- Вы сказалали, что идентичность Таллиннского университета нуждается в более четкой формулировке. Какой будет эта идентичность в течение следующих пяти лет?

- Одной из важных частей идентичности Таллиннского университета является междисциплинарность. Мы занимаемся очень разными специальностями – от естественных наук до гуманитарных дисциплин и подготовки учителей. Я думаю, наше преимущество в том, что все это находится рядом в одном кампусе в центре города. Образно говоря, в Таллиннском университете путь от естественных наук до гуманитарных значительно короче, чем в каком-нибудь другом университете.

- Все это уже сделано, но что именно вы собираетесь делать в течение следующих пяти лет? На основании чего через пять лет можно будет сказать, что цели, поставленные новым ректором, были действительно выполнены?

- Не думаю, что все сделано. Созданы предпосылки для этого. То, что все находится рядом, еще не означает, что сотрудничество налажено. У нас уже действительно есть очень хорошие междисциплинарные инициативы, о которых я говорил и в своей речи – проекты ELU и наш формат HÜPPE, направленные именно на развитие общих компетенций.

Я также предложил одну идею, которую в дальнейшем можно было бы теснее связать с идентичностью Таллиннского университета. Это идея о том, что Таллиннский университет дает образование, которое длится дольше. Сейчас многие профессиональные знания и навыки очень быстро устаревают. Мы должны смотреть вперед и понимать, какие знания и навыки будут сохранять ценность и дальше. Один очень простой пример – умение сотрудничать, которому, на мой взгляд, в университетах обучают недостаточно, хотя оно необходимо независимо от искусственного интеллекта или отчетов [Эстонской профессиональной палаты] OSKA. Есть и другие подобные навыки и знания.

Одной из важных тем, раз уж я упомянул искусственный интеллект, является отношение университетов к нему. Сейчас я вижу как в Таллинне, так и в других местах, что мы используем искусственный интеллект для того, чтобы делать те же самые вещи, что и раньше, просто с его помощью. Мы думаем, что так сможем делать их быстрее и эффективнее. На мой взгляд, этого недостаточно, особенно в случае университетов. Мы должны осмыслить, как искусственный интеллект изменяет наши специальности и научный мир. Нам следует понять, как его применять и какие новые навыки нужны для того, чтобы впредь использовать его эффективнее.

- Президент Алар Карис также сформулировал для вас серьезный вызов в виде вопроса: как действовать в сфере образования так, чтобы искусственный интеллект не уничтожил способность мыслить или хотя бы не подавлял ее?

- Это очень серьезный вызов. Когда я говорил, что мы используем его для облегчения своей работы, под словом "мы" я имею в виду тех, кто уже получил образование и развил мыслительные способности. Но если молодые люди, у которых это еще не сформировалось и которым еще нужно многому учиться, просто передадут всю когнитивную нагрузку искусственному интеллекту, то это будет очень большой ошибкой.

- Чувствуете ли вы, что в Эстонии существует общее понимание, чего мы ждем от университетов?

- У различных групп интересов очень разные представления. Одна большая группа интересов связана с экономикой: университеты должны быть двигателем экономики Эстонии. Это, безусловно, правильно, потому что если не университеты, то кто тогда? Но это не единственное. Отчеты OSKA, которые показывают потребности рынка труда, не являются абсолютной истиной. В отчетах OSKA почти ничего не говорится об искусственном интеллекте. Все так быстро меняется, что нам нужно давать в университетах такие знания и навыки, которые будут более устойчивыми, в том числе к искусственному интеллекту.

Я также считаю, что у нас возникло очень сильное противопоставление между точными науками и гуманитарными дисциплинами. Иногда складывается впечатление, будто университеты хотят денег для того, чтобы заниматься какими-то мутными научными проектами, от которых никому нет пользы. А потом еще обучают каких-то гуманитариев, которые становятся обузой для общества.

- Вы довольно точно уловили главную критику, которая, как мне кажется, в основном исходит от работодателей. Что университетам следует делать иначе, чтобы обеспечить рост экономики Эстонии? Насколько важной частью своей работы как ректора Таллиннского университета вы это считаете?

- Здесь очень много разных аспектов. Для обеспечения роста экономики недостаточно обучать лишь тех, кто напрямую выходит на рынок труда и начинает развивать экономику. На мой взгляд, одним из столпов экономического роста является, например, подготовка учителей. Если наши дети не получат хорошего образования и не смогут учиться дальше, то потом просто не будет никого, с кем можно было бы развивать экономику. Но нужно учитывать и то, что у нас есть свободная Эстония, эстонский язык, эстонская культура и эстонские авторы. Может показаться, что они не приносят прямой пользы экономике, но, думаю, нам было бы очень трудно представить себе эстонское общество иным.

- Действительно ли рынок труда знает, что нужно обществу и государству? Или это знает ректор университета?

- Этого никто не знает. В этом и заключается большая проблема, хотя, возможно, некоторые думают, что знают больше. Я как ректор университета считаю, что не знаю. Но мы должны больше вкладываться именно в то, чтобы думать наперед о том, что нам может понадобиться. Я считаю необходимым включить во все учебные программы всех университетов модуль, который осмыслял бы будущее конкретной специальности в контексте искусственного интеллекта.

- В течение следующих четырех-пяти лет число абитуриентов вырастет почти на 20%. В какой ситуации окажутся гимназисты, которые захотят поступить в университет?

- Это повод для серьезного беспокойства. На месте гимназистов и родителей гимназистов я бы очень беспокоился. Сейчас нет никакого соглашения о том, что они получат высшее образование. Возможно, университеты не смогут его предложить по причине нехватки ресурсов.

- Но с министром образования были подписаны административные договоры. Насколько я понимаю, одним из условий было создание дополнительных учебных мест в университетах.

- К сожалению, это условие выполнено не было, потому что государство в лице министра образования сейчас не может этого обещать: переговоры по бюджетной стратегии государства начнутся только в августе. Я думаю, университеты и министр образования и науки пришли к хорошему общему соглашению. На самом деле это было непросто – решить, что именно финансировать, если появятся дополнительные деньги на высшее образование. Там указаны отраслевые приоритеты, вытекающие именно из потребностей рынка труда, но есть и другие.

Речь идет о договоренности, которую поддержали все университеты. Главная проблема в том, что это соглашение между университетами и министром образования и науки, и нет уверенности, что в итоге все реализуется именно таким образом.

- Если на переговорах по госбюджету выяснится, что нужно повысить расходы на оборону, дефицит бюджета слишком большой, а платежи по процентам слишком высокие, и сфере образования не дадут дополнительных денег, что тогда будет?

- Это было бы очень неправильным решением со стороны государства. Именно потому, что выпадает действительно редкая возможность: из-за демографического роста будет больше молодых людей, желающих получить высшее образование. Если мы не дадим им этого образования и отправим их работать на должностях с более низкой добавленной стоимостью, то как мы вообще сможем развивать экономику Эстонии? Просто позволим ей рухнуть? Я не рассматриваю это как расход, а как крайне необходимую инвестицию.

- Что по этому соглашению получит Таллиннский университет? Какие специальности будут преподаваться в большем объеме?

- Это прежде всего подготовка учителей, которую мы уже увеличили за последние годы на 60%, но готовы увеличить еще больше. Мы также готовы взять на себя обязательство готовить больше учителей-предметников, в том числе учителей естественных наук. Плюс IT-сфера, а также дополнительные ресурсы для магистратуры.

- Обсуждали ли вы с ректорами сценарии сохранения бесплатного высшего образования в Эстонии в том случае, если сфера образования не получит больше средств? Есть ли возможности расширения платного образования?

- Наша проблема в том, что если мы не будем предоставлять молодежи бесплатное образование, то расслоение в обществе будет еще резче. Это будет означать, что талантливые люди, которые могли бы получить образование, просто пойдут работать на низкооплачиваемых должностях или уедут учиться в другое место. Такой модели платного образования, которая действительно двигала бы эстонское общество вперед, я сейчас не вижу.