Начало этой ситуации было положено около пяти часов дня 29 июня прошлого года. По горькому для всех сторон стечению обстоятельств Влад, попросивший скрыть его лицо и фамилию, чтобы оградить семью от нападок, и Даниил, выступающий смело и открыто, оказались на променаде улицы Лийкури, ведущем от Кадриорга до магазина Maxima.

"Мы гуляли с женой, с ребенком - шли по променаду, - рассказал обидчик Даниила. - У нас была какая-то плотная беседа. Переходя зебру, не заметили, что пешеходная дорога раздваивается: до перехода дороги шли вместе, а после были разделены на пешеходную и велосипедную. Спустя какое-то время я увидел, что впереди едут два самоката. Заметил, потому что они начали подавать сигнал".

Даниил, первый раз вставший на заслуженный хорошими оценками в школе самокат, отправился с другом в сторону Maxima. Подростки ехали по велосипедной дорожке навстречу вышедшей на не свое пространство паре. Как положено, они подали сигнал пешеходам. "Он показал средний палец, но мы даже не поняли, кому это. Он мешал нам ехать, мы посигналили, он отошел, и мы поехали дальше", - рассказал Даниил.

Влад утверждает, что на его реплику: "Что вы делаете?" самокатчики послали его на три буквы и помчались дальше. Тем временем мальчишки доехали до пешеходного перехода, пока ждали светофор, проверили свои финансы и, поняв, что для похода в магазин денег у них нет, решили ехать обратно.

"Мы поехали к моему другу домой. Пара шла по дороге, мы подали сигнал, чтобы они отошли и они подвинулись. И вдруг мужчина развернулся и попытался поймать кого-то из нас. Друг успел проехать, а я нет", - вспомнил Даниил.

Влад сказал, что действовал в состоянии стресса, спровоцированного конкретной ситуацией и терзавшими его до того трудностями: тяжело заболела бабушка, у жены была сложная беременность, а после у ребенка выявили проблемы со здоровьем. А еще ему показалось, что самокатчики поехали в обратную сторону, чтобы покуражиться над ним и его семьей.

"Я пару раз посмотрел на них, что там вообще происходит. На пешеходном переходе горел красный свет. Они остановились и постоянно смотрели на меня. И потом, как загорелся зеленый, они резко развернулись и поехали обратно в нашу сторону. Первый проехал спокойно, а вот второй как раз, который пострадал, вижу, что он по траектории как бы едет прямо в меня, в коляску. Я просто в состоянии аффекта его столкнул с самоката", - заявил Влад.

Даниил утверждает, что его не сталкивали: когда мужчина схватил его за плечи, он уже успел остановиться. "Он, получается, меня взял на плечи и ногой нанес удар в живот", - пояснил подросток.

Влад бил ногой. Чтобы защититься, Даниил подставил руку, на которую пришелся удар взрослого мужчины, ростом в 195 сантиметров. Влад удар ногой не отрицает, но говорит, что, во-первых, не понял, что это дети, и, во-вторых, бил не целенаправленно, а, скорее, спихнул парня на ходу с самоката. От удара Даниил упал на спину. Он не кричал, не плакал, молча пытался понять, что произошло и терпел резкую боль в руке.

Версии непосредственных событий и того, что происходило после, значительно расходятся.

Руководившая следствием помощник прокурора Пыхьяской прокуратуры Анника Ванатоа объяснила это так: "Это естественно, что у каждого есть своя версия. Они видят произошедшее со своей точки зрения и на уровне своих эмоций. Версии сторон никогда не сходятся. По-человечески это просто невозможно. Поэтому и говорится, что на все нужно смотреть по совокупности и искать лучшее решение. Я не могу сказать, что все произошло, на 100 процентов так, как говорит подозреваемый и наоборот, я не могу сказать, что все было на 100 процентов так, как говорит потерпевший. Я думаю, что правда где-то посредине".

Из предположений: от еще более страшных последствий Даниила спасла каска - после падения на спину он ударился головой об асфальт. О силе удара можно судить по оставшимся на каске царапинах. Из неоспоримого: от удара ногой Даниил получил тяжелейшую травму, при которой кости запястья были раздроблены и очень долго не срастались. Лечение идет до сих пор - уже 10 месяцев.

Мать Даниила Дарья Пере описывает последствия так: "Мы пережили три операции. В школе возникли огромные пропуски - мой сын, можно сказать, первый в списке прогулов. Что я могу сказать по здоровью? Рука до сих пор не действует, у него полностью разорван нерв. То есть, он не чувствует мизинец и, скорее всего, не будет его чувствовать никогда. Получается, что взрослый мужчина покалечил моего ребенка".

По факту произошедшего полиция возбудила уголовное дело по статье о нанесении тяжкого вреда здоровью. По этой статье осужденный может получить наказание в виде лишения свободы на срок от 4 до 12 лет. Следствие длилось восемь месяцев, на протяжении которых конфликт можно было если не решить, то найти компромисс, но всякий раз на пути возникали препятствия, мешавшие потерпевшим и подозреваемому встретиться и поговорить. Так, в самые первые дни и мать Даниила, и Влад пытались дозвониться и дописаться друг до друга.

Влад вспоминает: "На следующий день я попробовал позвонить матери ребенка. Часов в 10:00, по моему. Она не подняла трубку. Потом где-то часов в 12 или в час я попробовал еще раз. Она тоже не подняла трубку. Я решил, что вряд ли будет перезванивать. Наверное, надо написать хотя бы какое-то сообщение. Я написал, что причастен к происшествию с ребенком, хотел бы связаться. Пожалуйста, выйдите на связь. Все, после этого никаких сообщений я не получал".

Дарья уверяет, что никаких звонков и СМС она не видела, но первые двое суток они с мужем всеми силами искали человека, виновного в травме сына. Отец ходил по окрестным домам и искал возможных свидетелей. Дарья разместила на своей странице в Facebook публикацию с фотографией Влада и его супруги со спины - все, что успели снять свидетели. Публикация сработала и очень быстро семье сообщили имя и место работы обидчика. Все передали в полицию, куда на следующий день обратился и сам Влад, сообщивший о себе и случившемся.

Дарья и сама пыталась написать Владу, но обнаружила, что ее письма не проходят. Она уверена, что была заблокирована. А дальше в дело вмешался юрист Андрей Вестеринен, к которому Влад обратился по совету знакомых: "Я ему написал, что вот такая ситуация, хотел бы получить какую-то консультацию. Вообще, как быть, что делать? Он сразу начал на меня наезжать, писать, что бы он сделал, если бы это был его ребенок. Пошла какая-то агрессия, давление. Я еще так очень сильно удивился. Думаю, вроде юрист, официальная страница, официальная переписка и такое неформальное общение пошло. Я перестал ему писать, что-то объяснять, доказывать".

В это же время, по словам Дарьи, с ней связались знакомые, которые сказали, что данный юрист хочет ей помочь и просит выйти с ним на связь. Дарья объясняет, что в той ситуации принимала любую помощь. Так Вестеринен стал официальным представителем семьи и даже один раз вместе с матерью побывал у следователя.

Дарья настаивает, что не обговаривала с юристом возможные варианты решения конфликта и суммы компенсаций, поскольку не представляет, в какую сумму вообще можно оценить перенесенные страдания. Но разговор о деньгах все же велся.

"Через день он мне позвонил, начал сразу говорить, что нужны деньги, чтобы закрыть это дело. Я у него спросил: сколько? Он сказал - 15 000. Его семья, говорит, хочет 15 штук. Я сказал, что у меня нет в данный момент 15 000. Я обычный человек, работающий на работе. В тот момент у меня было съемное жилье. У меня в принципе не было таких супердоходов. Он спросил: а что у тебя есть? Машины есть? Имущество, говорит, есть? Продавай все, надо 15 штук. Я сказал, что не буду ничего продавать", - заявил Влад.

Влад рассказывает, что юрист звонил ему несколько раз, снижал сумму и угрожал посадить на долгие годы. Он перестал отвечать, но в какой-то момент получил письмо от приятеля, к которому обратился Вестеринен и предложил уже 8000. Обо всем этом Влад рассказал полиции: "В октябре, когда уже общался со следователем, я рассказал ему о звонках юриста. Он объяснил, что таких сумм даже суд не назначит. Невозможно такие суммы требовать. После Вестеринен исчез".

Тем временем Дарья, которая никаких денег через юриста не требовала и не знала, по ее словам, о его активности, поняла, что в данной помощи не нуждается и будет общаться со следователем сама. Осенью она собралась с мыслями и предприняла попытку связаться с Владом. Он это признает, но объясняет, что не стал отвечать, поскольку полиция велела вести все дела через нее, чтобы каждый шаг был задокументирован.

В начале марта этого года Дарья узнала, что дело о нападении на ее сына закрыто по принципу оппортунитета. Обидчик сына не оправдан, но не предстанет перед судом и официальной судимости у него не будет. Он должен отработать 60 часов во благо общества, пройти программу так называемого отказа от насилия и заплатить 155 евро в пользу государства за проведенную экспертизу.

"Я очень паниковала, честно скажу. Бедный следователь, я ему писала просто на регулярной основе: почему все так тянется, что мне надо делать? Я думала, что упускаю какое-то время. Он меня успокаивал тем, нужно дождаться мнения эксперта по здоровью. Говорил, чтобы не переживала, потому что мы потерпевшие, есть свидетели, все доказано. Абсолютно точно, что этот человек понесет наказание", - рассказывает Дарья.

Чтобы применить принцип оппортунитета, дело нужно было переквалифицировать. Для этого выбрали похожую по формулировке статью о нанесении тяжкого вреда здоровью, но с пометкой "по неосторожности".

"Я использовала принцип оппортунитета потому, что человек не имеет прежних судимостей, - объяснила свое решение помощник прокурора Анника Ванатоа. - В нашем понимании, у него нет процессуального фона. Тут, скорее, было бы разумным предложить человеку знания и навыки, как в будущем лучше решать конфликтные ситуации, как сдерживать себя в конфликтной ситуации и как их безопаснее решать. На самом деле, судимость не даст ему этих навыков. Для некоторых производств лучше решить вопрос через оппортунитет и предложить человеку возможность освоить новые навыки через специальные программы. Что и было сделано в этом случае".

Влад оплатил назначенное денежное взыскание, уже начал отрабатывать часы общественно-полезного труда и собирается идти на консультации, помогающие научиться справляться с эмоциями и неконтролируемой агрессией.

Важную роль в принятии именно такого решения сыграл и акт экспертизы, который, с одной стороны, подтвердил тяжесть травмы Даниила, но, с другой стороны, ответил на главный вопрос следствия: мог ли Влад понимать, к каким последствиям приведет его импульсивная реакция на мальчишек на самокатах?

"В данном случае, было невозможно сказать, что подозреваемый действовал целенаправленно и заранее знал, какая травма будет получена, - говорит помощник прокурора. - Он не мог этого понимать. Но он должен был понимать, что как таковая травма может быть нанесена. Если мы говорим на юридическом языке, он действовал не с прямым умыслом. Он не мог предполагать, что последствия могут быть такими. Отсюда и возникает то исключение, руководствуясь которым мы переквалифицировали преступление на более легкую статью, что дало возможность решить это производство иным образом".

Семья Даниила и сам Даниил категорически не принимают то решение, которое вынесла окружная прокуратура и 11 апреля этого года подтвердила Государственная прокуратура.

Теперь семья пытается обжаловать решение о закрытии дела в суде, но готова идти еще дальше: "Мы понимаем, что выше головы, как будто бы не перепрыгнуть, но от себя мы сделаем все, что можно. Будем идти до последнего, чтобы довести эту ситуацию до конца".

"Потерпевшие всегда находятся в состоянии своих эмоций, что совершенно понятно. Зная, как было прекращено производство, они могут чувствовать, что их чувства попраны. Поэтому очень важно объяснить потерпевшим, почему иной раз целесообразнее не идти в суд, и почему такие решения лучше. У потерпевших всегда есть право обжаловать постановление, если они считают, что их права были попраны или решение, с их точки зрения, является неправильным. У них также есть право поговорить напрямую с прокурором, если они считают это необходимым и напрямую задать эти вопросы. И также спросить, как им самим поможет прекращение этого производства", - отметила Ванатоа.

"Я в принципе, понимаю позицию [потерпевшей стороны] во всей этой ситуации, но мне очень непонятно, почему нельзя было просто встретиться и поговорить", - задается вопросом Влад.