- В позапрошлом декабре вы сказали в интервью ERR, что если поддержка правительства падает ниже 33%, это можно считать угрозой безопасности, и это показывает, что народ больше не доверяет своим правителям. В июне, по данным опроса Turu-uuringute AS, поддержка Партии реформ составляла 19%, а в августе снизилась до 11%. Это практически отсутствие доверия со стороны народа. Eesti Ekspress написал, что у [председателя Партии реформ] Кристена Михала были все карты на руках, но он проиграл и погрузил рейтинг Партии реформ на дно. Вы тоже так считаете?

- Нет, я так не считаю. Я не думаю, что у Кристена Михала были все карты и что это он довел рейтинг Партии реформ до нынешнего уровня.

Все стало ухудшаться намного раньше. Когда Таави Рыйвас ушел с поста премьер-министра, он передал Юри Ратасу управление государством с упорядоченными финансами. Но, увы, в хорошие времена резервы не накапливались, а тратились имеющиеся. Потом пришла Кая Каллас, которая с гордостью говорила о необходимости сбалансированного бюджета. Однако она передала Кристену Михалу бюджет с прогнозируемым дефицитом в пять процентов.

Кристену Михалу пришлось этим заниматься, с чем он, на мой взгляд, справился довольно хорошо. Макроэкономические и финансовые показатели стабилизировались и демонстрируют тенденцию к улучшению.

Но рейтинг упал уже во времена Каи Каллас. Кристену Михалу и всей Партии реформ приписывают то, что произошло в Таллинне. Это досадно. В партии с самого начала действует правило: центральный офис не вмешивается в формирование собраний местных самоуправлений и коалиций. Сейчас же создалось впечатление, что всем, что произошло в Таллинне, руководили Кристен Михал и Партия реформ.

В таких кризисах, как в Таллинне, ответственность в первую очередь лежит на лидере. Но мы видели, как [мэр Таллинна Евгений] Осиновский публично ругал коалиционного партнера, потом звал обратно в коалицию, обещал отменить плату за места в детских садах, затем снова шел на телевидение и ругал [вице-мэра Таллинна Алексея] Яшина, мол, тот не сдержал слова. Руководитель не может быть просто наблюдателем.

- Если говорить о телевидении, то показательна статистика: только 5% жителей Эстонии хотят видеть Михала премьер-министром. То есть, когда он выступает в "Актуальной камере", 19 из 20 людей ему не доверяют. Даже если он делает, как вы считаете, правильные шаги, как ему быть дальше на посту главы правительства в такой ситуации?

- Сначала нужно уладить кризис в Таллинне, последствия которого вменяются в вину Михалу, но я не вижу в этом его вины. Давным-давно я был мэром Тарту, и тогда в город приехали тогдашние премьер-министр и министр финансов, то есть Март Лаар и Сийм Каллас. Они были в возвышенном настроении и требовали, чтобы в Тарту в коалицию включили "Союз Отечества". Но на местном уровне так дела не делаются, не могут какие-то руководители сверху диктовать, кто должен быть в коалиции. В местных самоуправлениях гораздо больше значения имеют личные отношения. Мировоззрение в вопросе метел, граблей, лопат, колдобин на дорогах играет куда меньшую роль, чем в вопросах общегосударственного масштаба.

Отношения в коалициях мало чем отличаются от отношений между мужем и женой, семейных отношений. То есть мы не представляем себе, что мужчина, как более сильная сторона, выйдет и начнет публично ругать свою жену, мол, она ленивая, глупая и неряшливая. И я, мол, для нее самый лучший мужчина, и не только для нее, а для всех женщин я самый лучший мужчина. Женщина якобы просто время от времени хочет немного разнообразия, и она действительно настолько глупа, что не умеет сама этого хотеть, и на самом деле ее подзуживает теща, то есть Кристен Михал с Тоомпеа. Такие отношения быстро развалятся.

Почему мы думаем, что в коалиции отношения должны быть устроены как-то иначе и что они не развалятся? Конечно, развалятся, если кто-то идет на телевидение и начинает ругать коалиционного партнера, который заявляет, что недоволен ситуацией.

Но это заявление, конечно, было настолько неуверенным и непонятным для народа, что в этом смысле, конечно, Пяртель-Пеэтер Пере виноват. Я его не знаю, но пытаюсь понять, а руководителя, который довел дела до такого состояния, то есть Осиновского, я понять не могу.

- Насколько большой вклад в низкий рейтинг реформистов внес министр финансов Юрген Лиги, который время от времени выступает с заявлениями, далекими от жизни обычных людей и немного высокомерными?

- Тон, конечно, нужно выбирать, но в этом высокомерии есть и большая доля суровой правды. Я признаю, что сейчас фокус несколько рассеян, и это рассеяние фокуса произошло уже давным-давно, когда в коалиции еще были социал-демократы.

Во время мирового финансового кризиса всем было ясно, что у нас недостаточно денег – хотя, признаем, деньги у государства были. У нас были резервы, и мы вложили их в государственные облигации Нидерландов и Бельгии, получая с них 6-7% годовых. В 2009 году мы заработали на процентах миллиард крон. То есть деньги у нас были, но народ знал, что произошло в Греции, что произошло в Латвии, и никто не хотел, чтобы Эстония оказалась в той же ситуации. Поэтому все сокращали расходы, все были солидарны. Существовало полное понимание, что в Эстонии денег нет, хотя на самом деле они были.

Сейчас, к сожалению, возникает ощущение, что денег у нас хоть отбавляй, на все хватит. Включаю телевизор и вижу, как министры говорят о том, что их приоритет – повышение зарплат одним, другим, третьим и еще что-то. При этом напрочь забывается, что наша главная проблема – это гособорона, куда мы должны инвестировать вместо прежних двух процентов от ВВП целых пять. Это колоссальная финансовая нагрузка для нашего государства, и это должно быть приоритетом абсолютно для всех партий.

Думаю, что в техническом плане правительство Кристена Михала хорошо справилось с упорядочиванием финансов государства.

- Денег не хватает, и много говорят о повышении налогов, но разговоры о сокращениях больше не ведутся. Государство уже все сократило, и больше сокращать нечего?

- Если почитать статьи о летних днях или, например, тот же таллиннский пример, когда хоть и за небольшие деньги, но все же хотят отменить плату за место в детском саду, то действительно может возникнуть ощущение, что на что-то у государства деньги есть. И если на это есть, то, значит, хватит и на снижение ставки налога с оборота на продукты питания, что при меньшем снижении обойдется в 250 миллионов, при большем – в 500 миллионов, и от чего потребитель в любом случае ничего не выиграет.

Общеизвестно, что в условиях свободной рыночной экономики цена формируется соотношением спроса и предложения и не зависит от себестоимости конкретного товара или услуги. У нас же законы рынка отрицаются, и людям упорно пытаются внушить, что они в значительной мере выиграют от снижения ставки налога с оборота.

Когда я был премьер-министром, то самые дорогие продукты в Европе были в Ирландии, и там ставка налога с оборота на продукты составляла ровно ноль. То есть влияния на конечные цены нет. Но сейчас фокус размывается. Говорят о том, что изобилие торговых площадей никак не влияет на цены на продукты питания, что это настолько незначительный процент, что от этого ничего не зависит.

Почему же тогда все правительства закрывали почтовые отделения в деревнях, если наличие почтового отделения и его площадь якобы никак не влияют на стоимость услуги? В какой-то момент мы утратили здравый смысл. На уровне частного лица тоже можно было бы подумать: какая разница, живешь ты в 50-метровой квартире или в 200-метровой? Но ведь разница есть. Все это понимают, но мы все же создаем себе иллюзию, будто так можно принести счастье в дом.

И те государства Европейского союза, где ставка налога с оборота на продукты была существенно снижена, вовсе не были глупыми. Они прежде всего хотели поддержать собственный сектор торговли продуктами питания, в меньшей мере это касалось промышленности. И это было их осознанной целью. Да, многие прикрывали это разговорами о снижении цен на продукты в интересах народа, но это имело с действительностью весьма мало общего.

Если мы что-то снижаем, то должны где-то найти дополнительные средства, и я спрашиваю, какой налог мы тогда введем? Подушный? Налог на обувь?

- Если бы вы могли сейчас дать один совет Кристену Михалу, то что он, кроме наведения порядка в Таллинне, должен еще в срочном порядке сделать, чтобы на муниципальных выборах результат был лучше, чем прогнозируется сейчас?

- С людьми нужно разговаривать. Нужно людям честно сказать, в каком мы положении. И в этом смысле Юрген Лиги поступает правильно, но ему стоило бы быть чуть мягче в выражениях. И если люди понимают, почему какие-то решения необходимы, они соглашаются с этими решениями. Если решения неприятные, аплодисментов не последует, но они все же поймут.

За сокращениями 2009 года последовал долгий период страданий, но выборы 2011 года Партия реформ выиграла, и наши партнеры из "Отечества" тоже показали очень хороший результат.

То есть в этом низком рейтинге сейчас нет ничего исключительного. Весной 2022 года поддержка "Отечества" составляла всего 4,8%, и где она сейчас?

Если снова вспомнить мировой финансовый кризис, то на самом деле и у латвийского, и у литовского правительств поддержка тогда была практически нулевая: 9% в Латвии и, если я не ошибаюсь, в Литве она не опускалась ниже 13%. Но вот [премьер-министр Латвии в 2009–2013 годах] Валдис Домбровскис уже третий срок подряд является членом Европейской комиссии. [Премьер-министр Литвы в 2008– 2012 годах] Андрюс Кубилюс был избран в Европарламент. Времена меняются, и оценки людей в отношении политиков тоже меняются.