Критики решения в своих комментариях также неоднозначны. Одни видят в решении Совета ЕС завуалированную форму вытеснения бежавших от войны украинцев обратно в зону конфликта, а другие - попытку интеграции наиболее ценных специалистов, успевших найти себе новый дом в странах ЕС. Доцент международных отношений Таллиннского университета (ТЛУ) Бенжамин Клаше, давший интервью радионовостям ERR, также отмечает неоднозначность решения.

- Так какая из интерпретаций верна? Или, может быть, не верна ни одна из них?

- Наверное, я вижу в этом немного и того, и другого. Моей первой реакцией было то, что это похоже на знак продолжающейся солидарности ЕС. По крайней мере, на какой-то момент. По меньшей мере я бы сказал, что этот шаг дает украинским беженцам в Европе краткосрочную стабильность, как минимум до марта 2027 года. Я также понимаю, что есть некая вероятность, что эти сроки будут продлеваться, хотя сейчас ЕС, конечно, об этом не говорит. Но краткосрочная стабильность кажется чем-то хорошим.

С другой стороны, это может быть последним раундом продлений этой директивы, так что необходим механизм плавного перехода к периоду, скажем так, "после директивы".

И есть еще один заметный аспект происходящего. Сейчас ЕС создает центры, где украинцы могут получить поддержку для возвращения. Конечно, когда срок действия директивы закончится, то ожидается, что они подадут заявление на получение вида на жительство, что в некоторых странах может быть для них крайне сложно. Особенно если у них нет, скажем, работы, учебы или других причин для получения этого статуса. В таких ситуациях, скажем, второй вариант может быть верным. В дальнейшем им будет гораздо сложнее остаться.

- Сейчас это всего лишь рекомендация. Это скорее сигнал, который Совет ЕС посылает государствам-членам. Но на практике это будет означать, что некоторые украинцы получат возможность как бы пустить корни и остаться на постоянное или полупостоянное проживание в странах, где они сейчас находятся. А остальные, те, кто не смог найти работу или не смог как следует интегрироваться, будут вынуждены вернуться в зону боевых действий?

- Да, я тоже так это понимаю. Одна из моих коллег, Эмма Уголини, говорит о весьма не амбициозном выходе ЕС, поскольку ЕС не обеспечивает единой структуры. Что должно произойти после этого? Это действительно оставит украинцев в таком положении, когда они окажутся в зависимости от национального законодательства. И именно оно будет решать, что они могут делать, что они должны делать. Это в свою очередь может привести к ситуации, когда украинцы переедут в другие страны Европы, чтобы получить статус долгосрочного резидента. В те страны, где законодательство более благоприятствует получению долгосрочного вида на жительства и позволяет избежать ситуации, которую вы описываете.

Я также заметил, что некоторые юристы очень опасаются нарушения закона о предоставлении убежища, о категории убежища. Потому что, когда действие временной директивы заканчивается, и вам не разрешают получить долгосрочный вид на жительство, потому что у вас нет работы и вы не соответствуете другим критериям, вам также отказывают в праве подавать заявление на предоставление убежища. Это очень проблематично с точки зрения международного права, и нам нужно внимательно следить за этим вопросом.

- То есть, эта рекомендация - скорее подготовительная работа, и нам нужно принять дальнейшие решения, чтобы все упорядочить?

- На самом деле я воспринимаю это как нечто более окончательное. ЕС как бы передает эти обязательства государствам-членам. В марте 2027 года действие директивы заканчивается, и тогда решение вопроса с беженцами ляжет на плечи государств-членов.

- Так имеет ли это тогда какое-то отношение к поддержке Украины или же ЕС сейчас скорее занимается своими внутренними делами?

- Это очень хороший вопрос. Здесь я вижу, что здесь прежде всего выражается классическая проблема ЕС: необходимо прийти к общему знаменателю между государствами-членами, чтобы принять такое решение. Необходимо убедиться, что каждое государство-член может с этим согласиться. В итоге решение не оправдает многих ожиданий, потому что некоторые государства-члены наверняка будут против.

Я все еще думаю, что в этом решении проявляется чувство солидарности. Директива могла бы закончиться прямо сейчас, или в 2026 году. Но теперь есть время, когда можно совершить постепенный переход.

Но все же ЕС сигнализирует, что этому периоду приходит конец. Это можно интерпретировать, как нечто антиукраинское.

Также, на месте Украины как государства я бы также немного беспокоился о послевоенном периоде. Что произойдет, если многие украинцы действительно получат вид на жительство в Европе? Им нужно вернуться в Украину, чтобы восстановить страну. А они могут оказаться потеряны, потому что ЕС сейчас предоставляет им возможность получить вид на жительство. Да, возможно, это в определенном смысле немного антиукраинское решение.

- И тут ведь речь идет об украинцах, получивших работу за границей. То есть это самые продуктивные, высококвалифицированные члены общества. Это люди с ценными навыками, которые могут найти себе место в любой точке мира. Они больше всего нужны в Украине.

- Это, безусловно, ситуация, о которой стоит задуматься, учитывая, что это более чем 4 миллиона человек, находящихся в ЕС, которых будет не хватать, когда война, надеюсь, закончится.

- Так каким, по вашему мнению, будет следующий шаг ЕС в этом вопросе? Куда мы движемся дальше?

- Мне кажется, что действие директивы не будет продлеваться, а она прекратит действовать в 2027 году. Сейчас вводятся дополнительные меры по интеграции украинцев, а также меры по возвращению украинцев обратно. Станут, например, возможны краткосрочные визиты в Украину. Совместно с украинским правительством разрабатываются программы для облегчения этого процесса. Но я полагаю, что, вероятно, необходимо активизировать эту работу.

Если к 2027 году интеграция окажется не такой, как мы хотим, и не будет ни готовности, ни возможности вернуться на Украину, поскольку она все еще находится в состоянии войны с Россией, то нужно будет предпринять что-то еще в этом направлении, чтобы как-то помочь украинским беженцам. Но для ЕС очень сложно вмешиваться в национальное законодательство о проживании и во все подобные вопросы.