Эстония отметила 108-ю годовщину независимости, вы присутствовали на торжественном приеме президентской четы в концертном зале "Эстония". Что вы отметили в речи президента, отличающееся от предыдущих лет?

К сожалению, Алар Карис говорит как человек, который не хочет переизбираться на второй срок. Я считаю, что это лучший президент, который у нас был. Леннарта Мери оставим в стороне, так как тогда были другие исторические обстоятельства, другая роль президента. А сейчас Карис нам очень нужен.

Я разделяю высказанную коллегой позицию: "Как жаль, что Карис не премьер-министр, а Михал не президент". Потому что у нас полномочия президента очень ограничены. В принципе у Кариса понимание ситуации на голову, а то и на две, выше, чем понимание премьер-министра.

Если сравнить две речи по случаю годовщины республики, то речь Кристена Михала, произнесенная в Тарту, была просто политической речью Партии реформ, нацеленный на противостояние. Речь Алара Кариса была абсолютно противоположной. И очень досадно, что его шансы быть переизбранным в Рийгикогу ничтожны. Если ты хочешь избраться в Рийгикогу, тебе надо дружить с парламентом. И совершенно очевидно, что Карис с парламентом не дружит и не собирается.

Начать с того, что на президентском приеме есть своя иерархия. Не первый раз депутаты парламента и Европарламента идут жать руку президенту в последнюю очередь. До этого идут обычные люди – медсестры, спасатели и прочие достойные люди, что, в принципе, так и должно быть. Но я вижу по реакции коллег, что им это не нравится. Уже это уменьшает шансы.

Кроме того, Карис не провозглашает законы, а вчера он отхлестал и правительство, и Рийгикогу в своей речи. Отхлестал, наверное очень сильное слово в отношении Кариса, потому что он сделал это интеллигентно, никого не оскорбляя. Он говорил очень правильные вещи, которые, к сожалению, редко звучат и еще реже бывают услышаны.

В последние месяцы в СМИ часто можно встретить новости о напряженности в отношениях между президентом и правительством, еще чаще, между президентом и эстонским МИДом. Предмет спора – внешнеполитические заявления. Как вам кажется, к сегодняшнему дню конфликт исчерпан?

На самом деле конфликта не было. Было желание главы МИДа Маргуса Цахкна, как-то выскочить. Есть такое известное выражение у эстонцев "vedrujänes" – "зайчик на пружинке". Знаете, такие игрушки были раньше: открываешь коробочку, и выпрыгивает такой Цахкна. И начинает ни с того ни с сего костерить президента. Ничего противоречащего нашей доктрине президент никогда не сказал, просто Цахкна надо было выскочить.

Мне кажется, что у правительства в головах есть представление о том, что нам нужен президент на случай кризиса и войны. И очевидно, это должен быть президент, который полностью разделяет ценности, которые есть в голове у Цахкна.

Президент начал вчера свою речь с того, что он как биолог понимает, что во времена перемен, как сейчас, выживают те организмы или те общества, или те люди, которые умеют адаптироваться. Нам надо адаптироваться.

А вот эти люди адаптироваться не хотят. Они вцепились в старую историю, что Соединенные Штаты – непременно союзник. Президент старается думать шире. И это, конечно, не нравится. У нас же вообще как бы думать стало не принято. Простите, это банально звучит, но это так. Все же говорят каким-то ZIP-файлами. И это грустно слышать.

Тем не менее в СМИ все эти ситуации были раздуты. А что говорят ваши европейские коллеги? Это ушло за пределы Эстонии или все-таки осталось незамеченным?

Я вчера сказала в интервью на президентском приеме, что Эстонию знают, потому, что у нас есть Кая Каллас. Это вызвало неоднозначную реакцию. Я не фанат Каллас, но это – медицинский факт.

Поверьте мне, никого не интересует, что мы тут обсуждаем между собой на своем секретном эстонском языке. Это никуда не выходит.

Я знаю, что какие-то отголоски были в Казахстане, потому что была известная история с визитом эстонской делегации, которая заключила с Казахстаном многомиллионные договоры. И потом начался безобразный скандал. Естественно, у казахов возникли вопросы, а что теперь будет с договоренностями? Потому что вы, ребята, судя по всему, не можете найти общий язык между собой.

Такие вещи, конечно, подрывают внешнеполитическое развитие, но мы это сделали своими руками. Этого скандала могло не быть. Но Маргус Цахкна со своей пружиной никак не может угомониться.

Недавно МВД Эстонии сообщило о намерении запретить покупку недвижимости гражданам РФ и Беларуси с временным ВНЖ. По словам министра Игоря Таро, речь идет о людях с "сомнительным прошлым". Эта формулировка вынудила вас отправить министру запрос с просьбой разъяснить ее значение. Ответ на запрос вы уже получили, но понимания сути этой формулировки ответ министра не прибавил, и вы отправили повторный запрос. К сегодняшнему дню что-то прояснилось?

Да, мы послали новый запрос, более подробный. Я понимаю, почему я получила такой ответ. И это тоже очень неприятно. Когда ты обращаешься к министру, ты все-таки думаешь, что получишь ответ на свой вопрос и по возможности обоснованный. То есть я исходила из того, что для получения временного вида на жительство, нужно просочиться сквозь очень частое сито. То есть тебя просматривают, очень подробно изучают твои контакты.

И если человек получил вид на жительство, то министр не может говорить, что у человека сомнительное прошлое. Потому что когда он так говорит, он тем самым подвергает сомнению решения, принятые подведомственными ему учреждениями. А это то, чего министр делать не может.

И теперь он изобрел совершенно иезуитский ход. Он написал: "После вашего запроса, госпожа Тоом, я вижу, мы должны ужесточить".

Естественно, я не хочу быть соучастником этого безобразного действа.  
Мы отправили ему новый запрос, где концентрируемся на том, что у нас есть, во-первых, Конституция, со статьей 12 о дискриминации. У нас есть Европейская хартия о правах человека, которая запрещает дискриминацию. А это, дискриминация.

Но мы знаем немало журналистов, которые приехали из России, из Беларуси, работают здесь, получают премии Союза газет, прекрасно работают, разделяют наши ценности. И мы говорим о сомнительном прошлом. С какого перепугу? Так просто нельзя делать.

И теперь, я думаю, я получу какой-то ответ, возможно, снова столь же бессодержательный. Но прошел месяц, а это большой срок. Министр, видимо, не может найти правовых обоснований.

Говорят, в Финляндии запретили покупку недвижимости гражданам РФ, но в Финляндии россияне скупали острова. Сделайте ограничения. Не продавайте острова, а двухкомнатные квартиры в Ласнамяэ продавайте. 
То есть можно же как-то ограничить более разумно, а не так, что всех под одну гребенку – никому не дадим.

Что этим людям теперь делать? Они сюда приехали. Многие из них занимают антивоенную позицию. Мыкаться по съемным квартирам еще 10 лет. Почему?

При этом закон никак не регулирует, ту же самую аренду. Однако Игорь Таро очень умело парирует, отвечая на вопросы и запросы. Если бы сейчас на моем месте стоял министр внутренних дел, какой бы один вопрос вы ему задали?

Не жжет ли вам карман диплом Московского университета? Не потому ли, господин Таро, вы так активно пытаетесь ущучить всех, у кого есть какие-то связи с Россией? Мне кажется, дело в этом.

И то, что Таро получил на выборах в своем родном округе 33 голоса, говорит о том, что не я одна скептически отношусь к его министерским качествам.

Если говорить о дискуссии на эту тему, как вам кажется, она была широкой или все осталось на уровне возмущений и комментариев в социальных сетях?

У нас теперь нет широких дискуссий. Об этом, кстати, вчера очень хорошо сказал президент. Об этом же нам говорила Катри Райк несколько дней назад, когда она возразила Хенрику Агуру, который творит всякие чудеса на Северо-Востоке, и получила по полной, как какой-то враг народа.

После чего она написала: "Я теперь понимаю, почему русские молчат". Мы все понимаем, почему русские молчат. Ко мне на прием к юристам в бюро записываются люди, которые отказываются называть свое имя и фамилию. Они боятся.

У людей есть проблемы, но они боятся эти проблемы решать, потому что никогда не знаешь, откуда тебе еще прилетит.

Мы создали совершенно нетерпимую ситуацию, когда любая дискуссия тут же умело вставляется в контекст безопасности, и, собственно, на этом все заканчивается.

Если бы в Бельгии пришли такие счета за электричество, как у нас, там бы уже пару памятников опрокинули. Про Париж я не говорю. Бастилия уже взята, наверное, уронили бы Эйфелеву башню.

В чем проблема нашего населения? Все просто боятся о чем-то говорить?

Конечно, боятся, потому что у нас любой протест немедленно выворачивается в сторону ослабления: "А вы сторонники Путина? Вы чего тут протестуете?"

То есть в этом смысле у нас постоянная манипуляция населением в контексте безопасности. Мы должны быть едины, потому что у нас враг там, за границей, потому что у нас тяжелые времена – будем едины. Но мы едины разной ценой. Я заплачу свою 1000 евро за электричество, а сосед таксист просит рассрочку. Кстати, отдельная тема. Я послала запрос в Eesti Energia (Enefit) спросить, как обстоят дела с оплатой счетов. Думаю, что там все будет очень печально.

Огромные счета за электричество действительно приходили людям. Что, по вашей оценке, нужно сделать, чтобы быстро решить проблему на уровне Эстонии? Внедрить единую компенсационную систему, компенсировать частично, например, семьям с детьми и пенсионерам или же действовать через социальные отделы муниципалитетов?

Сейчас это и так переложено на плечи муниципалитетов. Министр Кристина Каллас на инфочасе в Рийгикогу так и сказала, что это обязанность муниципалитетов. Сейчас к ним выстроится очередь, а денег никто не дал. Как хотите, так и крутитесь. Ладно, Таллинн, большое и богатое самоуправление, но есть же и другие.

Таллинн при этом пока не собирается помогать, насколько я понимаю.

Как бы да. Деньги на дереве не растут, как мы знаем. По поводу компенсаций – конечно надо помогать тем, кому нужнее, но надо помогать и бизнесу тоже.

Но что нужно делать в первую очередь? Вот сейчас, в марте президент Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен после давления не от Эстонии, к сожалению, а от Германии и Франции, обещала выйти с механизмом пересмотра системы торговли квотами на СО2.

Сланцевое электричество самое дорогое, из-за того, что мы платим за эти выбросы, и у них нет никакого потолка. Наши квоты в декабре стоили 92 евро за тонну выбросов. Это немыслимые деньги. Начинали мы с 8-9 евро. Сейчас – около 70.

Зимой было мало ветра, замерзли реки, соответственно не было ни ветроэнергии, ни гидроэнергии в Финляндии. Солнца, понятно, зимой нет, значит, мы переходим на ископаемое топливо, а это самое дорогое из-за этих квот.

Надо это дело прекращать, потому что страдает вся европейская экономика. Я думаю, что ситуация в нашем регионе со счетами самая плохая в Европе. И сейчас наше правительство должно было бы с этим бороться, но они этого не делают. Потому что Эстония торгует квотами.

При этом оптимальная стоимость квот, которая снизила бы стоимость той же самой сланцевой энергетики, составляет 17 евро. Вряд ли удастся сбить ценник?

Есть еще налог с оборота, акцизы, есть меры, которые можно принимать внутри страны. Это то, о чем много раз говорили центристы. Есть налог на сверхприбыль банков и так далее.

В принципе, налоговая система не для того, чтобы наполнять бюджет, а для того, чтобы регулировать, в том числе социальное неравенство в обществе, чего мы никогда не делаем, при том, что Партия реформ у власти. Этого никогда не происходит, потому что нет давления со стороны общества. Это тоже факт. Я никого не обвиняю, я понимаю, почему его нет. Но этим умело пользуется наше правительство.

Наиболее остро свежие счета ударят по Ида-Вирумаа и Нарве, в частности. Нарвские власти не нашли ничего более разумного, кроме как обратиться к правительству с просьбой помочь в данной ситуации. При этом, чтобы помочь горожанам самостоятельно, достаточно было бы выделить из бюджета 4 млн евро. Почему город перекладывает ответственность на чужие плечи?

Я не эксперт по бюджету Нарвы, но я полагаю, что с такой статистикой, как мы сейчас видим, там все не очень хорошо. Из региона за последние четыре года уехало два с лишним процента населения, а уезжают, как мы понимаем, налогоплательщики. Остаются пенсионеры и дети. Кто будет пополнять бюджеты?

Так называемый справедливый переход справедливым не был, мы это прекрасно знаем. Рабочие места уходят, новых не появляется, безработица – самая высокая в стране, доходы – самые низкие, а налоговая база местного самоуправления формируется из налогов. Откуда взять эти 4 млн?

Возвращение к сланцевой энергетике, система торговли квотами на выброс СО2 – эти тезисы могут войти в предвыборную кампанию центристов?

Я думаю, что могут и войдут. Это не то, чтобы какая-то дорога в один конец – были зеленые амбиции, кто-то их разделял, кто-то нет. Но эта программа была принята до ковида, до войны и до экономического кризиса. 

То есть любые амбиции нужно вводить в соответствие с нашими экономическими возможностями. И когда мы видим, что стреляем себе в ногу, значит, надо их корректировать.

У нас сейчас есть план отказаться от сланцевой энергетики после 2030 года. Это неправильно. Мы должны это оставить, потому что это управляемые мощности, которые нас спасут в случае чего. То есть мы должны попросить Европейскую комиссию разрешения их оставить. Совершенно реально это сделать. Но нужна политическая воля, которой у этого правительства, к сожалению, нет.

Не будет ли здесь противоречия европейским договоренностям?

Договоренности пересматриваются во всей Европе. Урсула фон дер Ляйен, которая активно проталкивала запрет на производство автомобилей с двигателями внутреннего сгорания к 2035 году, теперь говорит, что это запретят, делая вид, что это была не она.

Это была она. Но случилось давление немецкого автопрома, и Урсула одумалась. То есть это совершенно нормально. Свои ошибки надо исправлять. Я думаю, что это относится ко всем, включая ЕС.

До выборов, безусловно, еще целый год, но я думаю, что уже составляются предвыборные программы. Если верить различным рейтингам, то победу в этих выборах сулят и Isamaa, и центристам. Если говорить о налогах, какие бы Центристская партия налоги ввела, отменила или снизила?

Мы этого пока не обсуждали, поэтому я не буду выдавать свои личные мысли за мысли партии. Но нужна какая-то стабильность.

Мы все время говорим, что у нас скверная демография, детей не рожают и так далее. Об этом, кстати, вчера упомянул и президент. С его стороны было очень смело вообще эту тему поднять. Но в ситуации, когда постоянно меняются суммы пособий, в общем, трудно что-то планировать, а рождение ребенка это довольно затратное мероприятие, как я помню.

Так что я пока не буду спекулировать, но думаю, что программа у нас будет хорошая. В чем нынешнее правительство можно похвалить, так это в том, что оно нам очень убедительно показывает, как не надо делать. Поэтому, в общем то, что будет от этого отличаться, уже будет лучше.

Если центристы выиграют выборы, вы оставите свою работу в Брюсселе?

Цыплят по осени считают, я не буду сейчас ничего говорить. Я, конечно, не хотела бы пойти просто в Рийгикогу депутатом во фракцию, я там была.

А министром?

Это было бы интересно, но там посмотрим. Я сейчас не загадываю, и потом выиграть выборы – это отдельная история.

Речь Михала, которая была сказана в Тарту, это ведь предвыборная речь. И мы уже понимаем, куда все это будет катиться. Реформисты в политтехнологиях очень сильны. И тут многое зависит от того, насколько у избирателя длинная или короткая память. Практика показывает, что память, скажем так, средней длины.