- Прежде всего я предлагаю затронуть тему минувших выборов, потому что она по-прежнему волнует умы, а в крупнейшем самоуправлении Таллинне еще не сформирована правящая коалиция. Как вы оцениваете итоги выборов для Партии реформ? Что они вам сказали о настроениях в обществе?

- Я бы сказал так: избиратель всегда прав. Если избиратель сделал свой выбор, мы обязаны его уважать. На этих выборах отчетливо ощущалось критическое отношение к правительству, это не секрет. Я говорил об этом и до выборов, повторю и сейчас, уже после.

Вполне логично, что с 2017 года все правительства были поставлены перед необходимостью привести государственные дела в порядок в финансовой сфере. Это потребовало повышения налогов. В то же время мы резко увеличили расходы на оборону, и это неизбежно, если мы хотим жить в мире и обеспечить будущее своим детям. Все эти обстоятельства, конечно, отразились и на результатах выборов.

Партия реформ, будучи правящей, получила от избирателей четкий сигнал: нам нужно яснее обозначить свою позицию, действовать стабильнее. Нужно собраться, и именно этим мы сейчас и займемся.

Я думаю, что сейчас, в конце этого года и в начале следующего, для Партии реформ наступает важный момент: нужно глубоко осмыслить, какой у нас план, какая программа. Что мы будем предлагать, когда вновь, в марте 2027 года, выйдем за поддержкой к народу, как все участники всеобщих выборов.

Если говорить о результатах по регионам, то были места, где мы выступили очень достойно. Например, здесь рядом, в Виймси и Мярьямаа, также в ряде других самоуправлений.

В Тарту результат оказался слабее, чем в предыдущие разы, но и он вполне приемлемый.

- В Тарту реформисты впервые проиграли выборы. Это, наверное, был болезненный удар?

- Я бы сказал так: такого положения не было уже давно. Это действительно отражает критику в адрес правящей партии. Говоря прямо, хотя все признают, что принятые решения были необходимы, увеличение оборонных расходов, необходимость пополнения бюджета – с эмоциональной точки зрения такие меры непопулярны.

Во-вторых, если посмотреть на итоги выборов, то, например, в Тарту баллотировался Крис Кярнер. Он высказывался по самым разным вопросам и оказался в списке партии Isamaa скорее по техническим причинам, его уже невозможно было оттуда исключить. Без него результат Партии реформ в Тарту был бы лучше.

На мой взгляд, не стоит оценивать ситуацию только по цифрам. Гораздо важнее, что результат Урмаса Клааса был безусловно сильным и дал четкий сигнал: жители Тарту хотят, чтобы он продолжал работу мэра.

- В Партии реформ сменился генеральный секретарь, но при этом можно услышать, что в сложившейся ситуации скорее надо менять не его, а председателя. Кристен Михал всё же поведет реформистов на следующие парламентские выборы, несмотря ни на что?

- Да, Кристен Михал поведет Партию реформ на следующие выборы. Говорить о себе в третьем лице, конечно, немного забавно… Я много общался внутри партии, разговаривал с нашими сторонниками и сам спрашивал, чего они от нас ждут. Одна из причин, почему мы сейчас оказались в такой ситуации, с определенной растерянностью среди людей, заключается в том, что непонятно, налоги повышаются или понижаются. Хотя на самом деле налоги снижаются, в новостях все равно звучит, что якобы они растут. Никто не хочет новой волны путаницы.

Посыл на самом деле очень простой: от нас ждут, что мы будем последовательными и выполним то, что обещали. А это – крупнейшее снижение налогов в истории и устранение "налогового горба", как мы и обещали на выборах. Этого люди от нас ждут.

Разговоры о том, что нужно менять не генерального секретаря, а председателя, внутри Партии реформ не звучат. Хотя, конечно, у конкурентов всегда найдется что сказать про нас. И лично про меня тоже, безусловно. Но это не значит, что их слова объективны, скорее, это обычные политические выпады.

- Вы активно и рьяно критикуете создаваемую в Таллинне коалицию центристов и Isamaa. Разве это дело премьер-министра, вмешиваться в муниципальную политику?

- Премьер-министр не обязан молчать, если он видит, что дело совсем пошло наперекосяк. Скажем прямо. Если мы видим, что происходит вокруг Олега Беседина, каждый день появляются новые сведения о том, как человек, усиливавший влияние Кремля и ныне находящийся под стражей в Эстонии, получал значительные суммы из общего кошелька налогоплательщиков, то… Я лично не хочу, чтобы такие люди возвращались к власти. И также не хочу возвращения тех, кто обеспечивал ему зарплату или помогал расширять его сеть. Вот почему я надеюсь, что всё это будет тщательно разобрано по частям. Чтобы никакие "беседины" (с маленькой буквы и в переносном смысле) больше не попадали в политические круги. Мы лучше используем свои деньги на транспорт, на семьи с детьми, на образование, на здравоохранение и другие важные сферы.

А если теперь выясняется, что мы заплатили полмиллиона, а то и почти миллион евро именно этим самым "бесединым", то я уж точно не хочу их возвращения. Да, это правда, я говорил об этом в нескольких передачах: на ERR и в других местах. Я открыто критиковал попытки вернуть Беседина обратно и не скрывал своей иронии в этом вопросе.

Партия Isamaa до выборов создавала впечатление, что если голосовать за них, то Центристская партия к власти не вернется. Я думаю, 90, а может и 100 процентов людей поняли это именно так. Но после выборов выяснилось, что Урмас Рейнсалу, который заявлял, что идет на выборы честно и хочет стать мэром, теперь говорит, что мэром он вовсе не станет. Как бы сказать... В такой ситуации интеллигентному человеку трудно удержаться от иронии.

- Если уж говорить про Беседина, то почему-то оставляют без внимания тот факт, что он продолжал оказывать услуги городским властям и получать за это деньги и после того, как в апреле прошлого года власть в Таллинне сменилась и центристов оттуда убрали. А социал-демократы, которые были у власти в столице все последние четыре года, так точно не могут оставаться в стороне от этого. Но почему тогда все обвинения только в адрес центристов?

- На мой взгляд, ответ довольно простой. Социал-демократы и все остальные, кто находился у власти в городе в этот период, действительно должны были гораздо быстрее всё выяснить и провести очистку. Если смотреть на факты, они однозначно говорят не в пользу Центристской партии. Эти договоры были заключены по инициативе центристов. Олег Беседин создавал материалы, выгодные Центристской партии. И его риторика часто совпадала с тем, что говорили центристы, например, в темах, где шла речь о враждебности к Эстонии: мол, государство не справляется и так далее. В его высказываниях очень много риторики против властей.

Я могу привести в пример один интересный пост: Сергей Метлев опубликовал на Facebook (его легко найти), как Михаил Кылварт в свое время помогал собирать деньги для Олега Беседина. Все эти факты указывают, что, к сожалению, и я действительно говорю это с сожалением, между Центристской партией и Бесединым существует определенная политическая общность, если не сказать общая ДНК. Мне очень жаль, так не должно быть.

Политику вполне можно, и нужно, вести так, чтобы агенты влияния Кремля или люди, распространяющие кремлевское влияние, не могли действовать в Эстонии за счет средств наших налогоплательщиков.

- Вы уже говорили в одном интервью, что не считаете, что перешли границы, когда в соцсетях написали кириллицей название партии "Исамаа". И всё же, разве такое навешивание ярлыков способствует улучшению нашей политической культуры?

- Я уже говорил, что проявляю иронию по отношению к поведению партии Isamaa, к тому, как они, скажем так, "меняют политический костюм". До выборов они заявляли, что Центристская партия – это угроза безопасности, что она представляет проблему для образования на эстонском языке. Они называли центристов коррумпированной партией. Говорили много резкого и о Центристской партии, и о других русскоязычных политиках. А теперь, внезапно, оказывается, что всё это нужно срочно забыть и начать с ними формировать коалицию.

Простите, но, по-моему, в такой ситуации ирония вполне уместна. Особенно если это мягкая, доброжелательная ирония. Так что да, я стараюсь быть доброжелательным, но остаюсь ироничным.

- В парламенте подняли вопрос о том, чтобы запретить политикам "сидеть на двух стульях", то есть быть одновременно и депутатом городского или волостного собрания, и членом Рийгикогу или Европарламента. Когда-то так и было, потом разрешили совмещать. Ваш коалиционный партнер, партия Eesti 200, вроде бы поддерживает эту инициативу. Как вы считаете, надо вернуться к прежней практике?

- Я знаком с этой дискуссией уже очень давно. Мнений на этот счет действительно много, скажем прямо. Сам я в разное время был и членом городского собрания, и административного совета, работал в Таллинне и на государственном уровне в разных ролях. В целом я понимаю тех, кто говорит, что политик должен сосредоточиться на одной должности. Но если посмотреть на другие страны, например, на наших северных соседей, там политики часто совмещают несколько ролей, и общество с этим прекрасно справляется.

Я хорошо помню времена, когда депутаты Рийгикогу участвовали в работе Таллиннского горсобрания и действительно поднимали его уровень. Туда приходили и депутаты Европарламента, например, Урмас Паэт и Яна Тоом, и активно включались в работу. Я не вижу в этом ничего плохого. На мой взгляд, если политик честно говорит, и я имею в виду по-настоящему честно, не в духе "честности" Урмаса Рейнсалу, куда он собирается пойти и работать, то это и перед избирателем тоже честно. Если он действительно работает там, где обещал, то налогоплательщик получает достойный результат.

Даже если таких депутатов Рийгикогу в местных собраниях немного, ведь их не так много, чтобы быть повсюду, они всё равно привносят с собой опыт, знания и более широкий взгляд на государственные процессы и тенденции. В то же время я согласен с тем, что на местах следует сосредоточиться прежде всего на местных вопросах. Слишком часто обсуждение уходит в сторону государственной политики, которая не всегда имеет отношение к жизни конкретного самоуправления.

Я уважаю эти дебаты, но остаюсь при своем мнении: если политик заранее честно говорит, куда он идет, и избиратель это знает, значит, у избирателя есть возможность сделать осознанный выбор. А избиратель, как мы знаем, всегда прав.

- Можно ли ожидать, что Партия реформ в Рийгикогу даст своим членам свободу голосования по этому законопроекту?

- У членов фракции Партии реформ в Рийгикогу всегда есть свобода голосования, это в первую очередь. В конце концов, мы же либералы. Но такие более серьезные изменения мы всегда предварительно обсуждаем внутри партии. На сегодняшний день мы эту тему еще даже не начинали обсуждать. Но обязательно обсудим.

Я уже высказал свою позицию: по-моему, члены Рийгикогу не ухудшают качество работы на местном уровне, а, наоборот, придают ей дополнительную ценность. Дискуссия, безусловно, возможна. Но, скажем так, если инициатор законопроекта Андрей Коробейник сам говорит, что, возможно, ему просто больше не хочется ходить на заседания горсобрания в Пярну, то поневоле задаешься вопросом, не в этом ли на самом деле истинная причина этого законопроекта.

- А то, что везде сидят одни и те же люди, это не препятствует притоку в политику свежих сил?

- Нет, появлению новых лиц в политике это, конечно, не мешает. Совсем нет. Если у человека есть желание баллотироваться и есть идеи, то он вполне может пройти в местное собрание. Вот, например, партия "Правые" на этих выборах тоже попала в горсобрание – пусть и с небольшим перевесом, но прошла. Их выбрали именно потому, чтобы Центристская партия не получила в Таллинне абсолютного большинства. Именно это и было основной мотивацией для многих – зачем идти на выборы. Так что, на мой взгляд, никаких препятствий для прихода новых людей в политику здесь нет. Другое дело – если мы действительно хотим, чтобы таких людей стало больше. Исключение депутатов Рийгикогу из местных собраний, возможно, дало бы 2, 3, может быть, 4–5% новых лиц.

Но, с другой стороны, мы теряем важную связующую нить – понимание того, как устроена политическая традиция и политическая культура. Я хорошо помню дебаты в Таллиннском городском собрании: часто та культура взаимодействия, которая есть в парламенте – четкие правила работы коалиции и оппозиции, уважение к ролям обеих сторон, – туда просто не доходила. Именно депутаты Рийгикогу обращали внимание на то, что оппозиция должна контролировать определенные сферы, коалиция – выполнять свои обязанности, а в ряде вопросов и сама оппозиция должна уметь договариваться внутри себя. Всё это вопрос политической культуры.

И еще раз подчеркну: я не вижу проблемы в том, что кто-то хочет пойти на местный уровень. Если депутат парламента честно говорит, что он собирается работать в городском или волостном собрании – и действительно туда идет – это одна история. Если же он заранее заявляет, что туда не пойдет, а участвует только ради партийной поддержки, то это совсем другая ситуация.

Я не понимаю, почему за такое решение должен нести ответственность кто-то другой. Избиратель сам в состоянии сделать осознанный выбор.

- На прошлой неделе партия EKRE предложила ликвидировать Эстонское национальное телерадиовещание, ERR, куда входит и Радио 4. Формальный повод – это передача "Утро с Ану" (Hommik Anuga) на канале ETV, в которой в День отца показали гомосексуальную пару, воспитывающую детей от суррогатной матери. Это породило в обществе целую дискуссию о том, что уместно, а что нет, что можно показывать, а что нельзя. Председатель совета ERR Рейн Вейдеманн сказал, что это было "неуместно в том ценностном пространстве, в котором живет большинство эстонцев". Вы с этим категорически не согласны и даже заявили, что Вейдеманн должен критически оценить свою пригодность для этой должности. В этой истории два момента. Во-первых, наше общество, как выясняется, действительно расколото в вопросе признания однополых браков, даже несмотря на то, что они разрешены у нас на законодательном уровне. А во-вторых, возникает вопрос о свободе мнений: неужели не каждый может говорить то, что думает? Прокомментируйте, пожалуйста, эти утверждения.

- Да, это очень важная тема. Я бы сказал так: каждая семья в Эстонии и каждый ребенок имеют право на счастливую, достойную и безопасную жизнь. В нашей стране немало семей, которые переживают трудности. Есть дети, которым родной дом не способен дать всю необходимую поддержку. Но у нас также много людей с добрым сердцем, которые заботятся о том, чтобы в мире стало больше тепла, участия, добра – и именно этого нам нужно больше.

И именно поэтому я не могу не признать: меня искренне поразило высказывание председателя совета Эстонского национального телерадиовещания. И дело тут не в Рейне Вейдеманне лично и не в каком-либо конкретном человеке. Это не вопрос личности и, тем более, не призыв к "отмене" кого-то. Каждый имеет право на свое мнение. Но если ты занимаешь должность председателя совета ERR, а по сути, ключевого общественного медиа-органа страны, тогда твои слова о том, какие семьи "приемлемы", а какие – нет, имеют особый вес. Скажу прямо, я был шокирован.

И как любой человек, я тоже имею право высказать свое мнение. Если общество уже провело эту дискуссию, если закон был изменен, то после этого говорить, что "вот такая семья нам не подходит", – значит поставить под сомнение право на уважение и других семей. Сначала скажут, что одна семья "неправильная", завтра – что другая, а послезавтра – третья.

Я действительно считаю, что в такой ситуации стоит серьезно задуматься, может ли человек с подобными убеждениями занимать пост, от имени которого формируется позиция общественного вещания. Еще раз подчеркну: я не выступаю против личности. И как либерал, искренне считаю, что каждый имеет право на свою точку зрения.

Но вместе с тем я уверен: в нашем обществе должно быть четкое понимание – недопустимо, чтобы кто-либо считал, что какие-то люди, семьи или дети якобы "не подходят" этому обществу.

- Парламент должен рассмотреть петицию, предлагающую снизить налог с оборота на продукты. Как вам кажется, имеют ли право политики игнорировать мнение более чем ста тысяч жителей страны, которые подписались под петицией?

- Политики, безусловно, рассматривают все предложения, независимо от того, поступили они от сотни или тысячи человек. Это принципиальный момент. Тема снижения налога с оборота на продукты питания стала особенно актуальной на фоне резкого роста инфляции. Хорошая новость в том, что, по всем прогнозам, в следующем году инфляция продолжит снижаться. Если ранее она достигала 19%, или в какой-то год была 9%, а сейчас составляет порядка 5–6%, то в следующем году ожидается на уровне примерно 3%. При этом растут зарплаты, пенсии увеличиваются на 5,4%. Экономический рост прогнозируется на уровне 1% в этом году и 2,5–3% в следующем, в зависимости от источника. Например, Банк Эстонии ожидает рост до 3%. То есть в целом экономическая картина улучшается, а темпы роста цен замедляются.

Второй важный аспект – состояние государственных финансов. Скажу прямо: мы проводим крупнейшее снижение налогов за всю историю Эстонии. Если учесть также отмену ранее запланированного повышения подоходного налога, общий объем налоговой реформы составит 780 миллионов евро. Для человека со средней зарплатой (сейчас около 2100 евро) это означает, что в следующем году он получит примерно на 1800 евро больше – по сути, это почти дополнительная 13-я зарплата.

Скажу сейчас одну практическую вещь, важную для каждого потребителя. Об этом знают далеко не все – вчера я говорил об этом журналистам, и они тоже удивились. Если вы хотите, чтобы в следующем году вам начали применять повышенный необлагаемый минимум подоходного налога, обязательно поговорите со своим работодателем в декабре. Только так вы получите в январе большую зарплату на свой банковский счет. Это действительно важно – просто приведите свои дела в порядок заранее.

Мы проводим крупнейшее в истории Эстонии снижение налогов и одновременно повышаем расходы на оборону до 5% ВВП – это тоже исторический максимум. И делаем мы это вовсе не потому, что нам нравится увеличивать оборонные расходы, а потому что наш сосед – Путин, который развязал агрессию и убивает женщин и детей в Украине. В таких условиях дефицит бюджета находится на пределе – 4,5%. И при таком уровне никакую дополнительную отмену налогов больше физически невозможно вписать в бюджет. Думаю, это понимают все, кто занимается обсуждением государственных финансов: пора честно взглянуть реальности в лицо.

Мы снижаем налоги. В этом году налоговая нагрузка составляет 36,6%, в следующем снизится до 35,2%, то есть уменьшится на 1,4 процентного пункта. И еще раз подчеркну: это крупнейшее налоговое снижение в современной истории Эстонии. У людей останется больше денег – чтобы лучше обеспечить свою жизнь, инвестировать, закрывать потребности семьи. Но в текущий бюджет больше не помещается ни одного дополнительного налогового изменения.

Такова реальность, честная реальность. Я говорю всё как есть – то же касается и налоговой политики государства.

- В то же время снижение цен поможет в первую очередь самым бедным слоям населения? Или вы не верите в то, что снижение налога с оборота на продукты понизит цены?

- В вопросе ведущего действительно заложен глубокий смысл. Многие эксперты, как в ERR, так и в других местах, уже говорили, что, к сожалению, снижение налога с оборота не в полной мере отразится на конечных ценах. Так что вы правы: если такую меру и вводить, часть ее эффекта на цены, скорее всего, так и не реализуется.

А то, что мы делаем как государство – снижение подоходного налога и уменьшение налоговой нагрузки путем увеличения необлагаемого минимума – помогает прежде всего людям со средним доходом. Это поддержка для среднего класса: журналистов, учителей, полицейских, всех, кто ежедневно работает. Эти деньги поступают напрямую на счет человека, это реальный доход.

Проблема со снижением налога с оборота, как указывают эксперты, в том, что его предполагаемая выгода не всегда доходит до конечной цены, а частично оседает у посредников.

- Согласно исследованию компании Norstat, 64% жителей Эстонии полагают, что снижение налога с оборота на продукты напрямую отразится на ценах для потребителей. То есть эти две трети населения ничего не понимают в экономической логике?

- Я бы сказал так: те же две трети, а возможно, и четыре пятых людей, скорее всего, также согласны с тем, что снижение подоходного налога приносит деньги напрямую на банковский счет. И именно это мы сейчас и делаем – снижаем подоходный налог.

- Недавно правительство одобрило закон о снижении налога для онлайн-казино. Критики указывают на то, что это было сделано очень быстро и с минимальными обсуждениями. Почему такая спешка?

- Да, правительство поддержало законопроект, инициированный парламентом, и он действительно прописан в коалиционной программе. Причина здесь проста: нам нужно больше средств на культуру и спорт. Один из способов привлечь дополнительные частные деньги в эти сферы – перенести в Эстонию бухгалтерский учет международных компаний, которые занимаются азартными играми. Речь идет не о самой игровой деятельности, а именно о финансовом управлении.

И сделать это возможно только при одном условии: мы должны точно знать, чьи деньги проходят через Эстонию и какое ведется здесь бухгалтерское сопровождение. Игры сюда никто переносить не собирается – речь лишь о размещении их финансовых центров.

Если говорить упрощенно, то еще 5-10 лет назад многие в Эстонии даже не хотели обсуждать, что у нас могут появиться производители вооружений или их бухгалтерские центры, головные офисы. Сегодня все, наоборот, хотят, чтобы такие компании были именно здесь. Я не утверждаю, что организаторы азартных игр находятся в той же категории, но если их бухгалтерия переезжает из одной европейской страны в другую, это означает, что у нас появляются рабочие места с высокой добавленной стоимостью и остаются налоговые поступления, а сама игровая деятельность остается за пределами Эстонии.

Наша цель – получить дополнительные средства для спорта и культуры. Будем честны: бюджет в дефиците. Это означает, что мы тратим больше, чем зарабатываем. Значительная часть средств уходит на оборону, в ближайшие годы – также на строительство дорог. Всё это крупные инвестиции, и денег объективно не хватает.

И если при этом мы обсуждаем, что хотим увеличить финансирование культуры и спорта – например, вложиться в инфраструктуру – то нам нужно предпринять реальные шаги, чтобы в Эстонию приходили головные офисы или бухгалтерские центры тех компаний, которые оставляют здесь доход. Это один из возможных путей. Если эти средства не поступят таким способом, их всё равно придется искать где-то еще, другого выхода просто нет. Мы точно не допустим провала в финансировании культуры, это мы уже ясно заявили.

- Как вы уже сказали, за счет налога на азартные игры финансируется культура и спорт. И если деньги понадобятся, то их найдут в другом месте. Но тогда получается такая ситуация: сначала приняли закон, а там посмотрим. Разве это выглядит как ответственное планирование?

- Скажу так: в налоговой политике это на самом деле вполне логичный подход. Приведу пример. В свое время Эстония отказалась от налогообложения прибыли предприятий. И уже в последующие годы экономика начала заметно расти, вместе с ней выросли и прибыли предприятий. Сейчас цитирую по памяти и могу немного ошибиться в цифрах, но, насколько помню, прибыль увеличилась в девять, десять, а то и одиннадцать раз. То же самое касается, например, акцизов на топливо. Когда у нас акцизы были ниже, литовские предприниматели приезжали заправляться именно в Эстонию. На ERR об этом много писали. И в результате налоговые поступления у нас не уменьшились, а наоборот, выросли.

Поэтому я действительно верю в такую модель: низкие налоги, или, как я говорю, "наклоненный в нашу сторону пол", привлекают в страну и предприятия, и потребителей. Именно в этом и заключается логика правительства: лучше снижать налоги. Как я уже говорил, снижение подоходного налога означает, что у людей остается больше средств, которые они могут потратить или инвестировать.

Это также один из способов привлечь сюда компании – в данном случае организаторов онлайн-азартных игр – чтобы они переносили в Эстонию свою бухгалтерию, головные офисы или иную деятельность с высокой добавленной стоимостью. Не саму игру: наш рынок для этого слишком мал. Речь идет о компаниях, которые оказывают услуги в других странах, а сюда приходят по налоговым причинам.

Это чем-то похоже на систему электронного резидентства: компании выбирают Эстонию из-за выгодной налоговой системы и развитой цифровой среды. С экономической точки зрения это абсолютно логичный шаг. Думаю, и я, и вы, ведущий, звукооператор, открыли бы свою фирму там, где налоговая система выгоднее. Так это и работает в современном мире.

- Да, но в этом случае это выглядит как уступка конкретным бизнес-интересам.

- Скорее это выглядит как стремление привлечь больше средств на поддержку культуры и спорта, пусть даже без каких-либо гарантий. Скажем так: если компании перенесут свою бухгалтерию в Эстонию и направят часть своих средств на поддержку нашего спорта и культуры, вряд ли кто-то будет этим недоволен. Ведите свою отчетность здесь – пожалуйста, если это приносит стране пользу.

Самое важное во всем этом – то, что мы делаем параллельно: мы усиливаем возможности Налогово-таможенного департамента и Бюро данных об отмывании денег, чтобы они могли тщательно проверять, что это за компании и чьи деньги к нам поступают. И если невозможно установить происхождение средств или их владельцев, такие компании сюда просто не пустят. Всё предельно просто.

- Недавно парламент принял изменения в законе о так называемом автомобильном налоге. И там предусмотрены определенные льготы, в частности для семей с детьми — за каждого несовершеннолетнего ребенка семья получит освобождение от автоналога в размере 100 евро в год. И, как стали шутить по этому поводу, таким образом у нас ввели налог на бездетность.

- Ну что ж, пусть шутят, я совершенно не возражаю против хорошего юмора. Я всегда с уважением относился к удачным шуткам. Тем более что налоговые льготы для семей с детьми у нас были и раньше. В этом нет никакого сюрприза. Во-первых, для семей с детьми уже давно действуют разные вычеты и послабления – это не новая практика. Во-вторых, будем откровенны, именно у семей с детьми потребность в транспорте наиболее острая.

У меня самого трое детей, и я прекрасно понимаю, как это работает: нужно отвезти детей, забрать, перевезти вещи, постоянно ездить из одного места в другое. Наш общественный транспорт пока не настолько хорош, чтобы можно было повсеместно обходиться одним только трамваем, даже в городе. Возможно, когда он станет лучше, ситуация изменится, но пока это объективная реальность.

Так что если кто-то хочет пошутить – пожалуйста. Но давайте посмотрим и на данные о бедности: семьи с детьми регулярно оказываются в числе наиболее уязвимых. Поэтому если уж кому-то и делать налоговое послабление, то именно таким семьям – это совершенно правильный выбор.

Как говорится, в каждой шутке есть доля правды. Но в данном случае помощь семьям с детьми – это не просто доля, это точное попадание в десятку.

- На прошлой неделе много шума наделала новость об угрозах, которые получили некоторые таллинские школы. Полиция говорила, что уровень реальной угрозы не повысился, рекомендовала не нагнетать панику и продолжать работу в обычном режиме. Но многие родители детей в школы в понедельник не повели. Как вы этот случай оцените: это действительно элементы гибридной атаки или просто маленькие локальные провокации?

- Я бы сказал так: подобные угрозы могут быть частью гибридной атаки, но не обязательно ею являются. Тем не менее это явно не просто хулиганство. Речь идет об информационном воздействии, организованном из-за рубежа. Подобные случаи в разное время происходили и в других странах. Сейчас наши правоохранительные органы, как и зарубежные партнеры, работают над этим конкретным инцидентом, чтобы установить, что именно произошло, кто за этим стоит и кому это можно в итоге приписать.

По оценке полиции, цель этих угроз – намеренно посеять страх и панику в обществе. За ними не стояла реальная опасность, но сама угроза была нацелена на создание чувства тревоги. Важно понимать: за последние годы уже происходили подобные массовые рассылки угроз в адрес различных учреждений. Атаки на школы уже происходили – последняя волна пришлась на 2023 год. Как правило, массовые угрозы, распространяемые через социальные сети, не несут реальной опасности. Но всегда следует помнить: о таких сообщениях нужно немедленно информировать полицию, чтобы она могла быстро оценить ситуацию и при необходимости вмешаться.

И еще один принципиальный момент: такие угрозы нельзя пересылать и распространять дальше. Именно на это и рассчитывают их авторы – посеять панику и создать в обществе атмосферу страха. Что делать в такой ситуации? Я, как родитель, и думаю, что это применимо ко всем родителям, считаю, что взрослым, учителям, школам нужно объяснять детям, в чем цель подобных запугиваний, почему они появляются и как полиция с ними справляется.

- Опубликованный недавно в газете Helsingin Sanomat рапорт указывает, что очень много кабелей связи, проложенных по морскому дну между Эстонией, Финляндией и Швецией, принадлежит китайским предприятиям. А значит, есть риск, что если сразу несколько соединений выйдет из строя, то эти страны будут зависеть от милости китайцев. Хотя, по оценке нашего Министерства юстиции и цифровых технологий, у нас достаточно альтернатив, и зависимости от Китая нет. Какова ваша оценка ситуации?

- Я полностью разделяю позицию Министерства юстиции и цифровых технологий: у Эстонии действительно достаточно альтернатив. Наша цифровая инфраструктура построена на принципе распределённости: международная передача данных в Эстонии не зависит от какого-то одного подводного кабеля или единственного поставщика услуг. Существуют альтернативные линии связи, нагрузка распределяется между разными каналами, и если с одним из них что-то случается, трафик автоматически перенаправляется на другие работающие соединения.

С точки зрения безопасности данных тоже нет оснований для тревоги. Информация, проходящая по этим кабелям, шифруется самими пользователями и клиентами, поэтому провайдеры не имеют доступа к содержанию передаваемых данных. К тому же у нас уже есть практический опыт: в Финском заливе и раньше происходили инциденты с повреждением подводных кабелей, будь то из-за деятельности "теневого флота" или по другим причинам. Тем не менее связь продолжала работать без перебоев.

Поэтому я согласен с оценкой министерства: угрозы нет, рисков для безопасности тоже нет, и у нас надежно функционируют альтернативные соединения.

- Что вы скажете об отчете о состоянии государственной обороны, который резко критиковал бывших командующих Рихо Терраса и Мартина Херема, говоря, что они довели до ситуации, при которой армия Эстонии не способна эффективно действовать в условиях войны и эту возможную войну выиграть? Насколько близко вы с ним ознакомились?

- Я ознакомился с кратким содержанием этого отчета. Честно говоря, времени прочитать все 240 страниц у меня пока не было – это во-первых. Во-вторых, я уже не раз говорил: я понимаю, что у разных людей разный опыт, разное восприятие, разные подходы. Но как премьер-министр я тоже приобрел собственный опыт, будь то работа в ситуации с так называемым теневым флотом, операции по задержанию и сопровождению, десинхронизация наших энергосетей от российских, инциденты с российскими истребителями, враждебные дроны или история с Саатсеским сапогом. Со всеми этими кризисами мы успешно справились. Силы обороны Эстонии, службы внутренней безопасности, полиция и пограничная охрана, контрразведка – все эти структуры работают надежно и слаженно. Отдельно отмечу: система командования НАТО также функционирует на высоком уровне.

В-третьих, если у кого-то есть предложения, как что-то улучшить, – такие предложения всегда приветствуются. Мы готовы их обсуждать в любой сфере. Комиссия по национальной обороне утвердила свой более компактный, по сравнению с тем 240-страничным документом, обзор основ оборонной политики и возможных дальнейших шагов. Любые конструктивные идеи будут рассмотрены.

И лично от себя я хотел бы сказать: я искренне благодарен всем мужчинам и женщинам, добровольцам, военнослужащим, сотрудникам всех служб – каждому, кто трудится на благо безопасности и защиты Эстонии.

- Президент США Дональд Трамп дал отсрочку Венгрии и разрешил ей еще год покупать российские нефть и газ. По оценкам экспертов, это позволит России заработать не меньше миллиарда долларов, которые можно использовать для дальнейшего наращивания военной мощи и продолжения войны в Украине. Вы понимаете логику Трампа? Почему для Венгрии надо делать исключение?

- На мой взгляд, у Европейского союза есть действующие санкции и четкий план по постепенному отказу от российских ископаемых ресурсов. Любые исключения из этих энергетических санкций могут поставить под угрозу совместные усилия и ослабить общую эффективность антироссийских мер. Сейчас важно следить за тем, чтобы Венгрия использовала предоставленный ей переходный период именно для диверсификации своих источников энергии и сокращения зависимости от России, а не для того, чтобы продолжать работу "как обычно".

И у Венгрии, и у Словакии уже существуют альтернативные маршруты поставок, позволяющие заменить российскую нефть. Одним из решений, например, является Адриатический нефтепровод. Крупнейшая венгерская газо- и нефтяная компания также подтвердила, что располагает альтернативами российским энергоносителям. Так что, на мой взгляд, чем быстрее удастся избавиться от этой зависимости, тем лучше – и для самих стран, и для всей Европы.

- То есть такие исключения все-таки ослабляют идею санкционной солидарности в Европе?

- Да, я действительно считаю, что если стране предоставлен год на переход или на отказ от зависимости от России, то этот период должен быть использован по назначению. Иначе невозможно продолжать создавать иллюзию, что европейские государства могут жить за счет российских энергоносителей, в то время как мы одновременно пытаемся заставить диктатора прекратить войну и убийства женщин и детей в Украине.

А если кто-то в Европе продолжает покупать у него энергию и тем самым перечисляет деньги, которые идут на ведение войны, – это абсолютный нонсенс. Именно поэтому я надеюсь, что этот год действительно будет использован для того, чтобы Венгрия сократила свою зависимость от России.

- Европейский суд по правам человека признал, что полный запрет курения в эстонских тюрьмах нарушает права заключенных. Что Эстония будет с этим делать?

- Это, конечно, очень специфический вопрос. Мой совет прост: лучше бросить. В конце концов, человек живет дольше и здоровее, если не курит, и это просто факт.

Насколько я понимаю по имеющейся информации, Европейский суд по правам человека не требует от Эстонии немедленно разрешить курение в тюрьмах. Он лишь указывает, что тюремная служба, вводя запрет, недостаточно обосновала его влияние на личную автономию заключенных и их свободу выбора. Запрет и его соответствие Конституции ранее поддержал и Государственный суд, так что теперь тюремной службе предстоит оценить возможные дальнейшие юридические шаги.

Что касается меня, скажу честно: я совсем не жалею о том, что всё больше общественных пространств становятся свободными от табачного дыма. Раньше курили повсюду: в ресторанах, в машинах, на рабочих местах. Наверняка даже в этой студии, где мы сейчас находимся, когда-то тоже курили. Просто ужас. На мой взгляд, это только хорошо, что теперь мы живем в чистой среде. А те, кто уж очень хочет выкурить сигарету, поверьте, всегда найдут для этого возможность.

- Здесь не курили, это довольно-таки недавно построенная студия. А вот в старых студиях, в старом Радиодоме действительно так и было.

- Да, даже в передаче Урмаса Отта всегда кто-то курил, тогда это было в порядке вещей.

- Новый закон о языке хочет запретить показ фильмов, продублированных на иностранные языки. Останется только возможность дубляжа детских фильмов. Как вы для себя понимаете, для чего это нужно?

- Насколько я понимаю, показ фильмов с дубляжем на иностранном языке останется разрешенным для детских фильмов, и это вполне логично. Когда речь идет о детских фильмах, можно предположить, что у маленьких зрителей еще не настолько развиты навыки чтения, чтобы они могли без труда следить за субтитрами. Такое исключение выглядит разумным и обоснованным.

Что касается всех остальных фильмов, то они могут демонстрироваться в оригинальной озвучке с субтитрами, как на иностранном языке, так и с обязательными субтитрами на эстонском. Кроме того, в кинотеатрах такая практика уже давно существует: фильмы показывают в оригинале, и это абсолютно разумное решение.

- На самом деле, как говорят представители этого бизнеса, единственным следствием станет то, что в Нарве закроется кинотеатр, потому что там люди привыкли ходить на дублированные фильмы. Получается это вмешательство в частный бизнес?

- Скажем прямо: любое правило, устанавливаемое государством, в той или иной степени является формой вмешательства, будь то в частную сферу или в предпринимательскую деятельность. Но знание государственного языка в Эстонии – это вполне обоснованное и понятное ожидание. Думаю, этот спор уже не вызывает особого удивления, тема давно знакома эстонскому обществу. Надеюсь, в ближайшее время удастся найти разумное и сбалансированное решение.

Тем не менее в государстве, где официальным языком является эстонский, знание этого языка должно иметь прочную и осмысленную позицию. Если есть возможность использовать субтитры, это один из компромиссных вариантов. В конечном счете решение всегда остается за самим предпринимателем: какую бизнес-модель выбрать и как ее адаптировать к новым условиям.

- При этом, вот такая парадоксальная ситуация, у нас членом местного собрания может быть выбран человек, не владеющий эстонским. Это показал казус члена партии Koos Кирилла Колчина, который был избран депутатом городского собрания Кохтла-Ярве. Как вам кажется, тут какие-то изменения в законе нужны? Надо ли уточнить языковые требования для муниципальных выборных должностей?

- Я считаю, что абсолютно правильно, если в учреждениях государства и местного самоуправления делопроизводство и рабочее общение ведется на эстонском языке. Это элементарное требование. Что касается случая с тиктокером Кириллом Колчиным, то, насколько я понимаю, он сам в соцсетях заявил, что собирается как можно скорее начать учить эстонский язык. Он выразил намерение достичь уровня B2 и сдать соответствующий языковой экзамен.

Так что пожелаем ему успехов в изучении эстонского.

- Но все-таки, что касается изменений закона, ведь такое правило до 2001 года у нас было, потом его отменили. Не надо ли его вернуть?

- Хороший вопрос. Эту тему, безусловно, могут обсудить члены парламента. На мой взгляд, вполне логично: если человек баллотируется в местное собрание, он должен понимать, что рабочим языком будет эстонский. Как можно участвовать в его деятельности, не владея этим языком? Честно говоря, я бы даже не стал поднимать такую тему: если ты не знаешь государственного языка, ты не сможешь полноценно участвовать в работе, особенно если сам сознательно решил идти на выборы.

Что касается гражданина Кирилла Колчина, о котором идет речь, лично я с ним не знаком – ни лично, ни даже по фотографии. Но, насколько мне известно, он сам заявил, что собирается начать учить эстонский язык. Желаю ему в этом сил и успехов. Если выяснится, что проблема носит более широкий характер, парламент, безусловно, сможет вернуться к ее обсуждению.

А если смотреть в перспективу, на два – четыре года вперед, уже сейчас в школах дают качественное образование, идет переход на обучение на эстонском языке. И это даст молодым людям гораздо больше возможностей в будущем, в том числе для активного участия в общественной жизни и уверенного владения эстонским языком.