, которую захочется посмотреть мужчинам. Очевидно, они и жен возьмут. Но инициатива будет исходить от мужчин. Это такая мужская пьеса, в которой пьют пиво, в которой есть приключения, много веселья.

Спасибо большое. Я хочу пожелать, что бы Ваш Робин гуд полюбился всем зрителям и чтобы ждальнейшие Ваши встречи с театром, с прозой, с юмором, с публикой  были таким же плодотворными и приносили бы такой же читательский успех.

Спасибо
 
С Андрусом Кивиряхком беседовала Елена Скульская